Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Южные коридоры


Южные коридоры

Сообщений 21 страница 40 из 123

21

----> Покои Баррагана

Джио почесал себя в затылке, цепляясь пальцами за маску. Потом запустил пальцы в волосы, торчащие из "глазниц". Ну вот, здрасьте. Терсера неподалеку. Там же дебил всея Лас Ночес, у которого, кстати, самый выгодный ракурс в разговоре с Халибел-сама. Вега даже чуть-чуть позавидовал Вандервайсу - никаких проблем, никто не указ, никто его не колышет, сись... кхм, достоинства девиц на виду. Чего для счастья надо? Эх! Посопев и потоптавшись на месте, арранкар решил не особо заморачиваться с выбором объекта наблюдений.
Ну что вообще может измениться? Лас Ночес - это такая лужа, где все ясно сразу, как только встретятся, потом только разные формы принимают. Вот Нойтора и Нелиел - как начали цапаться, так и закончили на том. Сейчас их столкни - что бедуте? Думаете, целоваться начнут? Нет, ну, конечно, возможно, но вряд ли. Сначала кинутся друг друга убивать. Она молча, он с воплями. А Улькиорра с Гриммджо? У этих войнушка не затихает, а делать ставки на то, что крепче, лоб Сексты или стенка Кватры, уже устали. Так ведь и помрем все, а не узнаем! Так и со всеми остальными. Если сам Джио когда-то склонился перед Барраганом-сама, то и не будет отступаться от принятого решения. Арранкары вообще какие-то консервативные получаются, но что делать? Слишком коротка жизнь, чтобы тратить ее на эксперименты. Хочется покоя и уверенности. И вообще, война войной, а обед по расписанию!
Так к чему все эти рассуждизмы? А к тому, что он, Джио, никогда не видел, как проходит встреча Тоусеновского дебила и Терсеро Эспада. Арранкар принялся ковыряться ковыряться в ногтях, чтобы создать видимость бурной деятельности. Он здесь так, остановился в порядок себя привести.

+1

22

-------------> Лаборатория
Улькиорра не стал себя утруждать поисками пути из места, которое по праву приобрело у него статус "никогда сюда больше не вернусь, разве что великолепный Айзен-сама попросит и то я слегка для начала задумаюсь, но если я там и появлюсь, то только с целью убийства Октавы". Держась за стенку он кое-как добрел до ближайшего коридора. Точнее до коридора, который бы мог довести его до его покоев, и тем самым бы разрешил Кватре расстаться с содержимым своего желудка в более подходящем для этого месте, чем где он затормозил некоторое время назад. Ибо в том углу, на котором  он заострил свое внимание для не самого чистого дела, висел портрет Айзена-самы, под которым что-то делать ничего не поворачивалось и не поднималось. Так что Улькиорра с божественным ужасом пообещал себе дотерпеть до своих покоев. Хотя, по-хорошему, прямо сейчас следует вернуться и выдернуть казенную пленницу из рук этого гламурного психа. А заодно попросить ее дотащить себя до куда-нибудь. Ну или хотя бы добить из сострадания. Но почему-то опасности за ее жизнь на данный момент Шиффер не чувствовал, так что пока что можно было худо-бедно тащить свою тушку до родных комнат. Ибо практически за год Улькиорра уже находясь в любой части замка мог интуитивно почувствовать, когда кто-нибудь хотел сделать что-нибудь не самое хорошее с пленницей и появлялся из ниоткуда, дабы надавать по голове. Хоть такое случалось и нечасто.
Продолжая держаться за стенку и кляня на чем свет стоит Заэля с его затеями, Шиффер медленно, но верно двигался вперед. Когда он покидал лабораторию, ему показалось, что тот действительно сказал что-то вроде «Мы не закончили». Но даже это не слишком воодушевляло Четвертого, чтобы подхватиться и вернуться.
Сначала Улькиорре показалось, что у него галлюцинации. Ибо не каждый день увидишь первую красавицу Лас Ночеса не в самом благопристойном виде. Однако, заметив Вандервайса рядом, Шиффер только тяжко вздохнул. Наличие любимца Тоусена порою многое объясняло. Решив не вмешиваться (да и рановато знать пока Третьей, что ее тоже ждет посещение лабораторий), арранкар постарался слиться со стеной и прополз мимо на манер краба переростка, закладывающего за воротник, то есть боком, пошатываясь и издавая тяжкие стенания.
Почему-то в голове пронеслись мысли, что неплохо было бы оказаться на месте Вандервайса, ибо, как Четвертый успел заметить, посмотреть там было очень много даже на что, хоть раньше у него такие мысли возникали крайне редко. Смотреть Улькиорра мог только с видом загипнотизированного кролика на отеческую улыбку Айзена. Еще подумалось, что если бы вместо Халибел была бы Иноуэ-сан, то он тоже был бы весьма и весьма не против. Однако тут же мысленно включил режим отморозка, то есть свой обычный, потому что думать так было явно непристойно.
Все так же обнимая стену он двинулся дальше, по пути встретив еще одного арранкара, на этот раз из фракции второго. Того явно тоже занимали какие-то вселенски-важные вопросы, раз он стоял с таким задумчивым видом. Однако вспомнив о своем, не самом сейчас достойном виде, Улькиорра начал вдвое быстрее перебирать ногами, чтобы просочиться мимо или сойти за просто очень унылое привидение.

+1

23

Тиа Халибел
http://av.li.ru/897/2953897_11294638.gif
Ожидание, когда подойдет заблудившейся по дороге жизни Гриммджоу, закончилось весьма неожиданно, а именно появлением Вандервайса. Кто выпустил это чудо природы в свободное плавание по светлым коридорам пресветлого Лас Ночес, Терцеро не знала. Впрочем, это ее мало волновало. Спокойно, даже с толикой некоторого любопытства, она наблюдала, как это создание зигзагами продвигается в ее сторону. Зрелище было достаточно занимательным. Примерно, как если бы натуралист наблюдал за каким-то редким, вымирающим видом. Однако закономерности действий Вандервайса выявить не удалось. Более того, натолкнувшись на такую фигуру как Халлибел, он совершил некий неясный жест, кой Третья расценила как попытку снять с нее хакама. Светлая бровь приподнялась на пару миллиметров, после чего арранкар плавно развернулась, уходя от прикосновения. Увы, во второй раз этот недобравший от Хогьоку мудрости ребенок, оказался удачливым, ну да Удача вообще благоволит дуракам. Аккуратно отглаженные складки оказались плотно зажаты в кулаке. Халлибел склонила голову и сдвинула брови, всем своим видом показывая недовольство. Ментальному позыву не вняли - Маргера с дебильным агуканием повис на шикарном предмете гардероба. Третья смерила недомерка тяжелым взглядом и уже собиралась стряхнуть его, как из-за угла, со стороны покоев Второго, вышел Вега и уставился на их импровизированную скульптурную композицию, как кот на оставшуюся без присмотра сметану, то есть выпал в полную прострацию. Зеленый взгляд потяжелел. Ей было в принципе все равно, но столь откровенное внимание... Терсеро сделала резкое движение, разворачиваясь к фрассиону Сегундо, чтобы спросить его о том, что его так заинтересовало, как послышался треск разрываемой ткани и довольное "Ауууааээээ". Пояс на хакама не выдержал и лопнул. Это стало каплей, переполнившей чашу терпения ее. Стряхнув изящным движением от бедра с ноги этого недоарранкара и запустив его, таким образом, в свободное воздухоплавание, она спокойно подняла с пола штаны и вернула их на законное место, подвязав остатками пояса. Пока женщина смотрела на то, как предмет ее гардероба сползает по стройным смуглым ногам вместе с Вандервайсом, из-за поворота вышел Кватро. Точней, пародия на Кватро. Духовная сила Четвертого чувствовалась отчетливо, но вот... Ни Дыры, ни маски, ни отметин - бледная человеческая душа. Более того, передвигался Четвертый затрудненно и как-то...боком. Как краб. Хотя, надо отдать должное, полз он быстро. К тому моменту, как Маргера целовался со стеной в дальнем конце коридора, а штаны возвращались на место, он успел дойти до двери в Тронный. если это действительно Четвертый, то он видимо тоже с задания и ему тоже назначено. Иначе бы как объяснить столь странный вид и столь решительные действия? Халлибел решительно подошла ближе, распахивая перед ним дверь и приветствуя легким кивком.
- Айзен-сама ждет.

------------> Тронный Зал

Отредактировано Жители Уэко Мундо (2009-10-25 16:40:52)

0

24

На самом деле Улькиорра довольно слабо себе представлял, ну каким он образом вместо родных покоев побрел в сторону тронного зала. После некоторых раздумий, он пришел к выводу, что это в нем то ли заговорило стойкое подсознательное желание пустить скупую мужскую слезу в хакама Владыки (плакаться в жилетку было… слишком панибратским в отношении Ками на взгляд Шиффера), то ли чисто на автомате так завернул. Правда, задумался о причинно-следственных связях задумался он только тогда, когда узрел открывающуюся перед ним дверь и отозвался невероятно гулким эхом голос Терсеры.
Покосившись с некоторым сожалением на все, что скрылось под белой тканью самой завидной невесты Лас Ночеса (хотя задумываться о том, может ли она вообще являться невестой Кватре не особо хотелось), он со вздохом, некоторым приободрением и довольно большим трудом передвинул свое тело поближе ко входу, поминутно подавляя желание повторить подвиг Вандервайса и вцепиться в Халибел, как клещ, потому что стоять с каждой секундой становилось все труднее, но желание остаться на двух конечностях все росло. Потому что где-то в непосредственной близости явно восседал Айзен-сама, на глазах у которого растянуться или расстаться с содержимым внутренностей Четвертый совсем не горел желанием. Да и вообще, как показала практика, не самый из одаренных арранкаров умел выбирать из всего предложенного самое лучшее. А ведь мог штаны стянуть и с кого не такого привлекательного, как Третья. Хотя лучше бы куртку снимал, это факт.
Улькиорра помотал головой и укорил себя. Наверное, все дело было в гигае, иначе какого меноса ему приспичило думать о не самых приличных вещах в преддверии тронного зала? Усилием почти несгибаемой воли подавив этот недостойный порыв, Шиффер зашел внутрь.
Правда, его интересовал вопрос, определила ли уже Терсера что он… не совсем арранкар на данный момент и вообще представляет из себя не каждый шинигами знает что? Хотелось еще поинтересоваться, есть ли у него хоть капля рейацу, а то вот лично он ее не слишком ощущал. Точнее сила Тии на него давила, как мешок мокрого цемента на плечах, а вот своей он даже отголосков не чувствовал, что неимоверно напрягало.
------------> Тронный Зал

0

25

Пинок был настолько неожиданным, что Вандервайс толком не сообразил, что произошло. Да и слово «сообразил» в отношении этого неудачного эксперимента явно не подходило. Короче говоря, блондин медленно сползал по стене, на которой от его полета и маневра впечатывания осталась красивая вмятина с паутиной трещин по ранее белой, а нынче изрядно извазюканной штукатурке. Вокруг головы  ребенка-дауна замаячили розовые церо-свастики. Которые разве что сам Вандервайс видел и пытался пересчитать. Но, поскольку считать арранкар не умел и даже не представлял, что есть цифры, точнее даже не имел общего понятия о том, что это такое вообще, дело это оказалось бесполезным. Тем более, непонятные розовые церо-свастики вскоре испарились.
- А-ааааыыыыыыыыыы-эээыыы! – Провыл  юный дебил, почесывая блондинистую взъерошенную шевелюру и костяную маску за компанию. Видимо, это означало, что «не следовало так делать, ибо следовало сделать так и удирать вместе со штанами, пока не свершилось то, что свершилось». Впрочем, кусок штанов Халибел на память о подвиге у Вандервайса остался, по совершенно непонятным причинам в зубах, а потом этот лоскуток и вовсе исчез. Ибо неудачный эксперимент великого ками-сама решил зажевать белый лоскуток и в итоге проглотил. После обвел неизменным расходящимся косоглазием  просторы коридоров: осталась хозяйка штанов, подвязывающая эти самые искалеченные штаны, чтоб хоть как-то что-то прикрыться, какой-то странный арранкар, искоса поглядывающий в сторону блондина. И, наконец, мимо Вандервайса, к его священному ужасу, проползло нечто. Учеными когда-то было выяснено, что у тех, кто страдает отсталостью в умственном развитии, притупляются чувства и идет замедленная реакция на приближение опасности. К слову, это утверждение было в корне не верным. Поскольку блондин, узрев то, что ползло на него,  молниеносно шарахнулся к противоположной стене.  Фиолетовые глаза недоделанного арранкара расширились от страха (или все-таки удивления?): нечто было в непонятном белом  и длинном, с вроде бы отверстием в  горле – или не в горле? Шло, точнее сказать, ползло ЭТО боком, цепляясь за стену. Юный дебил вспомнил, что есть некое существо, именуемое «менос».  Но, если исходить из рассказов Тоусена, эти меносы длинные и носатые и вообще к ним лучше не лезть, когда они голодные. Да и странное нечто под описание меноса не подходило. Также Вандервайс слышал о еще более странном существе под названием «человек-паук», и что де это существо лазит по стенам. Знания эти Вандервайс почерпнул от Люппи, постоянно таскавшего с собой какие-то тонкие книжечки в ярких обложках и с кучей картинок. Однако то, что на данный момент зыркнуло в сторону  блондина, было всего лишь Улькиоррой, а никак не странным подвидом «человек-паук», безмозглому дитятку в пустую черепушку как-то не приходило. Решив-таки держаться подальше, Вандервайс нервно грызя указательный палец, отполз на безопасное, по его мнению, расстояние, копируя странное существо, т. е. вцепился в стену и пополз боком. А там уже столкнулся с чем-то. Точнее, с ногой. А еще точнее – с ногой стремного типа, который, как оказалось, был не намного старше самого Вандервайса. Продолжая грызть палец, блондин устремил свой взгляд на ничего не подозревающего Вега и, уже напрочь забыв о страшном звере непонятного происхождения, со счастливо-дебильной улыбкой созерцал одеяние своей будущей жертвы. Хотя тот, чьим штанам предстояло стать тряпкой, видимо не понял, что безмозглый блондин был своего рода фетишистом с ненормальной фантазией.
- Ааааа—ыыы-ооыээаааааа!!! – Выдал Вандервайс и разулыбался еще шире, словно пытался побить рекорд Ичимару Гина по ширине этой самой улыбки. А затем…затем Вандервайс повторил свой предыдущий подвиг, только на этот раз вцепился в белые и не менее широкие штаны арранкара и дернул за эти ни в чем не повинные штаны со всей дури, которая может находиться в башке подобного дебила. Треск разрываемой ткани привел блондина в ажиотаж и Вандервайс, счастливо лыбясь и пуская реки слюней, продолжил неравную битву с чужими штанами, в надежде оторвать не лоскуток, а целую штанину и подарить ее Тоусену.

Отредактировано Wonderwice Margera (2009-10-28 00:46:33)

+2

26

Джио сел. Молча. Челюсть глухо ударилась об грудную клетку, наверняка оставив там внушительный синяк. Мозги срочно ретировались в район паха, душа в райские кущи, здравый смысл в пятки! Сил дышать толком не осталось. Зато вот это все спасло несчастные штаны арранкара от ограбления. Кое-как вправив выпученные глаза и вывихнутую от пережитого челюсть, Вега помотал головой, сильно рискуя, что все достижения в плане самоконтроля пойдут прахом. Самое худшее, что возбуждение так просто не стряхнешь. И ладно бы Вандервайс... Что с этого малолетнего извращенца взять? Только дать. Пинка. Для успокоения нервов. Что и было незамедлительно проделано, благо, пинаться Джио умел - до Нойторы или тем паче Гриммджо в этом деле далеко, ну и не лезть же нумеросу вперед Эспады? Выругавшись последними словами, арранкар на четвереньках отполз к стене и с явным трудом выпрямился, выравнивая дыхание. Еще не хватало перед Барраганом-сама предстать... в неподобающем виде. Кошак явственно покраснел. Настолько явственно, что сам почувствовал и оттого смутился еще больше. В голове все спуталось, левый глаз косил и подергивался, но Вега все же попытался взять себя в руки. Сбежать, что ли, пока не заметили?

+3

27

Замедленное умственное развитие – это словосочетание говорило само за себя. И уже не в первый раз. Видимо, подвига со штанами Халибел Вандервайсу было не просто мало, а слишком мало.  И вот сейчас, нарвавшись  на идентичный итог своих целенаправленных и, как ни удивительно, преднамеренных действий, Марджера опять же валялся возле уже знакомой стены, где к первой вмятине и трещинам штукатурки добавилась этакая «сестрица», правда поменьше, и продолжал пускать слюни и тыкать пальцем непонятно куда. На самом деле дебил во второй раз узрел розовые церо-свастики, правда, немного видоизмененные, ибо теперь у них появились крылья летучих мышей.  Глядя на сие творение больного мозга и аномальных элементов детского воображения, сам же Вандервайс считал их вполне такими материальными и усиленно пытался сцапать хоть одну, что со стороны выглядело в некотором роде забавно. Впрочем, когда одна из воображаемых церо-свастик была поймана и блондин, крепко зажав ее в кулаке, попытался проделать обыденный маневр, как со стрекозами, крылатая свастика исчезла. Будто ее и не было. Впрочем, следом за ней исчезли ее собратья.
- Ыыыыыыыыы-эээээыыыауууууыыыыыы!!! – С самой горькой обидой провыл Марджера и злобно поковырялся в носу. Когда и эта идея надоела, ошибка арранкарской природы стала озираться вокруг, что бы такое еще сделать. У противоположной стены он заметил арранкара, у которого доселе пытался честно стащить штаны. Как оказалось, успех был частичен: в руке у Вандервайса оказался добрый шмат левой штанины несчастного Джио, который итак был не в лучшем на данный момент состоянии. Штанина была вырвана с чувством и с мясом, ибо место обрыва украсилось обильно свисающей бахромой. Такая же бахрома торчала из основания оторванной части штанины Вега, которую продолжал держать в руке юный дебил. Еще раз окинув подпирающего стену Вега мутным и каким-то недобрым взглядом, блондин констатировал:
- Ааааа—ыыыуууыыыыээаааааа!
Скорее всего это означало, что чего-то не хватает. Именно поэтому Вандервайс, которому было совершенно плевать на пинки и тумаки (в конце-концов всегда можно пожаловаться Тоусену на жестокое обращение с детьми-инвалидами), уверенным быстрым поползновением в три секунды оказался рядом с  и без того пострадавшим Джио и, прежде, чем последует пинок, рванул за незапоганенную штанину так, что это угрожало оставить Вега без штанов в общем. Жалобный треск, только не пустой черепушки Вандервайса, а изуродованных штанов Вега привел к тому, что вторая штанина начинала рваться строго у основания. И в довершение «благого» дела Вандервайс решил дополнить картину тем, что дернул за одну из свисающих ниточек  у самого шва. О последствиях сего маневра догадаться было не сложно. Впрочем, блондинистый дебил догадываться не мог в силу ограниченных природных данных, а потому мертвой хваткой вцепился во вторую штанину, которую собирался оторвать для симметрии, уже зная, что снова будет пинок. И главное – не отпускать штанину даже когда пнут.

0

28

-------> Покои Баррагана
Довольно редкое явления. Король, идет по коридорам Лас Ночас, без кого либо из своей свиты. То ли даже такому властолюбивцу, как Барраган, надоело присутствие этих безотказных коленопреклонщиков, то ли даже от верных слуг у Короля могли быть тайны. Как бы то ни было, Сегундо шел один, без свиты, направляясь в сторону лаборатории Октавы и питая надежду завербовать безумного ученого в свои союзники. Все таки, как бы не хотелось это признавать, но даже Богу нужны союзники в войне, не говоря уже о восстании, восстании против Соске. Жалкий червь, муравей, НАСЕКОМОЕ!!! Айзен, эти слова, это имя, это лицо, не сходили с головы Баррагана, и чем дольше он думал о нем, тем сильнее сжимался кулак и тем ближе сходились брови. А ведь для победы нужно лишь немного, обезопасить себя от чар его проклятого меча, гарантировать реальность происходящего и развеять прах чертового шинигами по ветру, всех троих.
Проходя по коридору, Сегундо стал свидетелем довольно неожиданного действия. Его фрассьон, Джио Вега, отчаянно боролся с любимцем Тоусена, Вандервайсом Марджерой, с явной целью защитить своё мужское достоинство, а именно штаны. Барраган только устало вздохнул и прошествовал мимо, не обращая дальнейшего внимания на происходящие тут бразильские страсти. Впрочем недовольство явным сдачей позиций Вегой было отчетливо выражено на его лице. Фрассьоны Бога должны быть сильнейшими и не позволять мелким засранцам страдающим синдромом дауна творить, что вздумается со своими штанами. Эти мысли явно отпечатались на взгляде бога который одарил им Вегу, добавив так же гарантию о наказании в случае поражения. После этого Сегундо исчез в темноте коридора.

+1

29

"Ну все, дождался, дебил!!!" К кому конкретно относилась эта мысль, Вега не уточнял. Даже про себя. Только оскалился, хватая малолетнего придурка за шкирку и встряхивая. На лице Джио было бо-о-ольшими пиктограммами написано, что он сейчас сделает с Вандервайсом и куда после этого пошлет Тоусена с его идиотским мнением вообще! Лопатки выпятились, кот был взбешен. Ну и немного в истерике, не отнимешь, а что делать? Только отомстить! За позор перед хозяином, за перепутавшиеся в голове мысли и за сам факт существования такой ошибки Айзена. На мнение самого ками по этому поводу арранкару тоже было глубоко... кхм... класть. Вот именно то, что вызывало желание рвануть вслад за Халибел с самоубийственными намерениями. Это ж вообще провокация на нарушение кучи всяких правил, так что никакой негр Маргере не поможет. Уже - не поможет. И негру достанется, если под горячую лапу попадет.
Джио больше не тратил время на предупреждения, просто ударил белобрысого козленыша в грудь, поближе к дыре. На этот раз Вега не собирался отпускать добычу. И хорошо бы пасть заткнуть, а то придется отрываться от настолько приятного занятия. Никаких мыслей о правильности своих действий, о будущем и последствиях фрасьон в себе не замечал. Плевать, за такое унижение надо бить! Ногами! По почкам!

Отредактировано Ggio Vega (2009-11-04 16:31:46)

0

30

Дошло. Это означало, что кое-какое соображение, пусть и в слабозародышевой стадии все-таки было.  После хорошего пинка у кого угодно, будь он хоть трижды дауном и в придачу арранкаром, какое-никакое соображение всенепременно проявится.  Вот и до блондина медленно, но верно доехало, что пользы от массового обесштанивания прохожих арранкар ровным счетом никакой. Нет, штаны Джио Вега были так красиво и симметрично порваны, да еще съехали примерно на тот же уровень, что у Халибел несколькими минутами ранее, что моральное удовлетворение в этом было. Вот только забирать на память уродливые куски штанин Вандервайсу расхотелось, точнее, совсем не хотелось. Да и кому захочется, когда бьют прямо под сквозное отверстие в груди, которое, пусть не являлось местом уязвимым, но все-таки ощущения были не из приятных. Если бы Марджера знал, что такое мешок картошки, он бы сейчас почувствовал себя именно этим самым  мешком,  который пьяный колхозник пытается утянуть с общественного поля.  Видимо, удар обозленного  Вега был очень сильным, потому что у блондинистого дебила от неожиданности даже неизменное сходящееся косоглазие подпрыгнуло, на секунду превратилось в расходящееся, а затем оба глаза стали смотреть относительно ровно. Вот она сила Нового Зрения. Жаль только Джио не знал о своей скрытой способности глазовправления. Впрочем, для Вандервайса дела это не меняло: надо было сматываться и как можно скорее. Орать смысла не было, ибо Тоусен не услышит, обладай он хоть трижды идеальным слухом.  Уж по каким-то меркам блондину это было ясно, вот только не ясно откуда.  Потому  дебил не придумал ничего лучше, как вися за шкирятник в руке полуобесштаненного арранкара, совершенно неосознанно пальнуть в того от души гламурным церо, чуток помазать и пробить этим самым церо нехилую дыру в стене, свалиться на пол, почесать зад и проворчать:
- Аыыыыыыыыыыыыыыыуууууууыыыэээээыыыы!!! – это наверняка означало «я все Тоусену расскажу!» или что-то в этом роде.  Впрочем, это не столь важно. Гораздо важнее было смыться отсюда куда подальше, ибо вид у Вега был такой, какой бывает у кошака при болезни бешенством. Об этой болезни Марджера слышал, когда намедни потащился за Тоусеном в лабораторию к странному арранкару с цветом волос, идентичным церо блондинистого придурка (это Вандервайсу особенно запомнилось, ибо понравилось).  В этой же лаборатории Вандервайсу удалось благополучно стянуть увесистый пузырь с настойкой валерианового корня. Зачем – блондин не знал, но уйти без ничего считал непозволительным, а бутылочка пылилась под столом с полчищами своих сетсер-близняшек в коробке с надписью «Гриммджо, С Днем Рождения!»
Кто есть Гриммджо, блондин не представлял вообще, а потому решил, что этот неизвестный именинник от одной бутылочки не обеднеет. И вот сейчас эта самая бутылочка, что была припрятана на всякий случай в рукаве – как козырь, полетела прямехонько в Джио, раскололась о его маску и обдала арранкара содержимым. А белобрысый идиот, не особо раздумывая о чем-то, все-таки прихватил более красиво оторванную часть штанины, сиганул в дыру, которую минуту назад проделал в стене и пополз, сокращая путь к тронному залу , дабы и там найти для себя что нибудь полезное…
-------> Тронный Зал

+1

31

офф: Вандервайс, ты ГЕНИЙ! Ты в курсе?

Вега мурлыкнул. Потом чихнул. Потом слизнул с носа каплю. Еще раз мурлыкнул. С клыков на маске активно лилось, потом перестало. Кошак долго пытался понять, почему. Сначала лилось, потом не лилось. И не льется больше. Запустив палец в лужицу, Джио долго втыкал на расходящиеся круги. Потом порезал палец о стекло и крепко обиделся. Пососав пострадавший орган, арранкар решил, что одного запаха ему мало, а вкус этой странной штуки вполне даже... И вполне. Особенно когда слижешь с пола все, не обращая внимания на порезанный язык. Еще немного помурлыкав и повыгибавшись, Джио решил оглядеться. внезапно захотелось действия. И одновременно была так ленннь... Вломмм... арранкар медленно встал, опираясь на стену и тут же прижавшись к прохххладннной поверррхххности... Потереться щекой, облизнуться, сделать шаг... Ещщще. Вега шел по синусоиде, призывно мурча и ластясь к попадающимся на пути стенкам. "Баррраган-сама... Нннет. Нннельзя". Что встречаться с хозяином, находясь в таком виде, неблагоразумно, до арранкара все же дошло. "Уйййти... Ррреяцу..." Кое-как сориентировавшись в пространстве-времени, он пополз-поплелся дальше по коридору.

---> Западные коридоры

0

32

---------------------> Лаборатория

Дорога по коридорам не такая уж и длинная, но если идти так же медленно как Иноуэ, то она может показаться Вечностью. Но куда спешить и зачем бежать? Смысла все равно нет. Она ничего не сможет сделать. Она не может даже помнить... Перед глазами снова поплыло, заслоняя обзор чем-то мутным. Она поднесла руку к глазу и попыталась убрать мешающее. На пальцах осталась влага и Иноуэ недоуменно на нее посмотрела. Глаза начало щипать, картинка поплыла окончательно, смазываясь. Мокрое и горячее перелилось через край, вытекая из глазниц горькой влагой. Девушка прерывисто всхлипнула, прикладывая руку к губам, пытаясь подавить хриплые вздохи, но без толку. Слезы становились крупней, текли и их было не унять. "Я не могу больше так... просто не могу... Простите, друзья, пожалуйста, простите меня..." За следующий поворот она неловко зацепилась плечом - пальцы попытались зацепиться за шероховатость, когда она оперлась на стену, тяжело сползая по ней на колене. Больно. Больно. Больно, больно, больно, больно... Пальцы сжимаются на плотной ткани, словно хотят разорвать ее, мнут полную грудь. Сердце, сердце… не боли так сильно. Не боли, не страдай... Нет нужды в этом, ведь ничего еще не случилось. Ведь все хорошо. Да, хорошо.

Она сглатывает, но в горле сухо. Выход он есть всегда, даже для нее. Просто забыть. Стать куклой без души и сердца, не жить, не чувствовать... Если сейчас пойти в Тронный зал... Она увидит там Владыку с холодными глазами. Он ей тепло улыбнется, спустится с трона и прикоснется к щеке. А потом она все забудет... Так легче, так приятней, так в рыжих волосах путаются теплые пальцы и больше ничего не нужно. Только разве что умереть за их обладателя... Так проще, но решится на это так тяжело...
Ее душа без опоры начинает двоиться, рассыпаться. Терять себя. Иноуэ уже сейчас не может сказать какие ее воспоминания правда, а какие нет. Что было сном, а что было на самом деле. И вообще, может быть весь мир вокруг нее сейчас не существует. И ее самой не существует, а только снится... Самой себе.

0

33

------------>> Тронный зал

Впервые в жизни Улькиорра столкнулся с тем, что понимание проблемы не отменяет её наличия. Мало того, самой актуальной проблемой оказалась не самая важная. Если точнее, их было две: почему эксперимент Заэля оказался не слишком удачным, и как выполнить свой долг и вернуть Орихиме Иноуэ из лаборатории, не потеряв окончательно самообладания. Первая была более важной, но уходила всё дальше на второй план по ходу продвижения Кватро к лаборатории. Будучи арранкаром, Улькиорра никогда не сталкивался ни с какими из переживаемых в данный момент ощущений. Особенно сложно ему давались плывущие перед глазами стены и ощущение, что тело намеревается двигаться отнюдь не так, как рассчитывает Эспада. Причиной тому являлся факт, что именно это наиболее осложняло перемещение. Все остальные ощущения он готов был пережить, поскольку дело стояло на первой строчке по важности.
В итоге, для того, чтобы выйти наконец на финишную прямую до лаборатории, ему потребовалась вся возможная сосредоточенность, чтобы продолжать адекватно ориентироваться в пространстве. А также стена для страховки. И одновременно он тем не менее умудрялся думать о том, изменились ли ощущения за прошедшее время. Надо сказать, что да, кое-что изменилось. Но Улькиорра подозревал, что дело было не в том, что он прижился в гигае, а в том, что немного натренировался передвигаться в таком состоянии.

Но за следующим поворотом Улькиорра остановился, поняв, что дальше мучаться неактуально, поскольку Иноуэ была здесь. Как раз на другом конце этого отрезка коридора. Он уже было занялся приведением в порядок выражения лица, но осознав, что девушка ведёт себя скорее странно, привалился плечом к стене и сосредоточенно пригляделся. Увы, сейчас был первый случай, когда на то, чтобы оценить ситуацию, требовалось время.
Однако поняв, что Иноуэ, очевидно, плачет и, вполне возможно, это связано с тем, что она оставалась без присмотра в лаборатории Октавы, Улькиорра испытал негодование, затмившее проблемы с гигаем.
Его задачей было обеспечить сохранность и безопасность пленницы Владыки. И угроза исполнению поручения никак не устраивала Кватро. Оттолкнувшись от стены, он на удивление энергично подошёл к человеку и остановился в паре шагов.
- Женщина. - голос его почти ничем не выдавал, требовательный и ровный как всегда. - По какой причине ты плачешь?

+1

34

Самобичевание и тяжесть на душе. Или может быть лучше назвать тот  орган, что сейчас так болит - сердце? Человек привыкает ко всему, к многому из своей жизни, но эта пустота с чувством безысходности - к ним совсем нельзя привыкнуть и тем более нельзя их принять. Сердце - словно разорванное на мелки куски продолжало болеть, а реальность все не собиралась принять свой привычный, такой привычный, черно-белый, монохромный вид, чтобы принести не просто успокоение, а чувство того, что все правильно, что она сейчас на своем месте, что... Что бы она не сделала, все останется так же как и было, что не в ее силах изменить настоящее и будущее не говоря уже о том, что было в прошлом. Чувства, воспоминания, сама жизнь - живая и яркая, словно солнце из мира живых - она смазалась, стерлась. Превратилась в неясные полосы из картинок и чувств, во  что-то настолько смутное, что вроде бы только снилось. Если только сны бывают настолько реальными... Но, даже они стирались и это причиняло только большую боль. От того, что приходило постепенное  осознание того что даже сейчас, куклой в чужих руках, она не могла разобрать что же было настоящим - то, что ей снилось, это голубое небо с оранжевым солнцем, или холодный монохромный мир вокруг, который казался реальностью. Или - они оба?..

«Я хочу забыть…»
Капают глупые слезы на маленькие ладошки «Я не могу больше…» Различать между собой правда и ложь когда не знаешь что это такое – сложно. Она хотела вернуться к себе в комнату, сесть на диван и свернувшись калачиком у спинке забыть про мир вокруг. Заснуть и не помнить, но сил подняться не было. Совсем-совсем не было… А сердце продолжало болеть словно его вырвали. А что если это правда и теперь у нее в груди такая же дыра как у всех арранкаров? Присутствия она не заметила. Так же как и чужой рейацу - просто привычный холодный голос, пробирающий до самых костей, оставляющий привкус страха у самого основания суставов. Иноуэ вздрогнула, нерешительно поднимая заплаканные глаза на своего тюремщика. Холодный зеленый лед и тяжелая глубина осенних озер.

- Я... я не плачу, - наглая ложь, ведь горячие ручьи, что весенним половодьем разливаются сейчас по ее щекам, были именно слезами. Она хотела видеть его, но не сейчас же! Потому что на решимость к просьбе о забвении не хватило совсем немного. Один взгляд и решимость рассыпалась.. "Я не хочу забывать" А для того, чтобы разговаривать с Кватро. нужна выдержка, которой сейчас нет, словно люда в июле... Серые глаза испуганны - а вдруг, он догадается, от чего ее слезы, чем они вызваны? догадается, отведет к Владыке насильно и кинет под ноги, под холодный и понимающий взгляд с ласковыми пальцами улыбкой. Как все сложно и совсем не для маленьких заплаканных девочек... Иноуэ вытерла глаза рукавом, и взглянула на арранкара. Маски нет, дыры нет, лицо еще бледней (А это возможно?!!) чем обычней. Таким он не страшен, совсем не страшен. Таким он вызывает стыд и жалость - от воспоминания о том, что она видела. Жаркий румянец красит щеки, и она отворачивается, вспоминая колючие и худые ключицы, - С.. с вами все нормально?… Я хотела сказать... Простите меня, пожалуйста! Я ничего не видела, правда!

Отредактировано Inoue Orihime (2009-12-14 10:43:51)

+2

35

Она даже не заметила Улькиорру, пока его голос не раздался совсем рядом. Вздрогнув, обернулась, встречаясь с Кватро взглядом...
Целый год Шиффер старался научиться понимать реакцию этой девушки по жестам. Это была даже не столько практическая необходимость, сколько личный интерес Улькиорры. Но он должен был признать, что значительных успехов не добился. Он мог бы понимать человека, складывайся её поступки в логическую цепочку. Но пока это были только обрывки цепи. Слишком многое было завязано на эмоциональную реакцию, которая отражалась только в выражении глаз Орихиме. Но глаза Улькиорры отражали только прямую реакцию на события: раздражение, удивление, гнев. Ему было сложно прочитать по глазам девушки терзавшую её сердце боль. Он мог только догадаться об этом, исключив все возможные физические причины.

Примерно так он рассудил и сейчас, равнодушно смотря в полные слёз и боли серые глаза. Как бы то ни было, Кватро считал, что в сказанных всегда есть логический смысл. Если же вторая часть ответа на первый взгляд никак не вязалась с первой, это значило, что либо ей нечего сказать о причине слёз, либо они каким-то образом связаны со второй частью. Но это значит, что они связаны с тем, в каком виде Шиффер предстал перед Иноуэ в лаборатории. Такой вариант казался ему скорее странным, хоть он и заметил краску, разлившуюся по её щекам одновременно с её последними словами.
- Ты врёшь. - заговорив, Улькиорра привалился плечом к стене и убрал руку, которой он раньше за стену цеплялся, в карман.
"Отрицание очевидного. Всем ли людям это свойственно? Не является ли возможность не верить в то, существование чего очевидно, частью того, что люди называют "сердце"? Или же эта черта свойственна именно этой девушке? В конце концов, именно это неверие представляет из себя её сила."
- Нельзя не плакать, когда по твоим щекам текут слёзы. Нельзя смотреть, но не видеть. - он нахмурился, снова ощущая незнакомую доселе растерянность из-за происшедшего, и вздохнул - слишком тяжело для того, чтобы это можно было скрыть. - Ты застала меня сразу после облечения в человеческое тело. Ответственность за произошедшее лежит на Октаве. - по взгляду отчётливо прочиталось, что Октава эту ответственность ощутит сполна. - Вставай. Я отведу тебя в твои покои. - за прошедшее с выхода из лаборатории время Улькиорра суме лне много совладать с гигаем. И вместе с этим вернулась его выдержка, пускай сейчас она держалась на честном слове и гордости. Будь на месте Кватро кто-то более эмоциональный, вряд ли бы при воспоминании о представании перед девушкой в неодетом виде, он остался так же бесстрастен.

+2

36

Так легко, одной фразой разбить все, к чему она готовилась, о чем думала сказать. Даже лгать не пришлось, потому что он и так видел ее насквозь. Даже такую безобидную, как простое желание - не показать собственную слабость. Губы дрогнули, складываясь в больную складку - дыра на месте сердца отозвалась фантомной болью. Понимание это не то, что нужно ждать от мертвых арранкар. Ты так прелестно наивна, Орихимэ-чан...

Она молчала, смотря в глаза напротив нее - они казались стеклянными, словно у кукол с витрин дорогих магазинов, словно бутылка из-под лимонада. Такие же ярко-зеленые, такие равнодушные, такие же пустые - она видела свое отражение в них. Оно было жалким. Оно продолжало плакать. Иноуэ всхлипнула, и отодвинулась назад, прижимая ладошку к губам:
- Нет, все не так... - голос сиплый от слез, - Почему вы всегда все так переворачиваете? Я просто хотела извиниться... И.. я не плачу уже, - Кого она пыталась обмануть? Разве что саму себя... Так же как и тогда, когда однажды пошла за этими пустыми глазами, поверив им в то, что все будет хорошо, что ее жертвы будет достаточно для того, чтобы спасти ичиго и... Голова отозвалась острой болью. "Что?.." Показалось и снова растаяло в тумане. "Я не помню, почему я пошла сюда... Но пошла ведь сама?" Извечные вопросы. Если не держать глаза закрытыми - они болят. Но эта боль - добровольная. Все верно, она все приняла самостоятельно. И решение быть в Уэко Мундо тоже. Это было ее решение, она приняла его самостоятельно... Она просто поверила и пошла за ним.

Тонкая рука тянется вверх. "Глупая, от кого ты ждешь помощи? Зачем? Разве ты не видишь, что ему и самому нехорошо?" Но с ним тихо. И не больно. И она точно помнила, что это за ним она пошла в Лас-Ночес. Но почему? Ради чего? "Я уже не помню, - рука беспомощно тянется вверх, прикасается к краю рукава, - то, что я хочу забыть..." Попытка встать самостоятельно - жалкая попытка, а пальчики сами уже уцепились за край рубашки - цепко, не отодрать.

- Я... Вам нехорошо? - спросила не то, что хотела. А с Улькиоррой было всегда так, как сейчас. Попытки к разговору оканчивались на губах пустыми звуками. Они крошились с зубной малью, когда она давила в своем горле слова, они оставались пленкой на мокрых губах, когда она пыталась вытолкнуть их наружу. Слова... Ни о чем и обо всем. Потому что глядя на устало привалившегося к стенке мужчину, она почувствовало то, чего не хватало ей с самого начала дня - успокоения. Потому что теперь, все стало на свои места, ей больше не нужно было думать самой. Ни о чем... Просто слушать и выполнять, сидеть у спинки дивана и смотреть-смотреть-смотреть... на бледную луну за окном, пытаясь разглядеть сквозь решетки тот призрак, что кажется ей кусочком ее прошлого мира.

+2

37

Глаза, полные эмоций, неясных и суматошных. Пальцы, терзающие ткань одежды. Сбивающие, бессмысленные слова. Вопросы, на которые не ждут ответа. Прерывающиеся, не доведённые до конца движения. Поступки, совершаемые бездумно. Глупое отрицание очевидных вещей и даже собственных действий. И ещё ложь и притворство. Всё это, одновременно или по отдельности, постоянно прослеживалось в поведении людей. Не только живых, но иногда и шинигами. Не только в сложных ситуациях, но и на пустом месте. Кватро не мог сказать, что такие вещи не свойственны арранкарам. Свойственны. Но у всех, кого видел Улькиорра, была простая и ясная модель поведения. Их действия было легко понять и предсказать, они, даже не отличаясь умом, всегда действовали согласно логике. В общем, очевидной логике.
Именно об этом думал Улькиорра, молча глядя на девушку.
"Логика не может отсутствовать у живых, но присутствовать у арранкаров - то есть у Пустых. Мы в природе своей такие же души. Значит, основная часть природных данных у нас идентична живым. Это говорит о том, что есть только два возможных ответа. Первый в том, что арранкары совершенней живых. Второй - что в личностях арранкаров нет чего-то, что заставляет живых переживать такие эмоции. И что зачастую есть у шинигами. Первый ответ противоречит моему прошлому выводу. В случае, если верен второй, чего именно лишены арранкары? Чего лишён я?"
Следуя направлению своих мыслей, Кватро склонил голову, бездумно вглядываясь в лицо пленницы. Как бы то ни было, если вся бессмысленная суета, что сопровождает людей, является следствием наличия чего-то, чего они лишаются, став Пустыми, Улькиорра был рад, что лишёл этого.

Пальцы девушки, поймавшие его рукав, заставили Кватро выбросить из головы размышления по крайней мере на время. У него ещё были дела. Кроме того, с каждой минутой легче жить ему не становилось.
- Я... Вам нехорошо?
- Не имеет отношения к делу. - вопрос немного удивил Улькиорру. Что ей за дело до его самочувствия? Но что-то заставило его ответить нейтральней, чем это бывало обычно.
Шиффер перевёл взгляд, в котором так и не отразилось никаких эмоций, на пальцы, держащие край его одежды. Едва слышно хмыкнув, он свободной рукой взял девушку за плечо - как всегда не думая о том, чтобы смягчить хватку, - и рывком поднял её на ноги. Однако при этом в его глазах отразилось вдруг неприятное удивление: он догадывался, что до его нормальных сил этому гигаю далеко, но не думал, что настолько. Даже в физическом плане. Только что он впервые ощутил реальный вес.
"Может ли этот мусор сделать нормально хоть что-то?"
Кватро нахмурился и оттолкнулся плечом от стены.

+2

38

-----------------> Терминал

Арранкар направлялась по коридорам к тому месту, которое заприметила ещё на экранах терминала. Обычно она не слишком стремилась попадаться на глаза своему господину. И дело было даже не в страхе или лени, а в простом предохранении от лишних напряжений. По сути своей, Улькиорра вряд ли нуждался даже в очень тихом фрассионе. Если задуматься, то иногда казалось, что сам он выполнял эту самую миссию - быть исполнителем, фракцией, но Айзена. Вива прекрасно понимала, что её статус чисто номинальный, поэтому старалась лишний раз не напоминать о своем существовании, но всегда быть под рукой на случай необходимости. Иначе Улькиорра мог осознать, что фракция в принципе, а такая тем более ему и даром не нужна и чего доброго (в лучшем случае) выгнать её. Вива была гордой. Подставлять под удар свою гордость и чувство собственного достоинства не стремилась.
И в тоже время она вполне искренне для пустого старалась быть полезной. Как, например, сейчас - стоило ей только заподозрить, что её сама находился в не слишком удобной для себя ситуации, как арранкар тут же подстроила свои планы под возможную пригодность. Впрочем, это было основной, но не единственной причиной к тому, чтобы подобраться поближе к своему Эспаде. Судя по изображению на экранах, несмотря на какие-то затруднения в передвижениях, избавляться от гикая (а иначе что это могло быть?) он не пытался, а Вива хотела посмотреть на это приспособление поближе, пока есть такая возможность.
Кватра и Иноуэ Орихимэ обнаружились там же, где она их увидела с экранов терминала - чуть в стороне от лаборатории Заеля. К тому моменту, как фрассион подошла, уловить удалось только маленький обрывок фразы, по которому судить о предмете разговора было сложно. Сбавив скорый шаг, Вива приостановилась невдалеке, обозначая свое присутствие.
- Улькиорра-сама... - Могу ли я быть полезной? Нужна ли вам помощь? Вариантов завершения реплики могло быть много, но девушка предпочла открытую концовку - Эспада сам выберет более подходящий для себя.

0

39

Он терялась и забывала слова, в ее памяти, словно в сломанной мозаике было так много белых пробелов. Она буквально видела, закрывая глаза, пытаясь вспомнить, ровные выемки и полукружья их краев. Иногда, казалось, что она помнит, иногда - все становилось на свои места, и тогда приходила боль. Разрывающая, отчаянная, с осознанием всего, а потом снова становилось темно и только белые пустые в памяти окошки с ровными краями. Интересно, даже если она когда-нибудь найдет потерянные кусочки, сможет ли она поставить их правильно, каждый на свое место? Хватить ли в ней сил. А еще, иногда ей снились сны - яркие, красивые и живые. В этих снах было голубое небо и теплое солнце, оранжевые бумажные самолетики, чьи-то добрые карие глаза, чьи-то звонкие голоса и сильные руки. Они учили быть такими же сильными, они учили смеяться. В этих снах... А может быть, это были не сны?.. Может быть, это и были ты самые, маленькие, потерянные кусочки...

Глаза напротив нее спокойны и так же пусты как всегда. Без скорбных полосок, разделивших лицо на три части, ее тюремщик кажется каким-то усталым. Если присмотреться, можно заметить легкую сети морщинок в уголках глаз, легкую синеву на нижнем веке, а складка губ все так же высокомерна. Она уже видела, как шинигами носят гикай, но в отношении арранкаров это не укладывалось в ее голове. Это тело - оно живое? Оно такое же как у нее? Из чего сделана эта кожа и что гонит сердце по этим венам? Сердце? Но у Пустых ведь его нет. Под ним, под этой оболочкой, все такой же Пустой, и это именно он сейчас смотрит на нее своими равнодушными глазами, цвета драгоценных изумрудов. Какие страшные глаза... Она видела в ювелирном магазине сережки с изумрудами. Они жили и переливались в лампах витрин, но его глаза всегда оставались непроницаемо-холодными. Иноуэ сглотнула - с успокоением вернулся привычный ужас. Она знала, что ей ничего не сделают, но это не мешало ей бояться приставленного к ней Эспаду. Панически, безотчетно, в самом своем подсознании. Она каждый раз думала, что привыкла к нему, каждый раз тянулась и радовалась, как единственному существу с которым могла говорить, но стоило ей взглянуть в эти мертвые глаза... Пальцы снова дрогнули, в неосознанном порыве разжаться - ответ был более чем конкретным - не лезть не в свое дело. Но реакция как всегда оказалась запоздалой - плечо сдавило так, что она вскрикнула, а из глаз выступили слезы, пол потерялся под коленями, а когда она оказалась на ногах - больно стукнулась боком и вторым плечом о стенку, когда потеряла равновесие и чуть снова не сползла на пол. Губы изогнуло - обида, сдерживаемые слезы, боль и полное равнодушие на лице напротив нее. Наивная девочка – то, что он теперь выглядел как человек не значило что внутри он перестал быть арранкаром.

- Мне вернуться в свою комнату? - голос сиплый, а слезы все-таки капаю, хоть она и из всех сил старается не плакать, не шмыгая при этом позорно носом. Появление Вивы она заметила самой последней, но явление фрассиона Кватры ее мало порадовало. Появилась унылая мысль из разряда "ну вот, теперь их двое", сменившаяся почти радостной от того, что ее оставят в покое, за которой последовала совсем уж отчаянное желание не оставаться сейчас одной. Иноуэ держась за стенку, приняла горизонтальное положение. Нет, девушка-арранкар ей нравилась, она ее не обижала, ее можно было не опасаться, но и приятным собеседником назвать ее было тоже нельзя. В конце-то концов, не могла же она жаловаться фрассиону на его хозяина?! Орихимэ тяжело вздохнула - жизнь радужней все не становилась...

+2

40

Сложно сказать, рассчитывал ли Улькиорра, что Иноуэ отреагирует на его действие. Но, в любом случае, он только нахмурился и пренебрежительно изогнул губы, глядя, как она снова плачет, так и не вставая прямо. Он уже не задумывался над её действиями - только наблюдал, постепенно возвращаясь мыслями к делам, которые надлежало сделать в ближайшее время. Всё так же непонятной оставалась для него смертная девушка. И постепенно желание найти разгадку её действий сводилось к вердикту, что понять её нельзя, потому что в её действиях нет логики как таковой и обращать на это внимания нет никакого смысла. В конце концов, на взгляд Улькиорры очень редкие существа были достойны его внимания. "Мусор" - так он думал практически обо всех. Наверное, можно было сказать, что это было формой неуважения. И уважение Шиффера было очень непросто заработать. Кватро едва слышно хмыкнул, приоткрывая губы и повернул голову в сторону.
Он почувствовал приближение фрассиона задолго до того, как, появившись в поле зрения своего господина, она остановилась и обозначила своё присутствие обращением. Если фрассион пришла сюда сознательно, надо было отдать должное её правоте - именно сейчас Шифферу она была действительно актуальна. Пожалуй, именно своевременное появление и исчезновение её из поля зрения Улькиорры во многом обеспечивало весь этот год, что Вива была его фрассионом, её безопасное существование рядом с Кватро, который как и раньше не очень-то нуждался в свите. Однако нареканий у него практически не возникало. Кроме того, арранкар была действительно удобна ему как помощь в охране Иноуэ Орихиме. За год он успел убедиться, что может на неё в этом положиться. Собственно, окажись это иначе, и Вива ла Круель не прожила бы и часа - Улькиорра вряд ли бы увидел повод оставлять её в живых, допусти она хоть одну ошибку.

- Вива. - акцент на первый слог имени сделал голос Кватро почти живым и выразительным, но он так и не обернулся, обозначив внимание взглядом в пол оборота. - Отведи Иноуэ Орихимэ в её покои. - безразличные глаза Эcпады наконец встретились со взглядом фрассиона, когда Улькиорра повернулся к ней лицом. В этот момент Вива имела возможность оценить все последствия эксперимента Октавы. В том числе и то, насколько хорошо себя Улькиорра чувствует, поскольку, будучи достаточно умной, на взгляд Кватро, чтобы быть его фрассионом, девушка должна была заметить и это тоже. Даже не смотря на то, что сейчас, немного отвлёкшись от своих ощущений на разговор, он почти не показывал, как ему паршиво.
Наверное, очень странно было видеть Кватро Эспада без маски, без дыры пустого под ключицами, без густо-зелёных полос на лице. Более того - он был одет в одежду Мира Живых. Никогда Улькиорра не отличался особой привязанностью к своей внешности в целом и к отдельным её элементам в частности, однако сейчас он чувствовал себя на удивлении странно без этих атрибутов, сопровождавших его всю жизнь. Уже не говоря об ощущении обессиленности.

0


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Южные коридоры