Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Тронный зал


Тронный зал

Сообщений 141 страница 160 из 179

141

- Прекрасный ответ, Неллиэл, - улыбка на гордых губах становится шире, словно ее обладатель был очень доволен. Отчасти это было правдой. Неллиэл, возможно, сама того не жилая всего одной фразой натолкнула его на интересную цепь размышлений. Знание или предположение - большинству покажется, что в них нет особой разницы, и как ни странно будут правы. Потому ни знание фактов, ни догадки построенные на каких либо наблюдениях в конечном итоге нельзя будет назвать Истинной. Если трезво оценивать вещи, то как таковой Истины и не существует вовсе в мире, который состоит и движется лишь во время хитроумных игр, войн и планов сильных. Значение Истины в таком разрезе рассматривается довольно просто - Правду называет тот, кто сильнее, навязывая ее всем остальным. Именно от этой точки начинают вестись все отсчеты. Вот только эта Правда не будет являться Истинной. Ненастоящая Правда, поддельная Правда... И как только на место сильного придет кто-то более сильный, правда будет переписана в соответствии с его вкусами, вот только этого большинство не заметит.

И эта женщина - в карих глазах за холодным блеском сквозит скрытое презрение, когда Владыка кидает очередной взгляд на свою визитершу - она так же подчиняется этому всеобщему заблуждению, и свято верит в свою Правду. Ведомая своими принципами, своей моралью, она подчиняла ей более слабых, и не сомневалась в своей правоте. Она была сильной. И это ему нравилось. Айзен улыбнулся еще шире.

- В таком случае ответь мне, - игры в кошки мышки начались. Хотя, наверное уместнее было бы сравнение с пауком и бабочками, запутавшимися в паутине, но арранкары мало походили на что-то столь хрупкое, хотя были столь же прекрасны, - Как у тебя дела? - неожиданность это лучший способ нападения, однако еще эффективней если его совместить с растерянностью и обескураженностью выбранной жертвы. Вопрос  таил в себе подвох - от него не укрылось, что бывшая Терсеро более серьезна и задумчива чем обычно, а так же то, что его вызов не вызвал волны удивления, даже более - своим ответом она как бы говорила о том, что у нее есть вариант ответа на его вопрос, просто не знает, является ли этот ответ правильным. Интересно.

- Я говорю о твоем шраме, - одной рукой он огладил подлокотник, неотрывно следя за собственными пальцами, - Тебя он по-прежнему беспокоит, или Сзаэль-Апполо, исправляя деяние рук своих, был добросовестен, и сделал свою работу столь же хорошо, как показывали его отчеты?
Ситуация его забавляла - Нелл и не подозревала о том, что ей уготована роль яблока раздора в Эспаде, которая однозначно останется недовольной в перестановке кадров. По крайней мере, один представитель Эспады точно будет... нет, не против. Он будет пытаться ее убить при каждом удобном случае. И делать это со старательностью двоечника, вознамерившегося подпилить ножки преподавательского стула. Хотя, Квинта должен быть невероятно рад и очень ему благодарен за то, что дает возможность сделать "работу над ошибками" - того, кого назвал врагом, стоит убивать без надежды на воскрешение, иначе... этот мир так и не обретет покоя.

+3

142

Бывшая Третья сосредоточено изучала лицо владыки. Он улыбался на ее слова. Голову Неллиель слегка наклонила набок. Она пыталась понять, что кроется за всеми этими пустыми фразами. У нее было предчувствие, что беседа не принесет ничего хорошего. Скорее всего, посеет еще больше сомнений. И когда Айзен-сама снова заговорил, мысли подтвердились. Неллиель упорно не хотела верить в то, что такому гордому созданию, как их нынешний "Бог" есть дело до нее, потерявшей многое из того, что было у нее раньше, но сохранившей самое важное. А стоило ли вообще ввязываться в события, которым предстояло свершится? Вероятно, нет. Терять единственное, в чем она нуждалась, ей совсем не хотелось, но.. надо было помнить, что будь на то воля обманчиво ласкового владыки, то она вмиг могла бы лишиться даже своей жизни и для подобного исхода особых причин могло и не быть. Да и если бы она разгневала бывшего бога Уэко-Мундо, то участь ее была бы точно такой же. Сомнение? Было ли это сомнение, зеленоволосая Приварон не знала, скорее всего. На первый план выходил сейчас инстинкт самозащиты и просто зашиты, но вот какой путь ей выбрать, она даже сейчас не могла решить. Возможно, в этом всем и была ее слабость. Арранкарка искренне надеялась, что от выбора может зависеть многое, только был ли это выбор? Точнее был ли выбор у пустых? Хоть об этом думать и не хотелось, к тому же она пыталась всегда рассчитывать на обратное. Разум подсказывал, что выбора не было, потому, что пустые не были свободны по своей натуре. И ей лишь предстояло решить под чью дудочку плясать. Это было весьма печально, как и вообще все ее существование.
- Премного благодарна, что вы интересуетесь Айзен-сама.. - Голос звучал неторопливо и даже лениво. Удивления в нем не проскользнуло. Конечно, какую-то некоторую предосторожность Одершванк почувствовала. Она даже немного была сбита с толку, только вот на проявление эмоций она была скупа. Все дело было в том, что арранкарка могла их достаточно хорошо контролировать.
Неллиель остановилась на середине фразы, не собираясь ее заканчивать. Она отлично поняла, что Айзен-сама еще не закончил свои вопросы.
И то, что последовало далее, всколыхнуло старые шрамы, только эти шрамы не были осязаемы. Это были внутренние и пока еще не затянувшиеся раны.
- Это всего лишь шрам. И он меня не беспокоит, скорее напоминает о былом, так что Заэль-сама справился с поставленной задачей. - Она говорила уверенно, сухо, но на самом деле перед тем, как ответить задумалась и не сразу дала ответ владыки. Неллиель не считала нужным посвящать пусть даже и Владыку в свои личные дела. Более того этот вопрос был странен и она была уверена, что за ним что-то кроется. Вот только что она не знала.

+2

143

- Вот как, - он улыбается мягко, и подпирает рукой щеку. В спокойных женских глазах напротив, тлело сомнение. Подозрительность. Это забавляло - возможно, тут играл роль животный инстинкт - пугливая серна чуяла коварную натуру хищника перед собой, но не доверяя его словам, женщина поступала правильно. Потому что никогда нельзя утверждать точно, лжет ли говорящий с тобой, или же говорит правду. Определение истины столь сложно... Человеческие существа, говоря слово Истина, обычно подразумевают собой косвенные факты - свершившееся, зримое, то что можно тактильно ощутить и доказать. Иными словами, Истину для них определяет Реальность. Вот только, что именно из окружающего, следует считать реальностью? То, что видят глаза? То, что слышат уши? То, чему верит сердце? Неверно, ведь само понятие реальности столь размыто, а человеческий разум, словно обладая каким-то защитным механизмом, зачастую просто отметает факты, которые не укладываются в заданную картину мира, которые выглядят в ней неестественно. Такие факты по умолчанию принимаются как ненастоящие, даже если на самом деле они существуют. На этом и строятся все иллюзии - самообман.  Глаза обманут, уши не услышат, сердце промолчит в самый важный момент. Все лишь с охотой верят в то, во что хотят поверить, что считают приемлемым для своей формы реальности. Люди, шинигами, арранкары... Они все заблуждаются, считая реальность однородной, непреложной истинной, забывая о том, что Истина лишь показатель Силы, инструмент того, кто ныне диктует правила существования этого мира.

- Я очень рад это слышать, - Реакция арранкара была именно такой, какую он предполагал и какой добивался. Это даже немного расстраивало. Но, не так уж и часто в жизни ему попадались те, чьи поступки он не мог предсказать с абсолютной уверенностью. Даже если она и не показывала, она все равно была удивлена. Не могла не быть - потому что Богам нет дела до пыли у них под ногами, потому что между хищником и добычей всего лишь один разговор. В ее системе ценностей, в ее реальности, подобный разговор был не возможен. Именно поэтому она не верила ему. Однако, ее тон говорил о многом. Например о том, что недоверие порождает неуверенность. Ее мир только что пошатнулся, и достаточно лишь легкого толчка, чтобы реальность в ее глазах стала иной. Всего один легкий толчок, а вернее - всего одна его фраза, - Ведь это значит, что твоя Сила восстанавливается.
- Однако, - карий взгляд из-под прикрытых век блеснул металлом. Воздух вокруг стал гуще, каким-то вязким - от выпущенной, тщательно рассчитанной в количестве рейацу, - Почему ты не сообщила мне об этом раньше? Ты не хотела, чтобы я знал? Не доверяешь мне? Это печально, Неллиэл...

Страх. Рычаг еще более мощный, чем ласка или доверие. Управлять человеком, который преклоняется перед тобой проще простого, ибо он поверит любому твоему слову. Управлять тем, кто ненавидит тебя, подозревает на каждом шагу - еще проще. Ведь, за своей ненавистью, он не разглядит главного, а именно - реальности, что его окружает, и будет послушно идти вперед подталкиваемый собственным недоверием, по дороге придуманной им самим. Уверенно и легко спускаясь в собственноручно созданный ад.
Говорят, он любви до ненависти один шаг. Но это не так. Между ними наполненная ядом пропасть. Единственно, что есть у них общего, так это то, что и та и другая слепы. Как Немезида, богиня с завязанными глазами, они идут только одним путем, разделяя весь мир на две половины. Он не видел разницы в том, кем управлять. Ведь неважно, на чем основана служба - на доверии или на ненависти. В один прекрасный день она все равно закончится. Потому что сердца слабы. Так, так ли уж важна причина, по которой они дрогнут? Отчаянье от того, что не смогли защитить то, что тебе дорого, или от того, что месть, так долго планируемую, свершить не удалось?

- Впредь, прошу тебя, если что-то случается, если что-то беспокоит тебя - говори, - ведь обратится за помощью к тому, кто сильнее тебя, доверить ему свои страхи и желания, перекладывая ответственность на чужие плечи - это так естественно...- Тут нечего стесняться. Я всегда выслушаю тебя.

+3

144

Вот и раздалось такое знакомое владыческое "Вот как". Такая неоспоримая забота и спокойствие, что уж усомниться в правдивости мог лишь совсем неверующий ни во что. Именно так Айзен-сама и усыплял бдительность шинигами многие года, но то был другой мир. Между миром шинигами и миром пустых была пропасть, поэтому тут обманывались и велись единицы, но это было просто из-за натуры животных. Неллиель же больше руководствовалась разумом, ну и нельзя сказать, чтобы инстинкт совсем молчал, естественно он сейчас голосил во все силы.
Ей стало казаться, что время очень медленно тянется или что оно совсем перестало существовать в этом зале, когда перед ней Владыка. А может времени в их мире и вовсе не было? Может быть.
Зеленоволосая Приварон внимательно смотрела на Айзена, когда он аккуратно приступил к сути. Ей казалось, что именно с этих фраз суть ее пребывания в тронном и станет известна.
Произнесенное, про ее восстанавливающуюся силу Неллиель не понравилось, впрочем она даже не моргнула и не изменилась ни чуточки в лице, после этих его слов.
Прежде чем взять слово, она ощутила, как воздух становится тяжелым, и ноги слегка подкашивались. Она старалась устоять, потому что опуститься на колени не хотелось. Правда с силой не поспоришь. И наверно если бы поток рейяцу не был настолько фиксированным, то очень скоро бы она потеряла физическое самообладание. Но значения этому она не придала. У Владыки было право на то, что он творил, у нее же права были так же ограничены, как поток духовной силы, который продолжал напряжно пропитывать пространство.
- Я не сказала об этом, потому что не считала, что моя сила возвращается. Прошлое потерять легче, чем вернуть. Нынешний статус не позволяет вести обывательские беседы с Вами. Я просто рубеж первой защиты крепости, не более, не менее. - Спокойно пояснила свою точку зрения Одершванк. Возможно ей стоило дать более продуманный и не такой искренний ответ, но кривить душой она не видела смысла. И дело не в страхе, он был, но бояться смерти бессмысленно, когда ты уже умирал, так что боязнь потерять существование - не то из-за чего стоит вертеться в этом мире. У нее были другие ценности, к которым она стремилась, которые заставляли двигаться. Правда ценности ли это были Неллиель даже не была уверена. Точнее, могут ли они у нее быть, как у представителя класса пустых?
- Я... - Она было начала говорить, но буквально тут же замолчала. Неллиель не знала, что сказать. Вроде бы мысль навязчиво вертелась в голове, но облечь ее в слова было сложно. Да она просто и не знала, как правильно стоит внешне прореагировать на такое предложение Владыки. Единственное, что у нее крутилось в голове, что клетка захлопывается за ее спиной.
- Я постараюсь. - Уже спокойнее попробовала дать ответ Приварон.

+1

145

Дальнейший отыгрыш переносится во флешбек.

Отправные точки для персонажей:
Айзен Соуске --------> Тронный Зал
Неллиель ту Оденшванк ---------> Коридоры

0

146

----------------> флэшбек с предшествующими событиями - Нареченная

Реальность неоднородна. Он думает об этом смотря на игру теней в углах тронного зала. Полутона, полутени, полусвет. Чернильные кляксы и светлые пятна - и называется это все одним красивым словом светотень. Черно-белое пространство заключает в рамки высоких потолков и уходящих в беспредельность колон - графические привязки, линейные знаки, зримые формы. Для него это - привязка к действительности, которая слишком неоднородна. Когда можешь создавать целые миры по своему вкусу, когда свободно распоряжаешься мыслью, мечтой и воображением, когда способен претворить сон в реальность слишком сложно не заблудиться в этом огромном лабиринте, не поддастся искушению и не выбрать реальность по своему вкусу. В искусной подделке сотворив мир для самого себя. Пожелай и все станет так, как ты хочешь - мантра, забитая в сознания, ласковый шепот Кьока Суйгетсу, похожий на шум прибоя. Да, все будет именно так, как он хочет, стоит лишь пожелать. Потому что реальность неоднозначна. Потому что люди сами не знают, что есть Истина, а что есть Ложь, охотно съедая ту правду, которую им подкидывают, выдавая за истину в последней инстанции. Смотря на такую безоговорочную веру о и правда чувствовал себя Богом. Ведь слова этого высшего существа не подвергаются сомнению... Но тогда, Богами были бы все искусные лжецы.
Именно поэтому он никогда не врет. Недосказанность и полуправда - это как полутень. Она есть, ее нельзя назвать несуществующей или иллюзорной, как нельзя сказать лжецом человека, который просто называет вещи не своими именами. Он считает себя очень гуманным, ведь всегда оставляет право выбора, позволяя каждому решать, какая именно Истина скрывается под его словами. Жаль только, что этого никто не сможет оценить. Ведь назвать лжецом проще чем признаться самому себе в самообмане...

Провожая Неллиэл, Айзен думал о том, насколько арранкары. Так же наивны дети и животные. Арранкары были для него с ними в одной цене - эти полупустые, полузвери, полушинигами, они вынесли из своей животной сущности нечто живое, крупицу человечности. В своей броне из рейацу, что превращает кожу в непробиваемый щит, они так похожи на человеческих зародышей, что спокойно покоятся в животе у матери - мягкие, нежные, беззащитные. Беспомощные в этом мире лжи, обмана и иллюзий словно дети. И именно поэтому они такие сильные. Потому что в них нет места для сомнения. Потому что их мир такой же линейный, геометрический и черно-белый, как построенный им замок на песке. Нет полутонов, полутеней, полусвета, полуправды и полулжи. Только черное и белое, только свои интересы и инстинкты. И это прекрасно.

Сегодняшние сутки для него затянулись, превращаясь в подобие изощренной пытки. Можно было сказать, что это усталость - целый день пустых разговоров может довести до точки кого угодно, но прежде чем сбросить накопленное за день в черную каверну сна, он должен решить еще одно небольшое дело. Его внешняя форма отдает сладостью сахарной ваты, но внутренняя похожа на отточенное лезвие. Скальпель, или игла-насадка, которая записывает показания криптограмм, осцилограмм и гистограмм... Не так важно. Главное здесь двойственность - разница внешнего и внутреннего. Октава сочетал в себе это идеально. И как и он знал цену полуправде и полутени. Разговор обещал быть интересным, а еще пришло время открывать большую Игру. Вот только будут ли рады ей изнывающие от скуки Мечи Эспады?

0

147

---->Лаборатория

Если не знать расположение коридоров Лас Ночес, можно легко заблудиться. Если не знать где находится Тронный Зал, можно никогда его не найти. Если не чувствоваться реяцу, можно сгинуть в небытие и так в нем и остаться. Полнейшая дезориентировка.
Если не знать как себя вести, можно быть съеденным заживо, а можно быть сожранным в буквальном смысле. Если молчать, то за умного ты может и сойдешь, но вот только врядли у тебя получиться делать что душе угодно. Как много всяких этих «если», пунктов, подпунктов, слишком сложные цепочки, что бы постоянно держать их в голове и не запутаться в собственных сетях. Но если ты живешь в зверинце, где правит только страх и физическое превосходство, столь хрупкому существу как бабочка, трудно конкурировать с кем-либо. И осознание этого факта, дает силы для того, что бы мертвой хваткой хвататься за возможность как можно дольше держаться на плаву.
Осознание себя как гения – это, несомненно, хорошо, но реализм, здравый и без примесей чего-то радужного и лестного для самого себя, тоже важный пункт. И это дает возможность оценивать ситуацию, а так же продумывать все возможные ходы на шаг, а может быть и на два вперед. Никому не хочется быть сожранным заживо кем-либо. Никому. Заэль не был исключением.
Ученый не сильно торопился, в конце концов, торопиться было не куда. Он покинул лабораторию, но лишь после того, как убедился, что все, что нужно работает исправно и никаких  неприятных сюрпризов, по возвращению обратно, не будет. Сюрпризы Гранц младший не любил, сильно, до зубного скрежета. В тонкой, продуманной до мельчайших деталей вселенной, в которой жил ученый, не было места неожиданностям. Они плохо влияли на психику ученого. Гений начинал нервничать, волноваться, не контролировать себя и методично уничтожать собственную фракцию в приступах неожиданного гнева, только лишь потому, что где-то что-то пошло не так и плохо повлияло на результаты внеочередного эксперимента.
Заэль тяжело вздохнул, вспомнив о недавнем скоплении мерзких личностей в своей лаборатории, поблагодарил всевышнего, что все уже позади и порадовался за собственную выдержку. Как не крути, успехи на лицо.
Легкий взмах руки и розовая прядь была откинута со лба, Гранц был готов предстать перед Владыкой, готов был ответить на любой, пусть и самый каверзный вопрос с должным почтением и смирением.
Легкая улыбка, и ученый грациозно проскользнул в Тронный зал, и почти сразу же встал на одно колено около самого входа.
Заэль любил так делать, ему нравилось таким образом выражать свое почтение Айзену. Это было что-то типа игры, правда Заэль не представлял, как это все выглядит в глазах Айзена, но да ему было все равно. Главное он тешил самого себя и свою собственную гордыню. Этого ученому было вполне достаточно.
- Я пришел как только освободился, Айзен-сама, прошу простить что заставил вас ждать.

0

148

Когда тяжелые створки распахнулись, впуская в Залу тонкокостное существо, Айзен изготовился к действу. А в том, что сейчас перед ним развернется постановка, достойная лучших сцен мира смертных сомневаться не приходилось. И дело было совершенно не в том, что названный Октава Эспада питал страсть к театральности, просто они оба любили играть словами и знали цену тому, что принято называть смыслом. Игры, в которых предлагалось как можно более изящно уличить своего собеседника в том что он не чист на язык (а вернее старается преподнести правду с выгодой для себя, не освещая всей картины), но при этом совсем не лжет, были забавными.
Впрочем, сегодняшний разговор не относился к поискам правды, да и допрашивать с пристрастием своего визитера Айзен не собирался. Владыка Лас Ночес знает все, что происходит в его пределах - красиво, громко, пафосно, но не совсем верно. Знать можно многое, но все знать не возможно. Потому как, как бы внимательно не смотрел обязательно что-то упустишь.

- Все в порядке, - он закрывает глаза, словно ему совершенно все равно. Присутствие арранкара и так осязается слишком хорошо, так что нужды в поддержке зрительного контакта нет. Единственным минусом в данной ситуации можно счесть то, что при разговоре с Заэлем он бы предпочел находиться на одном уроне. Так удобней наблюдать.

- Я не буду спрашивать тебя о том, как прошел переход - уверен с этим не возникло проблем. Ичимару перед уходом продемонстрировал мне возможности подготовленного тобой гикая, - хочешь говорить о важном, говори сначала о второстепенном. И потом, Гранц был тщеславен, самодоволен, самонадеян и горд. Как и все, кто полагает себя гениями. Если вспомнить век служения в Готее, то Куротсуци мало от него отличался. Посмотреть за тем, как пойдет у этой пары разговор, если они встретятся вдруг, было даже интересно, но сейчас не об этом. Прежде чем начинать с Восьмым игру, следовало похвалить. Ничего так не ослепляет, как умасленное и раздувшееся от гордости самолюбие, - Они превосходны. Разработки готея сравнительно уступают по качеству. Благодарю за  отлично выполненную работу.

Легкий милостивый кивок, открытые глаза, прямой взгляд и улыбка. Легкая, довольная, открытая. Игра начинается. Первые акты и па довольно скучны, но знающие и умелые игроки всегда знают, что все интересное останется напоследок. С самого начала бросаться в атаку, строить предположения на пустом месте - слишком утомительно. Вариантов множество, а который из них окажется пустышкой с большей долей вероятности, предсказать сложно. А еще пустые предположение еще хуже, чем пустые Мечты. Потому что отдают глупостью. Непозволительной для того, кто решил стать Богом. Он приглашающе протянул руку, указывая на место подле себя.

+1

149

Решив, что можно наконец-то подняться с колен, Заэль поспешил поскорее совершить это действо. Кто знает, как часто Ками-сама заставляет мыть тут полы. Грязь, антисанитария – враги ученого, да и вообще, трудно сохранять белоснежно белые одежды при таком образе жизни. Накладно. Зачем лишний раз усугублять положение?
Отряхиваться ученый не стал, еле удержавшись от привычного брезгливого жеста, он лишь снова поправил непослушные пряди, которые так и норовят вечно попасть в глаза.
- Благодарю вас, Айзен-сама, – проговорил Гранц-младший, легко и неспешно приближаясь к Владыке. Еще бы вы стали спрашивать, ни вам, ни, тем более, мне не хочется тратить свое время на давно всем известные факты, да и вообще, разве такие мелочи должны волновать Бога? - Я всегда верил в ваше благоразумие и в то, что вас, как истинного…ммм, лидера не должны тревожить такие мелочи как способы достижения целей, главное ведь результат, а не процесс, правда? Кроме того, вам и так уже все показали, так что покорнейше благодарю вас, за избавления меня от лишней траты вашего времени, Айзен-сама.
В полуметре от трона ученый остановился, вид его был спокойный, самоуверенный, с некоторыми нотками вальяжности, совсем чуть-чуть, что прибавляло немного пикантности образу гениального ученого. Картину дополнял прямой, пристальный взгляд устремленный прямо на Айзена. Возможно, со стороны, Заэля это было немного по-хамски, но тут он был почти бессилен и ничего не мог с собой поделать. Старая привычка, от такой трудно избавиться. Ученые -  исследователи, они вечно  копаются где-то, смотрят, анализируют. Вот и у Гранца  не взгляд – а сканер, каждую секунду собирающий новую информацию в базу данных в мозгу ученого. Будь то из интереса, или для пользы. Вот и сейчас, ученый изучал Владыку, однако, вовремя спохватился и поспешил отвести взгляд, реагируя на слова Владыки.
- О, ваша похвала это высшая награда – чуть зажмуренные глаза, словно от удовольствия, и легкий взмах руками, будто бы артист вышедший на бис. – Однако, прошу простить мне, мою дерзость, в этом нет ничего удивительного.  – Сам себя не возвысишь, ни кто не возвысит. – Я обладал куда более большими возможностями – небрежное касание указательным пальцем головы, как бы намекая, что мозг ученого Хуэко Мундо, имеет куда более большее значение, чем количество серых частиц у всех шинигами в Сайреетее, вместе взятых. Впрочем, к чему намеки, это аксиома.
– Я польщен, что вы так высоко цените мою работу. -  Сколько можно рассыпаться в благодарностях, одному Заэлю известно, Сколько угодно, хоть до бесконечности, это – ничего не стоит. А то, что можно отдавать даром, никому не нужно, но кого это волнует?
Немного мерзостное чувство где-то внутри, ощущение себя комнатной собачкой, которой дали сахар после выполнения команды «апорт», правда только одной этой болонке и известен тот факт, что каждый сахарный кусок идет в фундамент заложения личной  атомной бомбы,  так, на всякий случай,и естественно сахарной. Собаченка-то ученая.
- Итак, что вы хотели узнать? – Первый шаг к началу самого интересного.

+2

150

В чем разность между львом и змеей? Или между акулой и актинией? И то, и то одинаково опасно, просто в разной степени. Смотря на акулу или льва, ты видишь ряды острых зубов, крепкие кости и устрашающую силу. Змея большее время спит на солнце, среди листы. Актиния похожа на цветок. Разница не в степени опасности, а в откровенности. Одни существа опасны и не стремятся это скрыть, выставляют свою силу напоказ, запугивают, упиваются ей. Другие изнежены и томны, они предпочитают скрываться в тени и действовать из-под, внезапно впиваясь в незащищенное место. Сталь или яд. Правда и ложь. Кто рискнет и выберет? В любом случае, выбор тут не играет никакой роли. Потому что ранит и то и другое одинаково.

Айзен с долей пресыщенности рассматривал своего визитера, размышляя о том, какой фигурой в его игре обозначить Октаву - слишком ценен для простой пешки, слишком незначителен для королевы, слишком мобилен для слона. Офицер или Конь? Неясно. Для коня он слишком предсказуем, для офицера непокорен. Айзен чуть нахмурился и оставил воображаемую доску в покое.

-  Похвала, высказанная по заслугам – лишь констатация факта, - по спокойному лицу Владыки сложно что-то прочесть. Выражение полускрытых веками глаз не разглядеть в тени ресниц, твердо очерченные губы не улыбаются. Усталость? Да. Он в привычном жесте отбрасывает со лба мешающиеся волосы. – Если же ты утверждаешь, что твоих возможности выше, то был способен на большее – значит ли это, что она незаслуженная? Или же, я просто не знаю истинного положения вещей? – легкий акцент на отдельные слова, едва заметная насмешка и равнодушие. Так равнодушны всезнающие драконы Неба и Земли. Возвращая Октаве прямой взгляд, Айзен думает о том, что не хотел бы быть Великим Драконом. Всезнание слишком утомительно. С него хватает и вечной жизни.

Разговор с Заэлем – игра. Шахматы, камни и фишки уже разложены на доске. Он просто передвигает их, меняя картину. Это как с углом зрения, это как преломление и искажение. Иногда, очевидные вещи, скрывают в себе слишком многое. Монету под дном стакана не видно, если стакан полон водой. Для незнающего, очевидно, что монеты нет. Но она есть. Тут тот же принцип.
- Расскажи мне все характеристики, - он с долей вальяжности опирается щекой на руку, - Достоинства гикаев не нуждаются в обсуждении – они и так заметны. Поэтому я хочу слышать их недостатки. И какие непредвиденные ситуации это сулит их использующему. Они ведь есть, верно Заэль-Апполо? - Владыка улыбается. Слишком томно для льва, слишком открыто для змеи. - Состояние, в котором пребывал Улькиорра, ведь не «непредвиденное обстоятельство»?

Разговоры с Заэлем -  традиционный театр. В традиционном театре все роли исполняют мужчины. В традиционном театре выражение лица зависит от того, как именно падает свет на маску. В традиционном театре весь смысл угадывается - неясный и ускользающий, как туман над рекой. Он скрыт в шорохе одежды, в выверенных движениях и изгибах рук. Слов почти нет - изогнутое в ритме музыки, тело скажет в своем танце много больше чем любые слова. Чтобы понимать всю прелесть и всю глубину традиционного театра, нужно быть ценителем. Айзен мягко улыбнулся - руки расслабленно легли на высокие подлокотники. Разговор, который сейчас состоится - это практически традиционный театр, вот только не будет ни музыки, ни танца - ритм задаст первая брошенная фраза, за ней подтянутся другие. Словно множество выбрасываемых в небо цветных лент - они раскатываются, летят, извиваются, путаются. И складываются в неповторимый узор. Изыскано.

Действие нарастало, ширилось, охватывало все большие моменты. Совершались па и надевались маски - целый завершенный этюд и за такое короткое время. Айзен прищурился - издалека казалось что мужчина жмурится от наслаждения. Он был ценителем, и знал правила игры. Одно из них гласило, что козыри никогда не выкладывают сразу.

+2

151

Хорошее настроение, это редкость для Заэля, слишком хорошее настроение еще большая редкость. Но когда настроение хорошее Заэль мог позволить себе все, от слова совсем. Любой жест, любое слово, мог развернуть целого Гамлета единолично.
Хуже дело обстояло, когда настроение великого ученого было слегка подпорчено, в голове гудит от шума, а где-то там, ждет незаконченный эксперимент по пересадке органов одного субъекта другому. Когда ничего не хочется, а настроение почему-то скачет. Холерик, что с него взять, пять минут назад он хотел спать, теперь закончить что-то, а перед этим было еще что-то, очень важное, но уже забытое. И торчать тут, внимая тягучей и томной массе под названием «Айзен-сама», почему-то не хотелось, не сейчас, вот если бы что-то было чуть живее, чуть оригинальнее, чуть-чуть не так как всегда, тогда…
Легкая улыба, уже представил и, кажется, был обрадован тем, что новое не всегда хуже старого.
- Похвала всегда приятна и заслужена – отозвался Гранц – Вам ли не знать, что это один из тех стимулов, которыми активно пользуются любые мыслящие существа, которым известен секрет манипуляции.  Однако если углубляться, зачем хвалить за то, что очевидно и заслуги в этом нет?
Такое чувство, что я всегда все делаю настолько отвратительно, а тут выделился. Вах, какой умница-разумница. Обидеться что ли?
– А положение вещей как всегда неизменно. Или может, вы не всегда довольны проделанной мною работой?
Ну, я могу признать, что бухгалтерия у меня хромает, но мне некогда заполнять эти ненужные бумажки! Да и кому они вообще нужны? У меня своих бумажек три шкафа, стол и комната, куда ж еще-то? Ну, убиваю я больше чем надо, но это же во имя науки? Ну, разрабатываю что-то, так не для себя же, все людям, миру! Подумаешь, нет, точно обижусь.
-Характеристики?- Отвечать вопросом на вопрос, было так привычно, просто когда тебя постоянно переспрашивают и тебе приходится что-то объяснять, волей не волей начнешь ощущать себя эхом. Вредные привычки передаются и тем, кто с первого раза все прекрасно понял. – Хм… дайте –ка подумать. В целом ничего не отличается от гигаев шинигами. Разве, что прочность повыше, а вот с недостатками…
Заэль закусил губу, задумался, пытаясь найти хоть один недостаток, кроме тех, что очевидны.
-Ну, гигай это человеческая оболочка духовного тела, что-то типа удерживающей одежды, со всеми вытекающими. Из недостатков, ну… может быть перхоть? Хотя, я думаю, мало кого это обеспокоит кроме Третьей и нашей гостьи.
Прост вопрос, прост и ответ, без излишеств.
- Еще авитаминоз, все-таки воздух в мире живых не самый лучший, и плохо может повлиять на материал, из которого гигаи сделаны, прыщи там, фурункулы…последнее, правда не так вероятно. Если не валяться в отходах, ну не думаю, что у кого-нибудь возникнет такое желание, хотя, конечно, кто знает. Что еще, насколько знаю в мире живых, сейчас такое явление как весна. Возможна внезапная эрекция у отдельных представителей, хотя, я тоже не думаю, что стоит обращать на это внимание, это сильно удивит противника, но учавствоватьв боях не помешает. Еще, конечно же, не думаю, что применять релиз это хорошая идея.  Кровь, кишки не самое приятное зрелище, оболочку просто разорвет, зато это избавляет нас от снятия ограничений. Еще применение второй формы, может плохо отразится на психике. Не каждый вынесет вид своего расчлененного тела. У меня вон, один фрассион до сих пор под препаратами ходит, даже жалко беднягу. Думаю, ему уже ничего не поможет, надо будет его скормить химере, но это я отвлекся.
Отсутствие данных, это отсутствие данных, и получать недостающую информацию, надо самыми краткими способами, особенно когда ты работаешь один и немного зашиваешься, не успевая присутствовать в нескольких местах одновременно.
- А что с Улькиоррой? С ним что-то не так?
Все ж нормально было, я думал Гриммджо первым будет, жалко. Хорошо что не спорил.

0

152

Столько лишних слов... Айзен прикрывает глаза. При таком объеме сказанного, из которого стоящую информацию несет в себе разве что треть, при хорошем воображении можно смело проводить аналогию с моллюском, что лежа на дне, профильтровывает сквозь свои чуть приоткрытые створки морскую воду. Слова - это тоже вода. Хотя бы тому, что проливаясь никогда на самом деле не исчезают без остатка. Только кажется, что сказанное в пустоту Слово ушло, растаяло, кануло в лету, не услышалось, стерлось, забылось. Не так. На самом краю сознания остался отпечаток сказанного, тонкий флер напоминания. И эта полу память обязательно после всплывет в сознании в самый неподходящий момент. Ведь память - такая причудливая вещь, ведь слово - это тоже орудие убийства... На самом деле, то что кажется пустым сотрясанием воздуха, звуковой волной, распространяющейся в пространстве, несет в себе определенную энергию. Это чувства, это эмоции, это те мысли, что были вложены в данное слово. Скажите, пустые слова и мысли несут в себе пустые? Но что есть пустота, как не отсутствие чего-то важного? А отсутствие - это всегда нехватка, это всегда боль, это всегда жажда. И это не говоря уже о таких простых вещах, как закон сохранение энергии и круговорот воды в природе. Но, это если проводить аналогии. Ведь на самом деле слова - это и не вода, и не энергия. Это просто попытка. Донести информацию, или скрыть ее. Или заполнить неловкую паузу, или уйти от ответа. Мотивов множество и у каждого говорящего будет свой. И у него сейчас нет желания разбираться в том, что именно двигает Заэлем, раз вместо ответа на заданный вопрос он решил съязвить.

- Меня пока устраивает как ты справляешься со своими обязанностями,
- терзавшая его с самого утра головная боль свинцовой иглой впилась в висок. Настолько неожиданно, что Владыка едва не поморщился, сдержавшись в последний момент. Одновременно накрыло острое чувство дежа вю - утро, дурное настроение, Сегундо Эспада стоит у трона и вещает. Громгласно, величественно и с долей возвышенности. Так и должны разговаривать правители древности - могучие и грозные, несгибаемые, одеревенелые... Можно засмотреться на эту восхитительную картину, вот только каждое слово отдается в висках болезненной пульсацией, а разговор вьется по спирали, разворачиваясь с каждым новым витком в новый круг, снова замыкается, снова размыкается, и так до бесконечности. Словно в Аду, где грешник вынужден волочь на гору свой камень, лишь для того, чтобы в самый последний момент он скатился вниз. От одной мысли, что и этот разговор может пойти подобным образом, голова начинала болеть еще сильнее.

- Видимо поставленный мной вопрос, звучал несколько непонятно из-за формулировки, - Айзен посмотрел на концы своих пальцев и снова перевел взгляд на арранкара. Говорить о манипуляции с марионеткой? Или рассказывать идущему в ловушку, где собственно эта ловушка? Нелепо. Не стоит натягивать поводок, но и не стоит отпускать его. Похвала, одобрение - лишь один из рычагов. Управлять тем, кто боготворит тебя проще простого, но множество земных правителей выбирало для управления другой рычаг - страх. Но с людьми одно, с арранкарами другое. В их мире, показать свою силу означало лишь напомнить свой статус, подтвердить, указать на место. Тут не действовали социальные нормы, ту правил естественный отбор.

- Гикай, созданный в Сообществе Душ представляет собой искусственное тело. Пустая кукла. Оно в точности повторяет собой тело духовное, но повреждение гикая никак не отразится на самом шинигами, если гикай снят. Точно так же - повреждение шинигами никак не отразится на гикае, - он холодно смотрел в янтарно-желтые глаза, подбирая в уме наиболее близкий по цвету и форме цветок, который наиболее полно подойдет Апполо. По всему выходило, что нарцисс или орхидея, - Духовное тело и гикай скрепляются между собой специальным закрепителем. Если его мало - гикай становится неудобен в управлении, сковывает движения. При первой демонстрации было гикая Улькиоррой было заметно, что духовное тело и вместилище плохо связанны между собой - сцепливающий элемент отсутствовал. Позже, этого эффекта уже не было. Иными словами, сцепка с гикаем была создана, - он сделал паузу взвешивая сказанное и перебирая в голове набор интересующих его вопросов, чтобы ничего не упустить и не повториться потом дважды, - Я хочу знать насколько долгосрочна она по времени и многоразова в использовании, а так же, с учетом сказанного тобой ранее, какова процедура снятия гикая и о каких ограничениях идет речь. С предоставленной тобой информации ясно, что созданные тобой гикаи полностью идентичны человеческому телу, иначе - практически живые, при демонстрации было заметно, что рейацу объекта, помещенного в гикай полностью скрыта. Она блокируется? Или все дело в установленном барьере?

От долгого монолога губы высохли. Перечисление и разбор предмета буквально на косточки - это было утомительно, но видимо выбора не оставалось. Плести словесное кружево вечно он не собирался.

0

153

Заэль смотрел на Владыку пытаясь понять, что происходит в голове у прекрасного и восхитительного Всевышнего. Получалось плохо, потому что понять о чем думает Айзен вообще, казалось было, не возможным. Да и как тут поймешь, когда на лице у Ками вечно одна и та же добродушно-доброжелательная улыбка, которая к слову раздражает, потому ни разу не понятно, что она самом деле скрывает. Ненависть, презрение, банальный пофигизм? Как с куклой общаешься, ей-богу. Интересно, он вообще «живой» или всю систему снесло?
Легкая полуулыбка, внемление речам Айзена. Заэлю даже не было скучно, внутри ученого зрели целые монологи относительно того, что и как говорил ему Айзен. Слушать самого себя было интереснее, хотя отвлекаться от слов Владыки тоже не стоило.
Конечно, Вас устраивает, как я справляюсь со своими обязанностями. Это даже не смешно, как кого-то вообще может не устраивать то, как я справляюсь со своими обязанностями. Те, кого это не устраивает, гибнут на моем операционном столе или же становятся восхитительным завтраком для моих созданий. Хотя и они довольны, их кончину я делают не такой болезненной и от этого не такой шумной.  Господи,  я не знаю, как реагировать на это, нет, правда. Ками-сама просто неподражаем.
Хотелось закрыть голову руками и сделать пару драматических жестов с заламыванием рук от безвыходности. Не правильно сформулированный вопрос. Возможно, хотя с филологической точки зрения вопрос был поставлен правильно, и ответ, полученный, тоже был правильный.
В общем, и целом, Заэль часто сталкивался с проблемой того, что не знал, как общаться с теми или иными субъектами. Потому что субъекты требовали чего-то такого, чего они и сами не знали. А Заэлю выкручивайся, придумывай и додумывай, что же они там все хотели. Не ужели так трудно подготовиться, перед тем как идти к занятому ученому со своими вопросами непонятного характера. А теперь что? А теперь Заэль сам как бы и виноват в том, что не правильно понял вопрос Владыки. Ей богу, спасибо, что у Бога, настолько сильно развита Гордыня, что якобы сам признает свои ошибки. Это существенно спасает положение ученого, потому что сдержать все свои монологи было трудновато.
-Вполне возможно… - тихо, очень тихо, даже немного боязливо протянул Гранц – Прошу простить мое… эм.. непонимание. Немного трудновато…понять Вас.
И ваши гениальные планы, вот чем угодно клянусь.
По мере того, как Айзен говорил, Заэль опускал голову все ниже и ниже. Со стороны это могло выглядеть как даже смущение, но на деле ученый прятал глаза, бесстыдно смеющиеся и улыбку, которую надо было как-то очень срочно спрятать с глаз Владыки.
У меня вопрос! Прозвучало где-то в отдаленном сознании Гранца. Вот зачем, спрашивать что-то, потом самому же отвечать на вопрос, который никто не ставил? А то я не знаю, что такое гигаи. А то он сам не знает, что такое гигаи. Или он, что считает, что я не знаю, что такое гигаи и по этому считает своим долгом просветить меня, создателя этих самых гигаев в том, что же это я такое там себе и им на радость создал. По-моему, это даже не абсурдно. За кого этот шинигами меня вообще держит?
Кажется, Заэль был немного в шоке, и медленно, но верно начинал злиться. Проехались по самому больному, нет, не по гордости, и даже не потому, что кто-то считает его дураком. А потому, что кто-то опять его не слушает, а сказать «а я о чем вот только сейчас говорил», как бы укоряя собеседника в том, что тот вообще не следит за беседой, было не возможно. Потому что собеседником был сам Ками.
Как он вообще ведет дела, если таким образом общается с самым эрудированным  среди всего нашего скопления «выдающихся» личностей?
Выйдя из интроверсии, Заэль все же отважился поднять на Владыку глаза и столкнулся с каким-то не очень «добрым» взглядом.
Он еще и недоволен. Да просто слов нет.
Гранц чуть повел плечами, словно стряхивая с себя оцепенение и легкое раздражение. Приосанился.
- Ограничения снимаются с помощью небольшого устройства у меня в лаборатории. Как только ко мне поступает сигнал по рации, что срочно требуются запечатанные силы, так как враг слишком силен. Я анализирую реяцу врага, с помощью некоторых бактерий, вживленных в гигаи, что бы я мог быть в курсе всего происходящего в мире живых, и решаю, действительно ли ситуация критическая, или же у кого-то паника. Правда… - Заэль замялся, припоминая недавний диалог с Гином. – Есть одна маленькая проблема… Кто-то, не будем называть его имени, но это был Шестой, настолько сильно рвался на прогулку, что открыл проход, не дослушав моих инструкций, и был так спешен, что спровоцировал скорых уход всех членов…эм, экспедиции. В общем, связь они забыли. Все.
Гранц остановился, решив сделать маленькую паузу на столь драматичной ноте, давая  понять Айзену, на сколько плоха дисциплина в Эспаде и как это, всегда, плохо заканчивается.
- Второй способ, банальное разрывание гигая. Умереть ни кто не умрет и печати, коей является, само тело, не будет. Ну а что касается инцидента с Улькиорой, это, скорее всего, от того, что он меня тоже слушал в пол уха, полностью поглощенной своей подопечной. Нельзя же сразу всю свою доступную реяцу вливать в тело, оно ж не из резины сделано, а из натуральных ингредиентов.

0

154

Владыка слушает не перебивая, чуть склонив на бок голову. Со стороны можно воспринять по-разному – как повышенное внимание или же как насмешку. Айзена почти весело. Пряный коктейль из подобострастия, лести, насмешки, откровенности помноженный на лживую натуру говорящего кружит голову. Это почти восхитительно. Он почти пленен. А поэтом не будет прерывать, а позволит себе насладится еще немного этой прекрасной двойственностью так старательно, но небрежно роняемых слов. О смысле можно не задумываться, в информацию можно особенно не вникать – просто запомнить, чтобы завершить анализ чуть позже. А пока… Он позволит себе насладиться еще немного.

В черно-белой зале, неспешно идущая беседа кажется ему театральными подмостками, аллегорично, в кривом отражении, показывающими зрителям пародию на их собственную жизнь. Контрасты слишком нарочиты - белые полосы, черные тени, яркие пятна акцентов - золотые глаза, розовые волосы. В собственном красном поясе он кажется перерубленным пополам трупом. Айзен морщится едва заметно, кривя уголки губ - он привык быть постановщиком, а не участником театра. Но сегодня роли неясны спутаны, а кукловода, что тянет за тонкие ниточки привязанные к своим марионетка, не видать. Потому что его нет.

- Вот как.

Голос владыки восхитительно спокоен – он даже не меняет позу, только поднимает голову, встречаясь глазами с арранкаром. Он доволен и не скрывает этого. Словно только что не услышал обо допущенной оплошности, словно именно такое положение вещей его устраивает более всего, словно это было именно то, что он ждал. Услышанное и правда было занимательным, ведь…

- Значит, - он сплетает пальцы в замок и опирается на них подбородком. В карем взгляде пляшет лукавый огонек, а губы улыбаются, - в случае непредвиденного инцидента, связаться с находящимися в Генсее невозможно? И все ушедшие, при любых обстоятельствах, оставаясь в гикаях, будут ничем неотличимы от смертных. А снять гикаи самостоятельно невозможно,  – Владыка задумчиво потер подбородок - он не считал, что ситуация критична, но безнадежна. Уничтожение гикая всего лишь снимет наложенную печать, выдавая присутствие арранкаров – не более. Вряд ли ушедшим может понадобиться помощь в виде подкрепления. Даже если в Мир Живых неожиданно спустятся все капитаны Готея имеющиеся в наличие. Наличие Терсеро и Кватро исключало любую опасность. И потом… с ними отправился Гин. Занимало другое – находящиеся в Генсее отрезаны от Уэко Мундо, а значит не узнают того, что будет в нем происходить. Не будут знать и не смогут вернуться, если это вдруг станет необходимостью. Ввиду милых утренних бесед выглядело это очаровательно.
– Я просил тебя сделать гикаи максимально естественными – сокрытие духовной силы должно было стать их основной задачей – с ней ты справился, - мужчина наградил Заэля долгим взглядом, - Есть еще, что-то, что я не знаю в отношении экспедиции, что мне не известно? - тембр голоса немного изменился, став почти бархатным. Склонив на бок голову Айзен с улыбкой смотрит на Октаву.

Минута. Он поднимается и стремительно спускается вниз, к тонкой фигурке арранкара, едва замедляя шаг, поравнявшись с ним.
- Следуй за мной, - легкий разворот шеи, - Я хочу поговорить с тобой об Адских Вратах, - владыка чуть прищуривает глаза, и более не задерживаясь разворачивается, проходя мимо ряда колон к ведущей вниз, к его покоям лестнице, - Уверен, твое мнение мне будет интересно.

0

155

Понимание. Основа состояния любого разговора, без которого не удастся точно и ясно выразить свои чувства. Осознать мысль другого, найти интересный ответ и конечно поддержать разговор своими нелепыми зацепками – это и есть одно из правил этикета. Оба должны заинтересовать друг друга, хотя это и заинтересованностью назвать нельзя. Например Заэль так абсолютно не считал. Он лишь тихо ухмылялся и поправлял розовые пряди. Нет, он не пытался показать того, что ему совсем не интересен данный разговор, просто уж тема с гигаями.. Было очевидно, что Октава немного устал от «старой» темы разговора, ведь его мания учёного пыталась каждый раз углядеть что-то новое. Что-то интересное и конечно это должно было принести свои плоды в исследовании. Это как запретный плод. Абсолютное сочетание я Адамом и Евой. Такие же два существа, которые обрекли людей на вечное проклятье. Но только Гранз не человек. Да, он считал себя выше этих живых. Мир разделённый на несколько частей просто обязан был содержать огромное различие в расах. Пусть Шинигами или Арранкар.. Их различают не только цели, но и миры, интересы, манеры поведения.

Да что он о себе возомнил? Разве кому-то интересны эти гикаи? Наука это слишком уж тонкий процесс поведения, который несёт в себе и смысл жертв. Это нужно во время осознавать, а не задавать лишний перечень вопросов.

Он словно играл в фильме. Глаза абсолютно не хотели подчиняться этой обстановке, скрывая всю сущность и манеру поведения. Поднять прямой взгляд на Айзена было не так и просто. Нет, не гордыня, которая не позволяла Гранзу это сделать, а обычный взгляд. Мрачный повелитель этого места мог спокойно раскусить все мысли и чувства одним лишь взглядом. Это напоминало психолога, который с отличным уровнем квалификации сможет распознать тебя и выделить скрытое состояние. Он словно читает по глазам, по скрытому выражению лица.
– Всё так как вы и сказали, Айзен-сама. – проследив за реакцией, Заэль смог продолжить тихую и нечёткую речь, явно опасаясь огорчить владыку, – Это лишь нелепая погрешность.. я думаю, что в скором времени мне удастся избавиться от неё.. предоставляя вам абсолютные возможности.. гикая. Остальное вам всё прекрасно известно. Если бы появились очередные недочёты, то я не имею право скрывать их от вас.. - внезапно оборвав фразу, Октава стал свидетелем наступившей тишины. Сколько же он её ожидал.. Или это шанс, который дал Айзен? Чтобы наконец-то собраться с мыслями и продолжить беседу, а может он всё-таки догадался о внутреннем состоянии Гранза и решил этой ноткой молчания раскрыть его? Ни одну из предполагаемых мыслей обдумывать совершенно не хотелось. Зачем думать лишнее, не зная точный результат? Учёный даже не решался заговорить первым, показывая этим своё уважение к повелителю.

А что теперь? Лицо Заэля охватил небольшой шок. Сам Айзен-сама наградил его честью отправиться вместе с ним. Теперь речь шла об Адских Вратах, что немного облегчило состояние Гранза. Раз предстоящий разговор начинался не о гикаях, то можно было с уверенностью сказать, что вопрос с экспериментом не надолго прикрыт. Что же его заинтересовало в этот раз?
– Как вам будет угодно, Айзен-сама. - вежливо «рассыпавшись» перед владыкой, Октава по собственному принуждению стал выжидать все предложения по поводу новой разработки.

+1

156

Сколько нужно слов, для того чтобы постичь Истину? Сколько нужно шагов ребенку для того, чтобы он научился ходить? Сколько нужно слез для того, чтобы наполнилось море? Сколько стоят чувства? Сколько весит мир?

Вы знаете ответ на эти вопросы?..
Есть вопросы, которые не требуют ответов. Есть вопросы, на которые ответы не нужны. Есть вопросы, на которые нельзя дать ответ. Есть вопросы, которые сами являются ответом. А есть ответы, которые оставляют после себя одни вопросы…

Говоря слова, мы зачастую не задумываемся об их значении, точно так же не задумываясь о том, что они могут причинить боль.
Задавая вопросы, мы всегда ждем ответы.

Именно поэтому людям никогда не понят друг друга.

Слова значат слишком мало и слишком всеобъемлющи. Наши предки придумали этот язык и оставили нам, а мы вынуждены на нем говорить за неимением ничего лучшего… Такая нелепость… Но самообман начинается именно из-за нехватки смысла. Его не хватает, и ты начинаешь искать его сам, в случайно брошенных словах и жестах. 
Карие глаза полу прикрыты. Соуске совсем не смотрел на столь щедро разыгрываемую перед ним сцену. Сколь были прекрасны жесты, столько страсти и патетики, ложная скромность и покорность за опущенными долу глазами, а все зря... потому как наигранно. Высшее искусство это не играть другого себя,  а всегда оставаться собою, в то время как другие будут видеть в тебе лишь то, что хотят. Самообман - великая вещь, ибо обманут может быть лишь тот, кто хочет обмануться.

- Не оправдывайся, Сзаэль-Апполо, - мягко прервав изливаемый в уши поток патоки, Айзен наконец приоткрыл глаза. Из-под темных ресниц усмехаясь смотрело высокомерие, - Я верю что ты пытался сделать как лучше... "для себя". Я верю что ты приложишь все усилия для того, чтобы подобное не повторилось. Ведь ошибки это не то, за что помнят великих ученых, - слова сплелись в паутинку. Остро блеснули на свету тонкие нити и исчезли в световых лучах, прячась и поджидая когда уверенная в свой безопасности добыча сама сделает неосторожный шаг и запутается в сетях. Впрочем, единственным талантом, который Айзен был готов признать за Октавой была осторожность. Он был не тем, кто сам наступит в капкан или собственноручно выкопанную яму. Нет... но его всегда можно туда столкнуть. Улыбка на губах Владыки стала совсем доброй, практически ласковой, скрывая легкое напряжение - разговор с Октавой был как раз той тропкой в болоте, по которой стоит ступать, лишь точно зная места, на которые можно надавить, до предела затягивая поводок на шее собеседника. Впрочем, ответы на свои вопросы он получит в любом случае, тогда же когда станут известны мотивы. Ведь ничего не происходит просто так - Айзен был уверен, что в скором времени откроется ряд интересных причинно-следственных связей, обрисовывающих картину и дающих куда более полное представление о том, почем посланный в Каракуру отряд остался без связи.

Октава не заставил себя долго ждать, принимая новый акт комедии, определяясь в дальнейших действиях - как раз на той границе между задержкой и поспешностью. Браво - идеальный расчет времени начала разговора залог эффективности. И всегда задает настроение, в котором будет протекать весь разговор. Правда более похожий на старательно поставленный театр. Будь Соуске чуть более откровенен с арранкарами, Сзаэль бы сорвал заслуженные аплодисменты. Нельзя быть столь прекрастно-расчетливым в своей лжи безнаказанно. За такое нужно поощрять.

- В мире Живых ходит множество легенд об Аде, - Айзен неторопливо спускается по лестнице, не оглядываясь на арранкара, уверенный, что тот последует за ним, - В Сейрейтее их не меньше. Большинство из них несуразны и не имеют под собой никаких оснований. Но, как выяснилось Адская Охота - это не легенда, ведь именно этот облик приняли Твари вышедшие из Врат. Я хотел бы знать, есть ли среди Пустых какие-нибудь легенды про Ад, - Айзен проходит по широкой террасе и опускается в кресло, внимательно смотря на Октаву. Лекция, которую он начал, могла показаться странной, но имела свои мотивы. Для Сзаэля обмен информацией равнозначен прямой выгоде. Стимулирует на внимание.
- Картину нужно увидеть целиком, прежде чем сделать последнее заключение, не правда ли?  - не меняется тон голоса, остается все такой же мягкой улыбка. Айзен неотрывно смотрит в желтые глаза Октавы и думает о бабочках, которые попали в паучью сеть. Их трепетные крылья мнутся в прочных нитях, но они продолжают пытаться вернуть свою свободу, не зная, что это лишь ускорит их гибель. Слова опутывают разум, заставляют сомневаться и разрушают мысли. Они как паутина. Ведь что есть мысль, как не крылья души?

+1

157

Дальнейший отыгрыш переносится во флешбек.

Отправные точки для персонажей:
Будут добавлены как только они отпишутся в соответствующих темах.
Aizen Souske ---------------------> Тронный зал

0

158

Северный коридоры --->

Белые-белые стены, белые-белые плиты, с черной-черной тонкой окантовкой. Много их, очень-очень много плит. Бесконечно много, длинный-длинный, бесконечный-бесконечный коридор. Дурацкий коридор. Даже взгляду зацепиться не за что. Только, разве что, эти вот самые плиты. Первый в Эспаде сбился со счету где-то на тысяче девятьсот каком-то квадратном кусочке камня, и, в общем итоге чуть не заснул прямо не ходу. Может, как некоторые копытные стоя, может, привалившись к стене, или, что скорее ближе к истине, развалившись поперек коридора.
Что-то пробурчав себе под нос, Старк замедлил шаг, и бросил долгий, полный жалобности взгляд куда-то в глубину коридора. Забравшаяся в голову арранкара мысль гласила «еще идти и идти», а потом она заняла все свободное пространство, и никак не хотела покидать черепушку. Разве что потесниться чуть-чуть, впустив туда подозрение, что мужчина ко всему еще и заблудился, свернул, не в тот чертов коридор! Благо их тут не особо многим меньше, чем проклятых плиток. Какой дурак вообще строил это… замок?!
Нет, что бы сделать, если не разноцветные коридорчики, так хотя бы таблички повесить! Тогда арранкар точно, скорее всего, добрался до своих покоев, и уютно бы устроился на больших мягких подушках. И даром, что Лилинетт будет пинать, бить и всячески скакать на Старке, пытаясь его разбудить. Но, в конце концов, она сдастся, и тоже пристроится рядышком. Прочти идиллия.
- Хмм…
Почесав затылок, Примера с зажегшимся огоньком интереса в глазах принялся созерцать ворота, в которые уперся носом, видимо уйдя с головой в раздумья. Жаль, разве что, что все причитания Старка не помогу даже слегка поменять дизайн в этом огромном помещении.
Потерев ладоши, мужчина придал губам некий намек на улыбку - в голове родился коварный план. Скорее всего, Айзен-сама занимается какими-нибудь особо-важными-и-не-доступными-простым-смертным-делами, а значит, тронный зал пустует. А раз так, то Старк вполне может пристроится где-нибудь в уголочке, и прикорнуть. Не тащиться же обратно, а то вдруг опять что-то пойдет не так, мужчина заблудится и никогда не достигнет цели. Кошмар!
Так вот, решившись, Примера толкнул створки, и зашел вовнутрь.

Осторожно оглядевшись в полумраке, заполнявшем зал, вроде не заметил ничего, и никого подозрительного. Удовлетворенно кивнув, мужчина прокрался к столу, за коим проходили собрания, и уселся на первый попавшийся стул. На самом деле, стоит отметить пару вещей, во первых – «осторожно оглядевшись», значит, что арранкар просто сунул нос, и если под ногами, в ближайшей паре метров никого нет, значит все хорошо. А во вторых, «прокрался», значит, что лениво проволочился к месту намеченной дислокации, как танк, не обращая ни на что внимания, и опустив зад, положил голову на руки, и закрыл глазки. Все, никого тут нет.

+1

159

Мерный шум волн, тихим гулом заполняет мироздание. Конечно, я никогда не видел этих волн, где-то кроме как на мониторе, и понятия не имею как они “по-настоящему” выглядят, и что чувствуешь, когда твое тело окружает не безразличный воздушный океан, разрываемый холодными ветрами, а океан настоящий – живой, ласковый, дышащий. И опасный. Не то что бы я не любил ветер, или воздух, но сейчас все это казалось мне таким обыденным и привычным; а эти волны, они таили в себе загадку, манили новизной.
Наверное, это море.
Шелестит листва, теплый ствол дерева радушно принимает на себя мою уставшую спину, и… и ничего. Лишь покой. Ничего не нужно делать, и ни о чем не требуется думать. Хорошо если бы это никогда не закончилось. Везде покой. Только ветер еще куда-то торопится, мнет мои непослушные волосы, швыряет в лицо солому и листья. Припекает солнце. Гармония.
Теперь ведь всегда так будет?
И я понимаю, что можно так и остаться здесь, в этом уютном и тихом мирке, обрасти мхом, закостенеть, и наконец найти покой вечности. И останется только наблюдать, как наступают эти игривые волны. Не так уж и плохо, эта перспектива вроде как радует меня. Я так далеко ушел сейчас от всех этих мелочных забот и пустых тревог обыденности, что возвращаться обратно, кажется мне лишенным всякого смысла. Но вместе с тем я понимаю что этого мира нигде не существует кроме как в моей голове, и никакой вечности не будет, что этот жалкий миг покоя вот-вот прервется… И не останется уже ничего.
Стоит мне так подумать – и я, конечно же, просыпаюсь.
Пробуждения бывают разные. Можно проснуться от дикого, злорадного дребезжания будильника, настырно гонящего тебя на работу, это скверное пробуждение, и ты чувствуешь себя несчастным, разбитым, и опоздавшим, навеки заключенным в порочную, серую беспросветность бытия, богомпроклятым гребцом на галерах. Можно просунуться и иначе, самому, в час поздний, и с наслаждением осознать, что никуда не надо идти, и незачем торопится, и можно даже поваляться подольше. Бывает что, проснувшись, ты обнаруживаешь рядом с собой прекрасную девушку, и уже не торопишься ни уснуть снова, ни подняться с постели, наслаждаешься этим мигом, созерцаешь. Самые сладкие пробуждения бывают у детей, весь мир кажется огромным, и прекрасным, таящим множество чудес и открытий… А бывают такие пробуждения, что жалеешь о том что они вообще есть. И я жалел. Просыпаться не было никакой нужды – даже если бы я проспал целый год, мало бы что изменилось в этом мире. И я бы проспал этот год, и десять лет. И теперь я чувствую что проснувшись поступаю против самого своего евстевства. Пробуждение толкает меня обратно в это беспросветный мир, где я вновь… опять останусь один на один с жестокой необходимостью чем-то заняться.
По сумрачному тихому залу разносится зев, он сладостен, даже сладострастен, приторная нега, благополучная праздность, все в этом сладостном позевывании. Гулким эхом ему вторят необъятные просторы тронного зала, и тихая мелодия (если так можно назвать зевок, и его эхо) блаженного ничегонеделания, заполняет собой все.
Я проснулся, бессмысленно смотрю на матовую однотонность стола перед собой. Пытаюсь собраться… Тихо гудят кондиционеры, методичные и неуемные, в их бесконечном бессмысленном труде, есть нечто демоническое, пугающее, кажется, даже если все покои этого дворца вымрут однажды, они будут и дальше, еще тысячи лет, все также беззастенчиво, беспощадно, и совершенно бессмысленно шуршать, тарахтеть, тужится…
Будьте вы прокляты… Я проснулся.
Мои размышления расплывчаты и слишком образны. Этот вечный вялый поток сознания, никогда не оставляет меня, иногда я ненавижу его, и даже самому себе кажусь безумцем. Надо сказать, что богатым жизненным опытом, я не обладал. Подобно многим сказочным героям, все свою юность я просидел на печи… Точнее, на песке. И не юность, а жизнь. Столько сколько сам себя помню. Возможно саму вечность. Только я, только бесконечное небо над головой, и мертвый месяц… И Лилинет. Другие находили себе занятие, они страдали, погибали, упивались свой силой и властью над более слабыми. Их терзал неодолимый голод, и они пожирали друг друга, и лакомились свежими душами в мире живых. Были другие, со странным, противоестественным этому миру, Хуэко Мундо, состраданием. Все они жили. Но не я. Забавно, но я не имел возможность даже поговорить с кем-то кроме Лилинет. Моя реяцу, я не мог ее контролировать, и она разрушала чужие души. Куда бы я ни шел, за мной шла сама смерть. Как же я завидовал тем кто имел радость жить… Но в конце концов, я перестал пытаться, и вся эта суета вокруг стала казаться мне лишенной всякого смысла. Меня не трогали, мне не мешали, те безумцы кто был настолько глуп что видел во мне добычу, погибали без всякого моего участия. Даже Барраган, самопровозглашенный, сумасбродный, и самодурственный король Хуэко Мундо, предпочитал просто игнорировать существование столько могущественной силы неподвластной ему. Игнорировать меня. Как же долго это было. Только я. Только Лилинет. Только мертвая луна…
Но даже вечность, почему-то проходит. Теперь я здесь. И множество новых образов, мыслей. Словно в омут с головой. И пока я еще даже не делал попыток разобраться во всем. Дворец Ночей (так я его называю про себя) напоминал разбуженный муравейник. Перед моими глазами помелькала бессчетная череда лиц, некоторые из них исчезали, другие оставались, получали заветный номерок, но и их потом вытесняли более сильные, злые. Так продолжалось долго. И только сейчас стало спокойнее, хоть я и сомневался в том, что Эспада, наконец, приняла свою завершенную форму. Но может быть, уже настала пора осуществить свою давнюю, ни разу не тайную мечту, и обзавестись друзьями?
Ага. Точно. Только потом. Как только, так сразу…
Гудят кондиционеры, где-то вдали, ласкаемые невидимым ветром, шелестят занавески. Кажется, я понял, почему мои сны приобрели столь странный оттенок, и почему я проснулся.
Да будьте вы неладны. Сколько же тут всего.
Но тут неплохо. И Лилинет здесь нравится.
Лилинет…
Стоит подумать об этой несносной девчонке, как мысли начинают литься в привычном русле:
Лилинет недовольна мной. Она считает меня преступником. А мое бездействие отвратительным преступлением. А я просто хочу спать. Чего она от меня хочет? Что тут такого то… Она и сама не знает чего ей от меня надо.
И тем не менее, не хотелось бы чтобы она меня поймала. За все эти годы я так и не стал мазохистом.   
А она ловит. Вот прям сейчас. Уверен в этом. Ищет меня всюду, заглядывает в самые нелепые места, в цветочные вазы, и под ковры… Я живо представил себе это, этого хищника жаждущего крови, хищника вставшего на мой след.
Теперь моя идея с тронным залом не казалось мне такой замечательной.
В конце концов, если это пришло в голову мне, придет и Лилинет.
Идти куда-то лень. И еще разок, сладостно зевнув, я решил лишь укрепить свое положение здесь, и желеобразной массой сполз под стол. Мне было все равно где спать. Прошла минута. Я понял, что меня постигло страшное несчастье. То сонливо-расслабленное состояние, в котором я прибывал еще несколько минут назад, уже безнадежно растаяло, было вытеснено ворохом мыслей. Это было ужасно. Это было глупо. Это было… Увы, это было. Я перестал оправдывать свое реноме.
Я старался. Я, правда, старался. Я вертелся под столом как юла, пытаясь улечься поудобнее. Я замирал на многие минуты, и даже не дышал, пытаясь расслабить свое тело. Я боролся с мыслями и упорно очищал свое сознание от них. Я считал бессчетные стада и табуны: прыгучих баранов, гусей, свиней, антилоп, пони и ленивцев… Все тщетно. Горе мне. Я не мог уснуть. В конце концов, набив пару синяков, и собрав на себе всю имеющуюся под столом пыль и паутину, я понял всю бесперспективность дальнейшей борьбы. Кряхтя, выбрался на поверхность. Уселся. Бессильно уронил голову на руки, по своему обыкновению, и задумался.
Это все кассеты, видео. Зачем только я смотрел их? Зачем знакомится с миром, в котором я всегда буду лишним?
Мне стало тоскливо. Этот дворец был таким же холодным и сумрачным как весь этот мир. Его громадные залы, и длинные коридоры, какими же мрачными они были. Ни мебели, ни украшений, ни теплой ткани, ни живого дерева. Только мертвый камень. По сравнению с миром живых, с тем, что я видел, и что мне снилось, это угнетало. Или же я опечаленный несостоявшимся сном просто рефлексировал.
А может эти все трудности, потому что я сам проснулся, а не был разбужен Лилинет?
В любом случае нужно было срочно занять себя чем-то. Раз уж такой форс-мажор. Поднявшись, я с грацией крейсирующего авианосца, заскользил к дальней стене зала. Стукнул по потайной панельке, и когда она вдвинулась в стену, я увидел именно то что хотел. Чайный агрегат. Его агрегат. Щелкнув пальцами, я заставил вспыхнуть под стеклянным сосудом чайники, синие пламя. Безжизненное. Мои депрессивные ассоциации начинали забавлять меня. Теперь оставалось только ждать. И думать.
Только вот о чем? Может быть, и в самом деле поразмыслить о том, что здесь происходит?
Попытка понять цель, и сам план Айзен-самы, была бы столь же глупа, как и безнадежна. Но основные выводы я все же мог сделать.
Айзен собирает наиболее могущественных пустых. Раскрывает их силу. И берет под свое начало. Он структурирует их, организует. Когда придет время, они выполнят все его приказы. И я тоже. Если учесть что единственным критерием отбора является сила, и боевые возможности, надо считать что Айзен собирает себе армию. Для чего нужна армия? Либо для боевых действий, либо для демонстрации силы. Но какие бы действия не были предприняты, у них должен быть результат. Но пока это не важно. А важно то, что если нужна армия, сам Айзен его добиться не может. Это странно. Сила Владыки необорима. Хотя… Даже он не может быть в нескольких местах сразу. Наверное, будет война на много фронтов.
Я представил себе, кто может быть нашим противником. Во всех мирах есть лишь одна сила настолько мощная, что для борьбы с ней нужна была “такая” армия. Готей-13. Эти ребята сильны. Даже не удивлюсь, если их капитаны, настолько же превосходят простого шинигами, насколько я сильнее пустого. Но дальше мои рассуждения стопорились.
И чего же хочет Айзен? Ради чего прикладываются такие усилия? В мире живых люди воюют за богатства, за власть, за жизнь, из мести. Первое вроде как отпадало. Но… ведь не только деньги, и нефть могут быть богатством… Как все сложно! Может быть все сразу?
В любом случае я не знал. Вода в чайнике начинала закипать. Я смотрел, как скачут в нем пузырьки воздуха, как вырываются они из неспокойной воды. Вместе с ними скакали и мои мысли.
Каков же будет итог, если отстранится от самой цели? В случае успеха, Готей-13 и примкнувшие к нему будут просто уничтожены. Наедятся, что они просто отступят, судя по тому, что я знаю, бессмысленно. А если Готей-13 погибнет, то некому станет сдерживать пустых. Уверен в этом. Нет у меня надежды на японских школьников. Значит… Пустые пожрут все души умерших в генсее, потом беззащитные души в Сообществе Душ, затем просто живых в генсее. А потом примутся друг за друга. Силы их будут расти чем меньше их останется… И наконец последнего сверх пустого поглотит Айзен! И… и? Станет новым богом безжизненной вселенной? Забавно. Только если он не расщепит…
Я вздрогнул. Чайник пронзительно и настырно свистел. Плеснув кипятка в кружку, я не глядя бросил в нее щепотку чая, возится еще и с заварным чайником было выше всяких моих сил. Взяв кружку, и прихватив пакет с молоком, я вернулся на свое место. И некоторое время, старался просто не думать. Глупые мысли уносили слишком далеко. Но мне не казалось что моя утопия дальше от истины, чем любая другая идея, относительно того чего же добивается Айзен. Вот только пока он сам не расскажет гадать бессмысленно.
Долив молоко, я хлебнул обжигающую жидкость. Мне нравился этот терпкий вкус, этот освежающий жар. Пил чай я по-английски, с молоком и без сахара. И из всех новшеств Владыки, это представлялось мне самым замечательным. В голове стало яснее. Я оглядел аккуратно выстроенные в ряды спинки кресел.
Может быть, и в правду стоит познакомиться с кем-нибудь поближе? Я ведь так этого хотел…   
Сейчас эта мысль не вызывает во мне такого отторжения, как еще совсем недавно. Но у моей лени все еще имелся убойный аргумент против.
Мне придется улыбаться… Говорить и улыбаться. Даже Айзен-сама, улыбается…
Попытавшись вздернуть уголки губ ближе к носу, я убедился, что выходить не очень здорово. Тем не менее, я оглядел ряды пустых кресел, пытаясь вспомнить эти лица, лица которые я буду видеть теперь так часто.
Ближе всех к владыке, по правую от меня руку сидят двое. Гриммджоу и Улькиора.
Улькиора. Символизирующий безразличие. Полное. Я даже не пытался представить себе, каково этого, когда тебе безразлично даже, жив ты или нет. Но кварто был хорошим. Идеальным для Айзена. У него не было своих интересов, желаний. Великолепный слуга. Но мне было немного непонятно, как с ним можно дружить?
Зато Гриммджоу был полной его противоположностью. Сам дух сражения. Он символизировал разрушение. Но кажется, единственное, что его интересовало так это сила, и свобода, а так же их проявления, и возможность выплеснуть свою силу и свободу в морду кому-нибудь подвернувшемуся. Он наслаждался этим. А мне было непонятно.
Почему все так носятся с этой свободой? Разве для того, что бы быть свободным не нужно ничего не иметь? У меня вот ничего не было… И я был свободен. Принесло ли мне это счастье? Странно…
И он слишком увлекается… Вряд ли я доверил бы ему в бою, прикрыть мою спину.
Вместе с тем я начинал чувствовать, что засиделся здесь. Нужно было менять диспозицию. Пока…
Пока она не нашла меня… Слышал что в куполе есть много ходов… Многие из них давно не используются. Быть может, удастся затеряться там?
Конечно идти туда было далеко, и мучительно. Но если бы я смог провести хоть недельку в покое, я был бы вознагражден за все свои труды. Решив продолжить вспоминать лица Эспады по дороге, я направился к двери тронного зала. Открыл ее…

+4

160

Пустые разговоры приводят к головной боли. Довольно простая истина, и априори верная. Оставшись в одиночестве, Айзен думал о том, что выражение «как рыба в воде», наверное изначально пошло именно после разговоров, наподобие того, что случился у него с Заэлем, когда твой собеседник перемешивает свои слова с водой, но ты все равно отлично понимаешь само зерно беседы и принимаешь в ней активное участие.  Позднее, как и положено всему придуманному человеком, смысл выражение изменился, став идиомой для легкого обращения с информацией.  В воде рыба и правда чувствует себя привольно, в то время как на суше просто умирает. «Всему свое место» - еще одно замечательное высказывание. Которое вполне можно приравнять к законам мироздания. Кто-то однажды, в самом начале времен определил рамки, в которых существует мир, и по каким законам ему следует жить. Распределил роли, расставил все по местам. Запустил круговорот душ, связывая между собой три мира. Или четыре, если вспомнить о существовании Ада. Люди в мире Живых, шинигами в Сообществе Душ, Пустые в Уэко Мундо. Если смешать три мира, равновесие будет нарушено, но так ли это? Шинигами давно уже спускаются в мир Живых, Пустые покидают отведенные им угодья, люди ступают по камням Сейрейтея. Так что нет ничего удивительного в том, что Ад тоже раскрыл свои врата.  Если так пойдет и дальше, то основы мира рухнут без его помощи.
Мужчина усмехнулся и вышел прочь из своих покоев. Минимализм обстановки не отвлекал от размышлений. Простота белых стен, геометрически верные линии – в Башнях Отстраненных Медитаций был похожий интерьер, и это было правильно – вычурность и роскошь это пища для тщеславия, а не для ума. Неправильным было то, что целым миром правили те, кто об этом мире не знал ничего. Впрочем, эту ошибку он уже исправил, оказав тем самым Готею-13 невероятную услугу. Интересно было бы узнать мнение по этому поводу уважаемого совета капитанов. То, что его широкий жест никто не оценил по достоинству сомневаться не приходилось, хотя на его взгляд было достаточно забавно: судьи, убитые рукой слепого. Он не зря поручил  убийство Совета Канамэ – на глазах греческой богини Немезиды повязка. Правосудие слепо.
Когда кто-то, привыкший в беспрекословному повиновению, лишается вышестоящего над собой, когда ему приходится самому принимать решения и самому отвечать за свои поступки, случается кризис. Свобода – это на редкость обременительная вещь для тех, кто не привык думать своей головой самостоятельно. Именно поэтому большинство войн можно выиграть не выходя из палатки главнокомандующего. Ведь стоит отрубить змее голову, остальное тело умрет. Человек, шинигами, арранкар – все они ничем не лучше змеи без головы. До тех пор, пока не найдется кто-то достаточно умный, или достаточно глупый, для того чтобы взять на себя ответственность. Так рождается Власть.
Айзен останавливается напротив высоких дверей. Не то, чтобы он целенаправленно шел именно сюда, но доведенное до автоматизма подсознание запомнило ежедневный путь и привело тело в к дверям тронного зала. Что ж, почему бы и нет? За прошедшие сутки обычно пустующая зала превратилось в настоящее место паломничества. Но, большая часть вопросов была решена, а значит, поток страждущих и жаждущих его внимания должен был иссякнуть.  Вчера было потрачено немало времени лишь на то, чтобы расставить по местам все фигуры. Если представить, что мир – это шахматная доска, а все существа в нем – просто фигуры, которыми играют Боги, назначая для каждой новой игры новые правила, то в мире, в котором живут они не осталось Богов, которые бы следили за игрой. Ведь правила в ней и положения фигур задает тот, кто оказался сильнее и умнее.
Входя под темные своды, он не ожидает встречи. Тем более визитер сам по себе вызывает удивление.  Старрк Примера. Из всей Эспады он был последним, от кого можно было ждать визита. Его не волновали войны и слава, ему были неважны сражения, он не испытывал ненависти к шинигами. Невероятно могущественное существо, всей душой желавшее лишь одного – избавиться от своего одиночества.
- Рад видеть тебя, Старрк, - он обходит стол, направляясь к скрытой в стене панели, не скрывая улыбки, когда замечает пригревшуюся в ладонях Примеры чашку, - Я вижу, чай пришелся тебе по вкусу.

+4


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Тронный зал