Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Тронный зал


Тронный зал

Сообщений 161 страница 179 из 179

161

Стены. Высокие стены. Мраморные стены. И не важно то, что в них не была и толики камня, а сотканы были они из духовной энергии. Любой солидный, и белый камень стоит обзывать мрамором. Так проще. Но это не важно. Стены. Казалось бы причем ту стены? Холодные. Безукоризненно чистые… И новые. Новые стены, в древнем мире. В мире в котором никогда… никогда, ничего не менялось. Весь дворец как один сплошной вызов. И даже не шинигами. Не миру живых. Не всем устоям и тысячелетним порядкам. Самому мирозданию. В мир пришло Изменение.
Что стояло за этим? За этими стенами… За этим вызовом… За всем тем что взболомутило мир, давно спящий летаргическим сном? Гордыня. Высокомерие. Нечеловеческая жестокость и жесткость. И вместе с тем сама идея романтического бунтарства. И отчаяния. И черт знает еще что. Немыслимо. Но так и есть. Слишком невыносима пустота небес, и даже личная трагедия, существа пусть и безмерно могущественного, но все же в масштабе мира неотличимого от других, способна заставить его сделать выбор. Выбор за всех и сразу. Этот выбор не обещал счастья каждому, сразу, и даром. Но обещал движение. И только движение есть жизнь.
Это, в самом деле, было жестоко. Даже за пределами той жестокости, что в мире живых заставляет власть имущих отправлять миллионы на смерть. Это была лишь статистика. А когда ты улыбаешься десяти, выбранным из тысяч, верящим в тебя как в бога, и знаешь что они лишь расходный материал… Забавно. Настоящая шахматная партия. Есть четкая цель, пусть она и неведома фигурам, фигурам вообще не положено знать, на что их разменивают. Есть план, есть варианты на каждый ход. Проигрыша быть не может. Но когда прогресс не требовал жестокости? Тихо лежать по своим норкам всегда куда более безопасно, и менее болезненно, чем что-то менять. Весь мир насилья мы разрушим… Именно так. В мире живых есть такая песня… “А нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценной не постоим…”. Есть в этом нечто подлое. Нечто низкое… В том что цена победы отмеряется в человеческих жизнях… И кто будет отмерять? Но это в мире живых… А здесь. Здесь по обе стороны баррикад собрались существа давно стоящие выше и жизни, и смерти. Архитекторы человеческих душ. Уверенные в своем исключительном праве эти души отправлять в иные миры, или же пожирать… Они прекрасно были осведомленны, о круговороте этих душ… И смерть для них была жизнью… Конечно может показаться все же, жестоким отнимать у них право бытия, право существования сознания, внутреннего мира… Но если они считали что имеют право отнимать это у других, то почему нет? 
Много мыслей. Много чувств. Совсем не ясно, что из этого знал человек застывший перед дверью. Наверное догадывался о чем-то… А может и нет. Это не имеет значения. Потому сейчас уже ничего не имеет значения.
Открывается дверь… Вязко текут мгновенья. Много есть слов что бы описать это… Говорят что за секунду вся жизнь может пролететь перед глазами… Да кто будет слушать такие глупости? Но сейчас, время в самом деле застыло, и тело еще не способное осознать приказ разума остановится, продолжает движение, медленно… Слишком медленно. Словно плывя в жидком стекле. А в голове никаких уже мыслей. Все исчезает перед взглядом этих бесконечно глубоких глаз…
В комнату входит Владыка. И он в самом деле подобен рассвету. И весне. В комнату входит существо, бросившее вызов всему мироустройству. И уже не похож он на того милого мишку панду каким его знали в Готее Тринадцать. В его чертах появилась властность, жестокость… Но об этом мы уже говорили. Достаточно добавить лишь, что чудесно шло ему белое одеяние. Чернорубашечники шинигами считали его Самим Злом и Тьмой, но Старк был уверен что куда более Айзену идет прозвище Наисветлейший.
Между тем в Дворце Ночей так никто и неудосужился придумать некоторый четкий этикет. Церемониймейстеров в Хуэко Мундо увы не водилось. Может быть этим смог занятся Тоусен с его страстным почтением к Айзену, но ему как-то никто не намекал, а сам он недогадался бедняжка. Так что приветствуют владыку как кто горазд. Кто-то, не буду тыкать пальцем в его безразличную мордашку, вообще никак. Кто-то падает в ниц. Кто-то кланяется. Более менее общепринятым является японский феодальный обычай, когда опускаешься на одно колено, и склоняешь голову.     
Старк голову не склонял. В этом было нечто персидско-рабское, мол, вот моя шея, руби коли хочешь Владыка, я во власти твоей. Несмотря на всю свою ленную берзразлично-неразборчивость, Примьера был все же чувствительным к подобным вопросам. И несколько торопливо отскочив с пути шествующего Айзен-самы, он опускается на колено, но голову не опускает, все так же смотря в глаза Добрющему.
Ты выше меня. Я признаю это. Ты смог… Смог пойти и изменить что-то. А я… Я так бы и сидел в этой пустыне. Еще одну вечность. Понимая что что-то не так в этом мире… Но если ты смог. Значит ты сильнее. Ты дал нам путь… Я не обещаю быть покорным орудием ваших планов. Но я правда постараюсь оправдать вашу веру…
Многие полагали, что единственной мотивацией Первого, была благодарность за друзей. Этакая подачка. Наверное, они правы. Но это далеко не все… Он не мог объяснить это даже самому себе. Но до того как за его спиной раздался этот тихий голос, вся жизнь его была подобна одному, неестественно затянувшемуся болезненному сну.   
- Рад видеть тебя, Старрк.
И тут же…
- Я вижу, чай пришелся тебе по вкусу.
И улыбается. Это он умеет. Чертяка обаятельный. И против воли, на лице Старка пробегает тень счастливой улыбки. В самом деле куда приятнее следовать за таким внимательным и харизматичным лидером, чем например за сварливым и самонадутым Барраганом все время твердившим о своих королевских правах. И тем не менее улыбка не продержалась и доли секунды, превратившись в привычный зевок. Против природы не попрешь. И Старку стоит огромных усилий подавить его.
- Вы как всегда наблюдательны Владыка, и как всегда правы. Чай, в самом деле просто отменный, - встав Примьера следует за Владыкой ожидая от него… Чего? Да в общем ничего особо и не ожидая. Владыке виднее как говорится. Если Старк ему в данный момент не требуется, достаточно легкого движения бровью что бы тот удалился.

+1

162

Люди любят искать оправдания своему существованию.  Искать скрытые знаки и сакральные символы, придумывать себе предназначение. Человеку мало простых инстинктов, заложенных в него Богами, которые велят ему искать пропитание, защищать свой дом и продолжать род. Ему всегда будет чего-то не хватать. Обретя разум, постигая науку, познав самосознание, люди поставили себя выше животных, выше природы, выше Судьбы и Богов. И решили, что их жизнь что-то значит. Что они рождаются не просто для того, чтобы пройти отмеренный путь, что их смерть имеет причину, а жизнь входит в состав Великого Замысла. Люди, чей век так короток, они придумали себе смысл жизни, для того чтобы их смерть не казалась напрасной.
Смешно. Раздувшаяся от самомнения улитка, которая решила, что раковина на ее спине есть центр мира.  Собственного мира. Идеализация подпространства, замкнутое мировоззрение. Но при этом, каждый из людей, несет на своей спине свою раковину, не решая выглянуть из нее наружу и увидеть что скрывают хитиновые стены, лишь на ощупь находя дорогу. Словно за стенами раковины мир заканчивает свое существование, а не начинается по-настоящему.
Так лягушка, смотря в оставшуюся после дождя лужу, видит в ней целый мир.

«Люди так одиноки».

- Этот чай - смесь из листьев с самого верха чайного куста и еще не раскрывшихся бутонов. Чай собирают, листья скручиваются в небольшие шары, после чего их сушат вместе с фруктами в теплом, сухом месте, чтобы листья пропитались легким ароматом плодов. Зелёный чай и белый смешивается в пропорции один к двум, - сильные пальцы, лаская, гладят бок чашки. Приятные ощущения,- После к нему добавляются измельченные высушенные персики и цветки сливы. Готовая смесь еще три месяца храниться в темном месте, чтобы запах стал устойчивым и не настолько резким, превращаясь в едва уловимый, нежный аромат. Этот чай называют "Улыбка гейши", потому что улыбки этих женщин так же прекрасны и столько же неуловимы, как аромат этого чая, - белый фарфор круглых боков чашки гладок и едва теплый. Так похоже на маска Пустых, но это только внешнее сходство. Потому что, покрытый белой глазурью, чайный фарфор всегда гладок, но маска - это так индивидуально. Форма, размер, оттенок, текстура покрытия. Индивидуальная особенность каждого отдельного существа. Рассматривая Примеро поверх чайной чашки, Айзен думает о том, что если люди похожи на моллюсков, что прячутся в своих раковинах, то раковины Пустых - это их маски. Они носят их открыто, лишь едва прикрывая свою обнаженную сущность. Они не прячут мир внутри себя, а лишь защищаются от него.

«Все начинается с самого рождения, а точнее с того момента, когда начинаешь себя осознавать. Это нельзя назвать одиночеством отшельников, которые просто лишены какого-либо общества, ведь вокруг всегда очень других представителей рода человеческого. Но никто из них не был по-настоящему рядом со мной...»

- Этот напиток должен приносить удовольствие и успокоение, ведь недаром в давние времена смертные считали его подарком Богов, - легкая улыбка трогает губы - в ней миллион оттенков - от не злой усмешки до поощрения, немного снисхождения, словно к ребенку, капля спокойной радости, заинтересованность, умиротворение, ожидание. Она не выглядит наигранной, но именно ее искренность - это то, что можно поставить под сомнение.

«Мои слова и чувства не доходили до них, словно мы были разделены огромными расстояниями беззвездного пространства. В этой холодной и черной пустоте, я медленно двигался в полном одиночестве, словно затерянная в великом космосе частица. Вечно движущаяся куда-то и жаждущая лишь одного - воссоединения. Истинное Одиночество».

Взгляд Айзена становится острее, словно застывая, когда он смотрит на первого в Эспаде, что так случайно нанес ему визит. Более чем странная встреча. Старрк Примеро. Наверное, он был единственным, кто мог бы его понять - существо, которое знало что такое одиночество, которое знало к чему приводит сила. Когда ты слаб - ты не можешь быть одиноким, иначе тебя ждет смерть. Это равно как для Пустых, как для шинигами, как для людей или животных. Сильный всегда поедает слабого, но и слабые могут пожрать сильного. Тут все дело лишь в количестве. Пустые и животные сбиваются в стаи, люди ищут поддержки у других людей, даже шинигами не способны жить без кого-то. Простой закон естественного отбора одинаково равный как для людей, так и для Богов. Все начинается там, на узких, грязных улочках Руконгая, где сбивающиеся в группки оборванные дети больше похожи на своры бродячих псов. Кто-то из группы все равно оказывается сильнее, подчиняет, руководит, берет на себя роль лидера. Равенства не существует - все рождаются с разными талантами, с разным положением, с разной судьбой. Просто кто-то может изменить ее, а кто-то предпочтет плыть по течению. Но, есть еще те, у кого нет выбора.

«Непонимание. Словно меня и остальных разделял невидимый барьер, о который разбивались все порывы и попытки. Истинны  подменялись в значении, жесты и действия выворачивались наизнанку, изгибались, извращались. Я словно смотрел в кривое зеркало на собственное отражение, которое проживало за меня мою жизнь».

Одиночество бывает таким разным, и иногда недостаточно просто найти себе ровню. Сила, хоть и является важным элементом, не определяет существование. Примеро Старрк искал спасения от своего одиночества, но он стремился к обществу и не стремился к тому, чтобы оно понимало его. Его поступки, его мировоззрение - они были ограничены поиском других живых существ. Он просто невероятно долго существовал в своем одиноком мире, словно закрывшийся в своей раковине моллюск, и выход из него был его спасением. Это было бы слишком просто. Именно в этом было их различие, именно поэтому, Примеро не понять его.
Пустая чашка с тихим стуком опускается на столешницу.
- Ты хотел со мной о чем-то поговорить, Старрк?
Улыбка на чужом лице ранит. Чужие улыбки всегда так похожи на осколки стекла, что лежат на солнце. Яркие, светящиеся, они впиваются в сердце, оставляя раны, застревая там воспоминаниями. И с каждой новой улыбкой ран становится все больше. Когда-нибудь, с последней улыбкой, сердце рассыплется в прах, став одной большой раной. Это называется дыра в груди.

«Да, когда-нибудь я умру с дырой на месте сердца...»

+3

163

Как можно не знать дождь? Для многих среднестатистических людей это вряд ли было бы понятно.  Для жителей стран, в которых резвятся муссоны, это было бы непонятно вдвойне. И лишь бедуины Сахары понятливо бы покачали головами. – “Можно”, согласились бы они. Хуэко Мундо было тоже своего рода пустыней. Во всяком случае, дождь тут не шел.
Старк думал о дожде. Он не знал почему. Владыка вещал. Он говорил много и просторно, с великолепным знанием дела, милостиво посвящал своего Примьеру во все тонкости производства чая. До этого Примьера думал, что чай собирается в полнолунье, мудрецами-небожителями на вершинах движущихся песчаных холмов, под песни и пляски шаманов естественно. Теперь же истина открылась ему, и Старк старался быть почтительным. Он внимательно слушал. Умиленно кивал, и в самом деле пытался понять, о чем речь. Но как роскошной красавице в мире живых, лучше не знать каким образом взялся мех на ее драгоценной норковой шубке, так и арранкару не стоило вдавиться в подробности понимания того, что он пьет. И не смотря, на все упорство Старка, его мысли, каким то странным неуловимым образом, раз за разом возвращались к дождю. И он пытался понять какого-это, когда мелкие капли воды бьют в твое лицо. Ему было интересно, что такое пронизывающий тело холод. Что есть свежесть. И как пахнет земля. Положительно, Примьере не стоило узнавать о мире живых вообще ничего, иначе он становился просто любопытным ребенком, которому все надо знать.
Однажды я почувствую это… Как жаль что в этот момент я скорее всего буду сжимать меч, и биться с каким-нибудь капитаном… А чай в самом деле приносит успокоение и удовольствие…
Старк полностью согласен в Владыкой. Правильные слова, но что за ними? Что за этой улыбкой. И что в этих глазах, что затаилось во тьме зрачков?
И это еще меня считают пустым…
Но все правильно. Старк уже не думает о арранкарах, шинигами, и мире который должен быть изменен. Все это сложилось в один вопрос. Осталось лишь задать его. А еще ему было интересно другое. Можно ли понять то, что понять невозможно?
Даже самому могучему уму не понять бесконечности вселенной, не вообразить весь ее пугающий размер. Нет, и не будет ответов на вечные вопросы философии. Кто я? Для чего существую? Что есть жизнь и смерть? Конечно, можно было бы и это спросить у Айзена, тем более это в самом деле было интересно. Но Владыка наверняка лишь снисходительно, и ласково улыбнется. Старку этого не хотелось. Ему хотелось узнать, можно ли понять самого Владыку.
Воображаемый дождь все еще касается кожи Примьеры, а перед глазами двое. Канаме Тоусен, Ичимару Гин. - Кто они? Вернее, чем они являются для Айзена? Ведь они провели с ним куда как больше времени. Так что же? Такие же инструменты, или нечто большее?
Вопросы. Одни бесконечные вопросы. И как найти на них ответ? Старк все ще не знал. Но сейчас после вопроса Владыки, можно было спросить то, о чем Старк беспокоился уже достаточно давно.
- Владыка… Хм, простите мой эгоизм. Но я в самом деле, хотел бы знать… Насколько вы рассчитываете на свою Эспаду?   
Слишком тяжело. Старк никогда не умел обволакивать свои речи, множеством смыслов, делать их щупающими и скользкими. Он просто старался выбрать из моря слов, те которые наиболее точно и прямо способны передать его мысли… Тяжело.
- Просто… Вы вернули Неллиэль в Эспаду. Я знаю, это лишь в вашей компетенции… Но я хотел бы понять… Почему? Ведь о ней только и говорят как о неудачнице…
Не от мира сего. Она странно одевалась, странно говорила, и странно ко всему относилась. В другом месте это было бы совсем и не плохо, эта вся ее детскость и непосредственность. Странное сострадание неведомое, тем кто лишился души и сердца… Лучик света в темном царстве как говорят. Но этот лучик казался совершенно лишним во тьме, лишая ее монолитности. Старк был уверен во всех, даже в обиженном на все и всех Баррагане, даже в Халлибель с ее непонятной логикой жертвенности. Они будут драться рядом, и не отступят. А Неллиель, кто знает что взбредет в ее зеленную головку.
- Она не смогла победить противника в разы более слабого. Возможно по силе ее место все еще в Эспаде, но разве не доказала она что не умеет использовать эту силу… Если дать ребенку вакидзаси, он порежет себе палец… в лучшем случае… 
Возможно это слишком нагло. Решения Айзена не оспариваются. Не обсуждаются. Тем более дело там было темным, и всех подробностей не знал никто. Но Старк все же хотел понять. Ведь даже если он всего лишь орудие помыслов Владыки, это орудие сможет действовать куда лучше если дать ему понять, то для чего оно? И ему правда не хотелось что бы в Эспаде был кто-то кто может умереть просто по наивности... 
Так на сколько же вы рассчитываете на нас… 

Отредактировано Coyote Starrk (2011-11-08 10:30:39)

+1

164

Игровое время: 27 Октября 12.00-15.00
Погода: Облаков наблюдаться не будет и сегодня. 
Влажность 20%, температура +10°...+12°, ветер Северный 5,6 м/с.

0

165

Любовь.

Так много значения придается этому слову, так много значения придается этому чувству. Что есть любовь? Дар богов или их наказание? Что-то прекрасное? Что-то отвратительное? Что есть любовь и существует ли она на самом деле, или это всего лишь фантом, состоящий из того, что люди вкладывают в это слово? Слова пусты. Каждое из них само по себе ничего не значит. Они существуют лишь тем, что мы бережно вкладываем в них.

"Я не хочу быть один"
"Я хочу быть кому-то нужным"
"Мне нужен кто-то, кому я смогу довериться"
"Мне нужен кто-то, кому я смогу отдать всего себя"
"Мне нужен кто-то"
Потребность, сравнимая с кислородом. Инстинкт, такой же сильный как тот, что заставляет нас дышать. В этом мире каждое существо ищет опору. Поддержку. Это человеческая слабость - люди ищут кого-то сильнее себя, они называешь это доверием, они называют это любовью, но на самом деле, они просто хотят сложить с себя ответственность. Более сильные в свою очередь ищут тех, кто еще сильнее, те ищут еще более сильных и так до бесконечности. Замкнутая цепь, в которой никто не хочет отвечать за свои поступки. Отказ от обязательств. Как удобно играть подчиняющуюся роль, как удобно просто выполнять приказы, как удобно не думать. Это основа любой системы, это основа любой формы правления, это основа самой Власти. Так появлялись правители, так рождались Боги.
Айзен молча смотрит на арранкара, не перебивая и давая возможность выложить свою нескладную мысль, хотя нужды в этом нет. Он и так знал, что скажет ему Примеро. Этот вопрос... вопрос доверия. Губы кривятся в улыбке, но полумрак мягко скрадывает всю резкость. Доверять кому-то? Полагаться на товарища, верить в того, что кто-то прикроет твою спину? Предмет беседы более чем подходящий для кого-то вроде Куросаки Ичиго. Наивного, глупого, с мечтательно-идеалистическим мышлением. Слишком доверчивого. Такие совершаю ошибки, такие не видят ловушек на своем пути и попадают во все волчьи ямы, которые повстречают, даже если они выкопаны не для них. Такие всегда умирают от удара в спину. Потому что вопрос доверия - слишком относительная материя, и на каждую его каплю есть своя мера.
Доверяет ли он своей Эспаде? Да. В какой-то мере. Он знает, что они пойдут за ним туда, куда он прикажет. Но не потому, что верят в него, а потому что будут преследовать свои интересы. Он никогда не просил верить ему. Он говорил, что доверять нельзя никому. Он не ждет от них верности. Он знает, что они ударят ему в спину при первой же возможности. Свора диких животных, чью грызню он прекратил, кинув им кусок мяса. Они подчиняются ему. Они сами решили верить ему и его словам, даже сомневаясь в них. Это их выбор. Так было удобней всем, каждый получил что хотел. Он сказал, что решит их проблемы и исполнит их желания, и они назвали его своим Богом.

- Что за сомнения, Старрк? - на губы Айзена ложатся тени, отчего кажется, что мягкая полуулыбка никогда не сходит с них. Мягкость улыбки, мягкость в голосе, мягкость во взгляде, холод в сердце. -Мне понятно твое беспокойство. Спасибо за него. Но, откуда столько недоверия? - пальцы, до этого ласкавшие бок чашки, спокойно легли на подлокотник. Он сделал кукол и кукольный дом для них, привязал к их руками тонкие нити и сказал, что отныне они живут. Куклы поверили ему и стали жить, не зная, что все роли были расписаны заранее и что дом, в котором они живут - лишь шахматное поле, на котором они фигуры с определенной ценностью. Есть те, которые можно заменить, есть те, чья стоимость переменна, есть совершенные пустышки и разменная монета. Танцующая не по своей воли кукла, даже зная о том, что ей управляют, дергая за ниточки, никогда не взбунтуется. Потому что она хочет, чтобы ей управляли.
- Я говорил с Нэллиэл. Не стоит недооценивать ребенка, лишь потому, что он ребенок. На первый взгляд он может казаться слабым и беспомощным. Но... - на одно мгновение, одно короткое мгновение, холод проступает в голосе, отражаясь во взгляде, словно выглянувшая из-за туч луна в пруду. - Не забывай - дети очень жестоки.

Любви не существует. Есть только то, что каждый стремиться вложить в это слово. Люди придумали это слово и вложили в него свои потребности, но забыли придумать значение. Он просто нашел ему практическое применение.

+1

166

Все оттенки серого. Серые стены, серые тени. И даже два наряженных в девственно белые одеяния существа кажутся непримиримо серыми. Как и их слова и мысли. Какая разница насколько громко пищит букашка, и насколько забавно она машет лапками, если она копошится у ног человека. Особенно если человек сам назвал себя человеком, и четко для себя очертил линию, отделяющую его от букашек. Но в этом в самом деле нет ничего интересного, какое дело человеку для стремлений букашек и их гордости, и разве могут понять букашки - лучшем случае способные разглядеть подошву ботинка - что за титан возвышается над ними?
- Как скажите владыка. Вам, безусловно, виднее…
Никаких сомнений. Сомнения жуткая штука. И способны разрушить даже самую крепкую крепость, разбить самый прочный союз…Никаких. Айзену в самом деле виднее, иначе не было никакого смысла идти за ним. Старк склоняет голову признавая всю свою глупость, позволившую ему усомниться. Непростительно.
Если бы только был выбор… Но его нет, и не может быть. Цена свободы слишком велика, свобода забирает все. И дарит одиночество. Только его. В самом деле, если у тебя ничего нет, и нечем дорожить, то ты ни к чему не привязан. А значит по настоящему свободен. Но если у тебя есть такая свобода, то нет больше ничего другого. Все просто. И Старк уже наелся этого. Когда же ты не один, то в дело входят социальные элементы. Взаимодействие разумных существ неминуемо приводит к построению пирамиды. Кто-то выше, кто-то ниже. Самый сильный всегда наверху. А Айзен без сомнения силен. Более того, его сила непостижима. Это не сила капитана шинигами. Конечно, пустые видели их не слишком часто. А те что видели в большинстве своем, в силу собственной кончины от увиденного, не могли поделиться впечатлениями. Но это была просто сила. Даже то о чем не принято было говорить. “Банкай” например. И все же капитаны были чем-то постижимым, и бывало, они тоже погибали от рук пустых. Айзен был другим. Достаточно взглянуть, хотя бы на его последователей. Тоже, между прочим, капитанов. Они конечно были быстры, сильны, и все такое. Возможно, их банкаи смертоносны и дюже ужасны. Но спроси любого из арранкнар и он ответ что предпочтет сразится с десятком таких, чем увидеть неодобрение в глазах Хозяина. В чем тут дело? Наверное, просто достаточно дать его рейецу прикоснутся к себе что бы понять это. И его сила далеко за пределами разума. Как человек не может постичь или вообразить размеры вселенной, глубину времени, так вряд ли и кому-либо из живших понять силу Айзена. Достаточно просто понимать что она больше чем все что только можно представить. Сила рождает Власть. Великая Сила рождает власть непоколебимую и вечную. А что может породить сила Абсолютная? Кто знает. Достаточно того, что правила игры нужно соблюдать, и если уж вступать в социум, то пусть выше тебя будет тот, кто наиболее достоин этого.
Неважно насколько серым кажется все вокруг. Во всяком случае, нужно понимать и то, что Айзену не легче чем Примьере. И меньше всего он ожидает видеть сомнения в себе. Он не заставлял Старк идти за ним, хотя наверное и мог бы, как например, Баррагана. Но Старк сам сделал свой выбор. И это был выбор между бесконечным одиночеством, или же обществом. Но в обществе всегда есть тот кто стоит над ним. И лично Старк никогда не претендовал на это. Сомнений быть не может.   
- Благодарю вас Владыка, за то что поделились своими мыслями на этот счет. В ваших руках она, конечно же, послужит нашим целям. Как и все мы служим вам. Меня беспокоила ее откровенная слабость, и странный характер. Но все мы так или иначе странные…
Легкая улыбка. И Старк снова чувствует дождь. Это очень сильно застряло в нем. Чужой мир, и чужие радости. Такие простые. Но совершенно недостижимые для тех кто уже мертв. В Хуэко Мундо всегда была лишь луна и песок. И Старку кажется, если бы на его холмик временами светило солнышко, или капал дождь, сидеть там было бы не так скучно…
Сейчас его холмик это роскошные палаты, устеленные коврами, и заваленные подушками. Но ничего, по сути, не изменилось, разве что клинок на поясе, и чаепития. И вновь бесконечное ожидание чего-то.
- … и конечно же под вашим чутким руководством ее слабость, конечно же станет силой…
Мелкие капли. И жизнь. Водка в самом деле кажется живой. Вода неутомимый странник, нет ей покоя, и никогда не будет. Согретая лучами жаркого Солнца, она освобождается от земных оков, возносится в чистое небо, и вот белоснежными до безумия прекрасными облаками парит над нами, что бы однажды в своей отчаянной храбрости упасть на уставшую иссушенную землю, очищающим дождем, дарящим свежесть и чистоту. Но в музыке дождя слышится грусть… Старку нравится смотреть на дождь, любоваться могущественными подавляющими своей невообразимой, но до поры сдерживаемой мощью грозовыми тучами. Пусть даже видит их он лишь на мониторе. Но все равно это кажется ему чем-то красивыми, и почему-то важным. И ему кажется что он может представить себе какого это когда первые капли своим чистым холодом обжигают кожу. Или может услышать завывания злого, неукротимого ветра, и увидеть яростный блеск молний, с его глухими, пугающими своей хтонической мощью раскатами грома. Наверное действительно может увидеть… и услышать… и почувствовать… Однажды. Увидеть что-то по настоящему живое. Вода… Забавная она штука. Сорвавшись с небес и утолив жажду истерзанной земли, собирается она в ручьи и потоки. И бегут они, сливаясь, только к одной им ведомой цели. И река протекает рядом с нами… Необъятные массы воды струнной вытянутые на долгие дни пути. Мерно и неторопливо уносит их река в холодную вечность. Примьеро не знает что станет с этой скорбной процессией, просто верит что однажды, устав от мира вода новь вознесется в небо… И все случится опять…
А пока остается лишь ждать. Ждать пока силы собранные Айзеном, наконец будут высвобождены. И в мир придет изменение. Тогда и Старк получит свою маленькую… но награду. Старк привык ждать, но когда ждешь непросто, потому что ждать нечего, а потому что надеешься дождаться все становится сложнее.
- Если Владыке будет угодно, я удалюсь. Разве что прошу Владыку простить мне еще одну непомерную дерзость, и напомнить ему что его Первый номер должен соответствовать своему положению не только статусом но и делами...
В Хуэко Мундо слишком давно не чувствуется рейцу слишком многих членов Эспады.
На самом деле Старк конечно же надеялся что о нем как-нибудь да забудут и он проспит всю войну. Но глупые слова уже сказаны, глупые слова обиженной букашки, которую никак не хотят замечать. Большой ребенок Старк. Слишком долгий отрыв от социума, все воспринимается слишком близко к сердцу, и слишком далеко от мозга, хотя какая разница он все равно не приучен лицемерить. Ожидание начинается казаться таким, что у него не предвидится конца… И арранкар уже не надеется увидеть дождь. Свою маленькую эгоистичную мечту.
И есть еще одна мечта, но Айзен так и не сказал Старку тогда… Что именно он подарит ему истинное одиночество. А истинное одиночество это совсем не то что сидеть на бархане в гордой отстраненности отшельника. Истинное одиночество это быть среди тысяч лиц, и понимать что никому из них ты не можешь довериться, и никто тебя никогда не поймет…
Преклонив колено, Старк вновь смотрит на Владыку, ожидая разрешения удалится. Никаких сомнений. Он сам выбрал этот путь. Во славу Айзена.

+2

167

Загадка зарождения рода человеческого, не дающая покоя множество веков множеству умов. Причины существования человека и его пути в мире после рождения кажутся неважными и незначительными по сравнению с ней. Кто я? Кем был создан? Как я появился на свет?
Вопросы, положившие начало пути дальнейшего развития. Эволюция началась в тот момент, когда обезьяна взяла в руки палку. Человек начался в тот момент, когда обезьяна задала свой первый вопрос и попыталась дать на него ответ.  Чем дальше развивалась обезьяна, тем больше становилось у нее вопросов. Чем больше становилось у нее вопросов, тем отчаянней она искала на них ответы. В попытках объяснить свое существование человек придумывал Богов, писал философские трактаты, строил научные теории.
Обезьяна перестала быть обезьяной. Ей больше не нужно было бороться за свое существование и выживание, ее путь эволюции как животного подошел к концу. Но вопросы не закончились. Их стало еще больше.

- Все в порядке, Старк. Нет ничего плохого в том, что ты имеешь собственное мнение.
Айзен улыбается, пряча улыбку за кромкой чайной чашки. Губы едва касаются ароматного напитка - это самое доступное из всех наслаждений, которое можно получить в этом черно-белом мире без особого труда.  Другой вариант - более тонкий и по достоинству может быть оценен лишь ценителями. И это вовсе не созерцание пейзажа. Владыка смотрит на склоненную голову Примеро - тонкие блики белого света полосами ложатся поверх кудрявых волос.
Когда обезьяна стала человеком, эволюция не прекратилась. Просто вместо тела стала развиваться душа. При системе, которую породила тысячелетняя система Сообщества Душ, проследить все ступени было проще простого.

Первая ступень - простая человеческая душа. Никаких способностей, никаких особенностей Проходная единица, все лишь еще одна песчинка в часах, отмеряющих круг Сансары.
Вторая ступень - Пустые. Все та же человеческая душа. Озлобленная, почерневшая, лишившаяся всего, что делало ее человеком. Почему даже самые низшие Пустые стоят выше человеческой души? Это элементарно - потому что они хищники.
Дальше - сложнее. Эволюция не стоит на месте, она ветвиться, образуются новые виды, проявляются промежуточные стадии. Люди, обладающие рейацу и способные к ее использованию - души, что потом станут шинигами. Пустые тоже не стоят на месте  - пожирая себе подобных, они становятся сильнее. Гиллианы, Адьюкасы, Вард Лорды - всего лишь промежуточные стадии перед высшей ступенью. Арранкарами. Из всех существующих созданий, они стоят выше всех. Способности шинигами ограничены - даже развив до предела их всех невозможно переступить через собственную природу и шагнуть за горизонт. Есть еще вайзарды, но это лишь жалкая пародия на арранкаров, несовершенная копия, нежизнеспособный выброс - даже развейся они до самого предела, что будет их конечной стадией, как не возвращение к виду Пустого.

Путь развития души - минус или плюс, свет или тьма? Инь и Янь созданы были равными друг другу и взаимодополняющими, на деле же - душа минус изначально превосходила собой душу плюс. Даже в самом начале своего развития. Ответ загадки, почему все именно так, прост.
Озлобленная душа жаждет силы сильнее. Ее инстинкты сильнее, первородней - ради выживания, ради самого себя. 
Если не хочешь быть съеденным - съешь сам. Живи ради себя, сражайся ради себя, умри ради себя. Таков их путь к совершенству.

- Старк, - в карих глазах отблески чая и холодного белого света, - В нашу первую встречу, что я сказал тебе? Разве я сказал "служи мне"? Я сказал "пойдем со мной". Каждому из вас. Все в Эспаде последовали за мной по своей собственной воле и каждый получил то, что желал - никто не является исключением, - он поднимается, складывая руку в карман. Белый сервиз - чайные чашки, изящные блюдца, заварник и прочее - всего лишь картонные декорации. В его театре разыгрывается одна драма за другой, а декорации остаются все те же, как и действующие роли. История развивается сама по себе. Он лишь демиург, его задача не участвовать в спектакле, а всего лишь писать для него сценарий. Поэтому этот импровизированный разговор не имеет значения, как и не имеют значения мысли и чувства Примеро. Его роль уже прописана, и чтобы он не сделал - все будет ожидаемым.
- "Слабость" Неллиэл ведь все еще волнует тебя? Я хочу, чтобы ты оставил свои волнения. Прежде чем ты уйдешь, я хочу тебе кое-что напомнить, Старк Примеро, сильнейший из Эспады, - на мягких губах гуляет легкая улыбка, складываясь в жесткие складки в уголках рта. - Неллиэл никогда не была одна. Ни когда была Пустым, ни когда стала арранкаром, ни когда потеряла силу и память, ни когда вернула их. Она была слаба и именно поэтому ей были нужны союзники, - улыбка становится острее и жестче, - Она была сильна и именно поэтому ей были нужны те, о ком она могла бы заботиться.

Говорящий о недостойности слабости, опирающийся на категории силы Старк был чем-то странным. Ичимару бы такое сочетание изрядно повеселило. Больше всего сожалеть о силе, что досталась тебе, завидуя слабым, что могут объединяться в группы, поддерживая друг друга и вдруг такой поворот? Это до боли напомнило одного преподавателя из Академии, который более всех ругал будущих шинигами , если вдруг замечал между студентами нечто большее, чем товарищеские отношения, а потом был пойман в руконгайском борделе.

- Можешь идти, - Айзен разворачивается спиной и неторопливо идет в сторону тронной стены, за которой скрывается проход в залу с выходом на террасу, не оборачиваясь на коленопреклоненного Эспаду, - Твоя сила - уникальная. Не забывай об этом. Если ты мне понадобишься - я позову тебя.
Соответствовать статусу? В Эспаде каждый номер соответствует причине, которая может привести человека к смерти. Это выражается в способностях, убеждениях, миропонимании и мировоззрении. Ярость, Алчность, Безумие, Разрушение, Отчаянье, Пустота, Жертвенность, Время. Стезей Койотте Старка было Одиночество. Оглушающее, подавляющее, лишающее воли к жизни. Абсолютное одиночество, о котором даже не кому сказать, ведь не было никого, кто был способен даже просто вынести его присутствия рядом. Сила была его проклятьем и его кармой.

Люди говорят - свобода выбора. Люди говорят Судьба. Люди говорят - воля Богов. Люди придумали Богов для того чтобы объяснить свое существование и найти смысл в нем и мире, что живет и дышит вокруг них. Обезьяна, однажды задавшаяся вопросом для чего она живет, дала рождение целому виду, который в свою очередь дал начало новым видам. Это эволюция.

Все люди произошли от обезьян. Все Боги произошли от людей.

+1

168

- Нет ничего плохого в том, что ты имеешь собственное мнение.
Дождик. Конечно же дождик. Куда же без него. И горы. Липкие прозрачные капли не могут зацепиться за отполированную тысячелетиями зеркальную гладь скальных уступов. Старк выходит из дворца. . Только он, самовольно прокравшись в это тайное измерение, смог уговорить Короля Душ сдаться, покоятся, и распустить Общество Душ с прочими нелегальными бандформированиями, и немедленно уехать в иные миры. А до этого он похитил Ключ… Ещё бы, ведь он самый желанный и самый красивый. Не зря ведь его назвали Совершенным. Жители всех миров пустые и шинигами, и просто люди, и какой-то очкастый Квинси, все-все-все, собравшись у дворца, радостно приветствует нового короля, которым его только что провозгласил Совет Сорока Шести, и сборный консилиум Васто Лордов. Чу! К нему подходит невеста, и будущая королева, прекрасная Тиа Халлибел. От нее странно пахнет рыбой, и Старк не совсем согласен на это, но чего только не сделаешь для того что бы все было хорошо и навечно. Тиа откинув фату и странно плотоядно ухмыльнувшись протягивает руку, что бы потащить его к алтарю, где их уже ждет Гин, по такому случаю решивший взять себе сан священника, нарядившийся в рясу и даже трезвый… Внезапно мозг Примьеры пронщает острое беспокойство. Что-то не так. Толпа замирает. Преподобный Гин откидывает капюшон и оказывается Айзеном Соуске! О боже мой!
- В нашу первую встречу, что я сказал тебе? Разве я сказал "служи мне"? Я сказал "пойдем со мной". Каждому из вас. Все в Эспаде последовали за мной по своей собственной воле и каждый получил то, что желал - никто не является исключением…
Вздрогнув Старк просыпается. Да он уснул. Уснул, преклонив колено перед Владыкой. Какое счастье что очи Старка были повернуты к долу, то есть рассматривали пол, и Владыка мог и не заметить такое неподобающее поведение.   
А мог и заметить… В впрочем это уже не важно. Старку лишь показалось смешным, что бывший шинигами так высоко ценит своих арранкнаров. И даже считает их существами иного порядка. Забавно. У них все еще разум человека, привычки человека, слабости человека… Что значит огромная сила, и жажда разрушений, если сама суть их осталась все той же обезьяной спустившейся с дерева… И Старк не более совершенен чем любой общечеловек, произошедший от грехопадения шимпанзе и дедушки Фрейда.
Владыка продолжает…

Все что важно – очень просто. Все что просто – очень сложно.
Двенадцать леммингов. Серых, но все же неисправимо пушистых. Я веду их по горам. Они, конечно же, всяческим образом не способствуют этому. Падают в расщелины, застревают между камнями, скрываются в холмах и вытворяют прочие непотребства. В этом нет ничего удивительного. Удивляет то, что это не овечки, и прочие прилегающие архары горные и лесополосистые, а лемминги. И нет уместных к такому случаю пастушьих собак, которые вместо того, что бы помогать Старку, устроили бы бои на тему выяснения кто из них круче. Поразмышляв арранкнар делает скидку на собственный менталитет, и локализует очередного застрявшего между деревьями грызуна… 
Хорошо быть леммингом. Можно наравне со всеми тыкаться головой в камни, бежать к последнему морю и прыгать с крыши. Ты не один. Ты как все… Но если ты больше лемминга, то их компания не создаст тебе ничего кроме неприятностей. Они все умрут. В любом случае. Чем больше твоя сила по отношению к другим, тем больше твоя ответственность, особенно к тем кого приручил… И ты держишь ответ. Но вот только лемминг есть лемминг, и его собственная слабость станет и твоей. Ведь ты будешь только и занят тем, что спасаешь этого маленького мохнатого спиногрыза, от опасностей и проблем, которые сам бы и не заметил, ведь они значимы только для того кто неизмеримо слаб… И однажды ты не успеешь.
Слова. Слова. Слова ничего не значат. Старк уже и не пытается понять что примудрые и славные откровения Владыки Хуэко Мундо.
Какое в конце-концов дело Старку до того с кем была Нелл, и чем она занималась. Ее фрасьон те же самые лемминги. И не важно так ли она слаба, что ей комфортно с ними, или так сильна что считает себя способной их защитить. Она проиграла. Проиграла тому, кто был слабее. Вот и все. Возможно именно из-за них. А может и нет. Без разницы.
Старк просто уже не может водить леммингов по горам. Единственное что спросил Старк у Айзена когда он сделал свое предложение…
“- А они сильны?” 
Это единственное что имеет значение. Если ты силен, ты не сможешь стать слабее. Нет никакого волшебного способа, избавится от своей рейцу. Тебе даже убить себя нечем. И не стоит ждать что тебя загрызут другие пустые, все они погибают не достав тебя, даже помимо твоей воли… Равно как и гибнут те кто мог бы разбить твое одиночество. Одиночество удел сильных. Вырваться из этого порочного круга можно только найдя равных себе. И тогда можно и самому почувствовать себя леммингом в стайке себе подобных… И очень… И очень страшно потерять то чего никогда не имел, и обрел всего ли на миг…
Арранкнары созданы для войны. Уже не имеет значения, пойдут ли они на нее, или она сама придет к ним. Война и смерть их удел. Если все они достаточно сильны, то есть надежда что в конце-концов Старк не потеряет тех, кто теперь не дает ему снова почувствовать холодный ветер одиночества. И дело даже не в объеме рейцу, или могуществе релиза… Нелл проиграла по странной непонятной причине, тому кто в самом деле был слабее ее. Хочется ли Старку связывать свою судьбу с такой как она?
Какая разница. Все это в самом деле не важно. Фигуры уже расставлены. И скоро Старку предстоит сыграть свою скромную роль… И вряд ли Владыке интересно что Старк вынес из его слов. Скоро, уже скоро, все станет на свои места.
- Благодарю вас Владыка. Я понимаю что вы имеете в виду. Просто... совсем не важно то в чем я сомневался. Все так или иначе подвергается сомнению. Не может быть иначе, если ты мыслишь. У меня нет сомнений только относительно того правильно ли я поступил пойдя за вами, Владыка. 
Поднявшись, Старк развернулся на месте, и спокойно вышел из залы.

-------> Северные коридоры

Отредактировано Coyote Starrk (2012-02-09 21:40:06)

+1

169

Покои Приварон Эспады №107

Поход по коридорам не продолжался слишком долго, чтобы надоесть Педро, поэтому внезапный тупик не вызвал у него ни капли раздражения. Сто десятый плохо ориентировался в пространстве, поэтому выяснить, что выбранная дорога была неправильной и попробовать проложить более удачный маршрут, для него было вполне естественным порывом. Шутку Сильвии потому он не оценил. Хотела ли она его задеть или просто пыталась спровоцировать на "игру", заведя в тупик, бежать за ней у Педро не было ни малейшего желания. Подобную активность арранкар проявлял в исключительно агрессивном состоянии, а сейчас он скорее был благодарен смешливой нумероске, присусанившей его в выходу, который сам Сангре ни за что не нашел бы, чем злился из-за шутки, которую сам бы никогда не посчитал смешной.
- Ну, до встречи, Синтия, - хмыкнул Педро, лениво поднимаясь по ступенькам. Сама лестница и этот проход не вызывали воспоминаний, но стоило подняться до уровня Лас Ночес, как многое начало казаться знакомым. Не мудрено, конечно. Куда ни глянь везде белые стены, темные или светлые коридоры и большие своды - особым разнообразием архитектура Уэко Мундо не славилась, но она была ему знакома. Когда-то Педро ходил по этим коридорам совершенно в другом состоянии, и теперь это казалось забавным.
"Давненько я здесь не был..." - заметил Сангре, оглядываясь по сторонам в поисках нужного направления. Как ни странно, оно обнаружилось довольно быстро. В стенах Лас Ночес в его голове словно бы наступил порядок. Вместо обычного вялотекущего движения мыслей, он чувствовал необходимость. Это чувство было для него необычным и вызывало что-то вроде досады, грызущей изнутри. Педро противился этому чувству ещё в пустыне, но оно всё равно довело его до Лас Ночес и теперь прокладывало путь в Тронный Зал.
Казалось, он должен был доложить Владыке какую-то важную информацию, но, хоть убей, Сагре не помнил, чтобы когда-то получал от него конкретное задание, которое обязан был выполнить. Безответственный, ленивый, пассивный Педро не был склонен к каким-то стремлениям, и в то же время вполне целенаправленно передвигал ноги на аудиенцию к Айзену.
"Провалиться мне в гарганту и что я ему скажу?!" - тормоша пятерней и без того взлохмаченные волосы, арранкар застыл у дверей в Тронный Зал. Мыслей на вопрос никаких не возникло, а желания зайти не пропало. "А к меносу!" - потолкавшись немного с "охраняющими" дверь в святая святых нумеросками, Педро-таки попал к Айзену. Вялая надежда на то, что его не окажется на месте, а за время навязчивое желание куда-нибудь денется, испарилась, и помявшись немного у входа Сангре изобразил что-то отдалённо похожее на поклон.
- Здрасти, Айзен-сама, - буркнул приварон, прямо ожидая, как его настигнет очередное просветление и он поймет, какого меноса тут забыл.

0

170

В густой тишине Тронного Зала, медленно протекали минуты.
Айзен Соуске, откинувшись в кресле, смотрел на оставленные на овальном столе чайные приборы и перебирал в память разговор с Примеро. Что было в нем странного и неожиданного, что - было ожидаемо. Ладонь владыки накрывает чашку словно, крышкой и неторопливо опрокидывает на бок. Словно победитель в шахматной партии, опрокидывает чужого короля.
Победить - это всегда приятно. Но вот, будет ли нужна победа, если она сама придет в твои руки? Если противник намеренно подставится под удар, с усмешкой позволяя съесть себя. Принять такую победу, посмеявшись над глупостью оппонента, или же с брезгливостью отступить, пойдя на поводу у своей гордости.

Победа и поражение.
Вечное сомнение.

Лежащая на боку чайная принадлежность пуста. Ее гладкий фарфор похож и непохож на маску Пустого. Кто бы мог подумать, что эти создания, едва ступившие в эволюционной лестнице на ступень выше, чем простые животные, окажутся настолько удивительными?
Сперва Неллиэл, потом Старк... Миролюбивая тихоня и сонный лентяй - с сомнениями и пожаром войны в глазах. Одна жаждала мести, второй перестал верить в слабость. По губам Айзена расползается жестокая усмешка: да, это время пришло. Когда почуявшие кровь хищники, наконец поверили в Силу.

Чашка подает со стола, отправленная к краю столешницы точным щелчком.

Айзен поднимается из-за стола, неторопливо поднимаясь по лестнице к подножию трона. Сегодняшние встречи давали понять, что время отпущенное на терпеливое ожидание, практически истекло. Ядовитый бутон недовольства Сегунды, который как и прежде, имел среди Пустых и арранкаров весомый авторитет, набухал давно. С того самого момента, когда похищение смертной девчонки не принесло ожидаемого результата, когда его четкий план был сломан появлением в Каракуре Врат Ада. Признаться, это было более, чем неожиданно. Со всех трех мирах про Ад знали невероятно мало. Никто не видел служителей его, никто не знал, что находится за Вратами, никто не знал, что происходит с душами в нем. Однако, достоверно было известно, что Врата появляются лишь на короткий срок, и раскрываются только за тем, чтобы забрать причитающееся им. То, что после своего появления, они не исчезли, могло означать лишь одно - Ад не получил то, что причиталось ему, а значит – Врата не закроются и не исчезнут, пока причитающееся Аду не скроется за их створками. Элементарная логика. Настолько простая и немудреная, что кажется притянутой за уши.

Но, нарушение сроков исполнения плана послужило отличным поводом. Благодатная почва для всхода недовольства, от тех, кто не любит ждать так же сильно, как подчинятся. Айзен улыбается шире - в его глазах Барраган со своим ортодоксальным подходом выглядел невероятно... устаревшим. Идеализация, граничащая с наивностью, наивность переходящая в глупость. Качества простительные для пешки, но совсем неподходящие для военноначальника. А Сегунда видел себя минимум Императором Уэко Мундо, максимум - Небесным Королем. Как бы сказал Гин, наблюдать за ним, было забавным. Даже сейчас, когда он так громко высказывает свое недовольство, думая при этом, что Владыка ничего не замечает из того, что творится в Лас Ночес.
Однако, после визита Старка, ситуация приняла другой оттенок. Когда самый безразличный к битве, просится на передовую, это означает то, что критическая точка пройдена. Бездействие утомляет, надоедает, вызывает скуку. А скука и усталость - это два рычага, правильно надавив на которые можно перевернуть мир с ног на голову. И все же.. ему все еще было интересным - увидеть раскрытие вызревшего бутона и посмотреть, как он распускается в прекрасный цветок мятежа...

Раскрывшиеся створки дверей Тронного, отвлекли Владыку от размышлений. Сегодня, и правда, приготовило много неожиданностей. Он был доволен беседой с Октавой, удивлен визиту Примеро, но вот явление бывшего Десятого било все рекорды по непредвиденности.

- Педро Сангре, - медленно произнес Владыка, внимательно смотря на нового визитера. Гость был неожиданнен тем, что того момента, как Айзен отправил Десятого с поручением, прошло столько времени, после которого возвращения Приварона живым, можно было не ждать. Однако, лохматое недоразумение стояло перед ним. И зачитывать доклад не торопилось. Айзен облокотился на подлокотник, в задумчивости склонив голову.
- Здравствуй, чем пояснишь свое столь долгое отсутствие?

+3

171

Либо меноса он не забывал, либо просветление запаздывало, но Айзен ждал ответа, а Педро тем временем сказать было, в общем-то, нечего. Арранкар мялся с ноги на ногу, чесал лохматый затылок, рассматривал интерьер Тронного Зала и едва ли не в носу ковырялся в поиске умных мыслей, но те в голову приходить не спешили. Он по-прежнему не знал, почему отсутствовал в Лас Ночесе и зачем заявился к Айзену, как только вернулся.
"Блё, а подсказку можно? Наверное, нет..." - с унынием подумал приварон, глядя на выжидательное выражение на лице шинигами. - "И ведь не отстанет теперь... Можно подумать, ему действительно интересно", - с пассивным раздражением себе под нос фыркнул Педро и, решив, что говорить всё равно придётся, пошёл по самому простому пути.
- Извиняюсь! - Сангре вытянулся по струночке и отвесил вполне полноценный поклон. - Я заблудился! - не разгибаясь, отчитался за свою глупость приварон. Если быть совсем честным, а другим у него быть не получалось в силу заметной лености, он не только заблудился, но и забыл, как о своей миссии, так и о необходимости отчитываться. Но вот этого, наверное, не стоило упоминать. Всё-таки терпение Ками-самы вполне соответствовало месту его правления.
- Фух, - с облегчением разогнулся приварон, осветив помещение своей косой улыбкой. В минуты редкого стресса и просто под настроение, в нём просыпалась немалая говорливость. Сейчас Педро чувствовал себя неуютно рядом с шинигами, во много раз превосходящем его по силе, а потому естественным образом хотел свалить от него подальше, но без жертв со своей стороны.
- Прямо выговорился и полегчало. Спасибо большое, Айзен-сама, - ещё раз, но уже халтуря, поклонился арранкар. - Спасибо! - в какой-то момент у него даже возникло желание пожать ему руку, но он быстро сообразил, что будет перебором. - И до свидания! - "Хм... а ведь меня вроде бы куда-то посылали с заданием", - мелькнуло в голове арранкара, когда он гибко развернувшись, сделал те два шага к выходу, на которые прошёл в зал и резко остановился.
"Нет... что-то не так..." - ощущение дурноты на него напало в момент, когда он взялся за ручку с явным намерением открыть дверь. - "Айзен?" - мотнув головой в сторону Владыки, Педро понял, что отчетливое нежелание покидать помещение связано не с ним. - "Голова... раскалывается..." - мгновение борьбы сменилось вялостью, арранкар отпустил отчаянно сжимаемую до этого ручку и вновь обернулся к Владыке Пустого мира.
- Ты хотел знать – я существую, - совершенно не свойственным ему тоном произнёс Педро, глядя прямо в глаза Соуске своими, ничего не выражающими глазами. Короткая и для абсолютного большинства ничего не значащая фраза была рассчитана на слушателя, понимающего, о чём речь, способного правильно додумать и сделать верные выводы, с другой стороны, тот, кто её озвучил, отрицал любую возможность обратной связи.
- Аааа?! – недоумевающе моргнул Педро, пытаясь понять, какого меноса он до сих пор не за дверью. – Что это было?!

Отредактировано Pedro Sangre (2012-04-25 07:35:57)

0

172

Все то время, что Сангре молчал, явно чего-то выжидая, Айзен с терпеливой улыбкой изучал арранкара. Он не торопился подталкивать его в нужном направлении - когда первое изумление от возвращения блудного отрока прошло, Владыка принялся анализировать. Из поведения бывшего Десятого было ясно, что в Тронный зал он забрел случайно, что исключало возможность того, что он помнил о поручении, с которым был отправлен за пределы Лас Ночес. Правда, этот же факт не исключал, что до нужного места он все же добрался, но не вспомнил, зачем был отправлен. Тут нужно было поставить себе в укор то, что кого-то настолько безответственного и не обремененного памятью, отправлять одного куда-либо не стоит, но тут в дело вступали иные аргументы. А именно конфиденциальность.
Этот принцип Айзен прекрасно понял еще будучи рядовым в Готее-13.
Если ты хочешь, чтобы твоим планам ничего не помешало, не оповещай во все тонкости их исполнителей. Слишком глупый может испортить все дело, слишком умный - узнает то, что не следует. В любом случае, когда ты подключаешь в игру еще кого-то, ты становишься уязвимым. Другое дело, что только недалекий будет считать, будто способен выполнить все в одиночку.

А еще, Айзен не любил пачкать руки.
Нужда делать что-то самостоятельна появлялась крайне редко, а вот использовать доверчивых было проще простого. Он не видел в этом опасности, ведь настоящей его цели не знал никто из них, так же как сейчас никто не был посвящен до конца в его план. Даже Гин. Особенно Гин.
Ичимару знал многое, но не истинные мотивы. Зачем создавать Ключ? Зачем собирать армию из Пустых и кормить их мечтами о победах? Зачем нужно Уэко Мундо? Зачем ему нужно попасть в Измерение Короля? Он уже даль однажды ответ на этот вопрос, когда его спросил Укитаке.
Потому что он достоин большего.
Потому что небеса пусты.
Ничто из этого не было ложью, но и не было оно истинной правдой. Однако, небеса и правда были пусты, но эту пустоту видел только он.

- Это все, Сангре? - рука Владыки гладит мраморный подлокотник, словно спину какого-то зверя. Он улыбается, приподнимая вопросительно бровь. Прежде чем наказать непутевого посланца, он немного поиграет с ним. Если ты начал играть в игру, то будь готов к тому, что тебе придется играть по правилам. Тот, кто решит что есть игры без правил будет жестоко обманут, потому что игра - это система, а любая система рухнет, если лишиться своей поддерживающей основы, поэтому даже отсутствие правил и есть Правило.
Это тоже было вынесено из юности, понято за годы службы. Он читал по чужим лицам незначительные знаки, улавливал связи и складывал мозаику. Старые капитаны Готея, главы Благородных домов, потерянная или похороненная в архивах информация. Обитателя Сообщества Душ вели собственную игру, и ему потребовалось много времени, чтобы понять ее суть. Она была слишком высокомерна.
"Принцип меньшего зла" - чудесная политика, которую почувствовали на своей шкуре Урахара Киске и его бывший капитан со своими друзьями. Встретиться с ними было бы... Интересно. Айзен не сомневался в том, что вайзарды выжили, хоть и затерялись в мире живых, но искал он не их.

Арранкар - это понятие было известно задолго до того, как он вступил в Уэко Мундо. Пустой, сломавший маску, и отбредший невероятную силу. Пустой, имеющий духовный меч. Они были той причиной, по которой он начал свои эксперименты, которые в итоге привели к появлению вайзардов. Считалось, что они появляются естественно, в ходе эволюции, но он не верил в это. Эксперименты в Руконгайе говорили, что слабая душа не сможет вынести слияния двух полей - плюса и минуса, и просто рассыплется. Он проверил это правило, попробовав разрушить грань у слабых пустых. Результат был тот же. Без Хогьоку разрушение Маски было невозможным и вело к смерти. Но, тем не менее, арранкары продолжали появляться. Он видел как другие Пустые делали для них костяные коконы, в которых они зрели, преобразовывались, выходя из них существом уже совершенно другой ступени. Это было прекрасно - словно наблюдать за рождением бабочки. Пустые не могли объяснить что они делают, не знали что происходит внутри кокона. Можно было списать все на инстинкты, но он не был настолько наивен. Книги Сообщества говорили о существовании Короля Душ, что живет в своем измерении, но так же всегда было известно, что за Пустыми Уэко Мундо тоже стоит кто-то. Долгое время он искал это существо, находя его следы повсюду. Сама система мира Пустых выглядела невероятно четкой, отлаженной. И настолько правильной, что казалась искусственно созданной. Мелкие Пустые, потом сильнее - те, кто еще не избавился от памяти о человеческой жизни, кого она тяготит и мешает, приводя в одни и те же места, вызывая боль, которая порождает Голод. Они развиваются, становятся Гиллианами, теряют рассудок - идеальные солдаты, просто пешки, пока в месиве тысяч личностей не рождается одна, новая. И дальше эволюция идет вверх. Пустые подчиняются более сильным, Гиллианами руководят Адьюкасы, а ими - Вастар Лорды. Или те, кто притворяется ими. Слишком четко для общества животных, которых ведут только первобытные инстинкты. Многие из них умны, но никто не был способен перешагнуть грань, отделяющую Пустого от Шинигами. Если только их не подтолкнули. Этот вывод напрашивался сам собой. Создатель арранкаров, так же как  он - создатель вайзардов. То существо, что создало в Уэко систему, приведя его к порядку, что следило за эволюцией и не давало Пустым нарушать баланс между мирами, беспорядочно врываясь в Генсей и пожирая человеческие души. Он хотел найти его и потратил немало времени, прежде чем нашел это место в Пустыне. То, куда не ходи никто, даже под страхом быть сожранным заживо. Именно туда он отправил Педро. почему именно его? Много причин, главная из которых - такой не станет задавать вопросов. Он равнодушен, но не глуп, и достаточно силен. При этом с такой репутацией, как у Сангре никто не станет его искать. Почему он послал его одного? Вернемся к принципам конфиденциальности.
Айзен не особо рассчитывал на успех, это была просто проверка. Задачей Сангре было, грубо говоря прийти и посмотреть. Поэтому...

- Ты хотел знать – я существую.

Горло передавило спазмом - восторг, толика удивления, торжество. Ответ. Подтверждение собственной правоты. То, чего он ждал, чего хотел. Айзен глубоко выдохнул, беря себя в руки. По губам змеилась довольная улыбка.

- Ничего, Педро. Просто ты только что исполнил свое поручение, - Владыка улыбнулся шире, на миг прикрывая глаза. Открывающиеся перспективы, миллионы вариаций, предположения, они проносились в мозгу с огромной скоростью. Приходилось сдерживаться, чтобы не позволить собственному разуму сделать неверных заключений.
- Ты вернулся из пустыни, верно, Педро? Скажи мне, ты помнишь, что в ней видел?

Бывший шинигами, нынешний Властитель Уэко Мундо, облокотился на подлокотник, наклоняя голову, готовясь услышать все о его Боге.

+2

173

Педро нахмурился, собираясь возмутиться. Пусть смутно, но он помнил, как остановился, как развернулся, как что-то сказал. Конечно, славно, если при этом он не нахамил и не спахабличал, но всё же.
Он уже собирался открыть рот, чтобы высказать свои сомнения, как, столкнувшись с необходимостью формулировать длинные предложения и такой доброй-доброй улыбкой на лице Владыки, отказался от этой мысли. Если Айзен говорит, что не случилось ничего важного, значит, так оно и было. Последнее, что Сагре было нужно, это лезть в дела Владыки по самые уши. Его заданий итак хватило.
"О! Кстати об этом..." - когда сонная пелена сползла с мыслей, всплыло несколько фактов. Кажется, он не просто так был в пустыни. Вполне возможно, там он должен был быть по приказу Айзена. И, наверное, этот приказ он исполнил, раз Владыка говорит "ничего".
"Вот и замечательно", - испытав нечто смутно похожее на облегчение, Педро, до этого вытянувшийся перед величавой фигурой шинигами по струночке, расслабился и зевнул. Чтобы там не было, оно уже в прошлом и об этом лучше лишний раз ни париться, ни волноваться. Если бы от него требовалось иное, Айзен, как был уверен Педро, смог бы его заставить.
- Да, я вернулся только сегодня, - "кажется", - мысленно добавил арранкар несильно ориентирующийся во времени. В пространстве, впрочем, тоже. Как раз это делало продолжительность выполнения им каких-либо заданий такой непредсказуемой, но это волновало Педро в последнюю очередь.
- В пустыни был песок, редкие деревья и ещё более редкие твари, - вяло доложил Педро, делая над собой усилие, чтобы припомнить подробности своей экспедиции. - Пустыня вообще не отличается запоминающимся разнообразием, - хмыкнул себе под нос арранкар. - Никого достойного присоединиться к вашей армии не было, в схватки без надобности я не вступал, а единственный достаточно сильный парень нёс какую-то ахинею. Я забил на него и вернулся, как только мы расстались.

0

174

Игровое время: 27 Октября 15.00-18.00
Погода: Облаков наблюдаться не будет и сегодня. 
Влажность 20%, температура +12°...+14°, ветер Северный 1.5 м/с.

0

175

Часто людей, чья цель настолько сложна в достижении, что больше кажется несбыточной мечтой, ведет вперед странное чувство, которое называют Надеждой. Кто-то сравнивает его с путеводной нитью, кто-то - мостом к цели. Странное чувство, заставляющие верить в отсутствии веры, толкающее в спину и заставляющее закрывать глаза на очевидные вещи. В его глазах - еще одна форма самообмана, не более.
В этом мире слишком много лжи. Человек обманывает других, обманывает себя, придумывает сказки, верит в иллюзии. А все для чего? И насколько часто успокоительную ложь называют правдой только для того, чтобы не признать болезненную истину существующей? Чувство надежды  относится именно к этой категории обмана, при этом рождая парадокс. Являясь фикцией, проявлением самосознания, она тем не менее существует, потому что испытываемое чувство не поддельно. Значит ли это, что даже чувства - лживы?

Айзен усмехается мелькнувшей мысли, смотря сквозь прозрачный полумрак на одно из своих творений, которое явно даже не подозревало о том, насколько важна была сыгранная им роль. Как правило, самые важными и значимым являются именно маленькие и незаметные вещи. Об этом никто не знает и не задумывается, и это к лучшему. Ему совсем не хотелось, чтобы весь его план пошел прахом из-за не вовремя убитой бабочки. Проставленная сегодня вешка была всего лишь еще одной отметкой на пути, но она позволяла ему идти дальше. Как если бы ученый, долгое время работающий над своей теорией, внезапно нашел неоспоримые ее доказательство. И это знание открыло перед ним бесконечные горизонты...

- Вот как, - голос Владыки звучал чуть насмешливо. - Ясно. В таком случае, ты поступил совершенно правильно, - трактовать это можно было по-разному. Правильно поступил, что не вступал в бессмысленные стычки, правильно - что не убивал слабых Пустых, правильно - что не взял никого с собой. В этом был смысл - бессмысленные убийства не принесут ничего, кроме ненависти и жажды мести, в то время как сохраненная слабому жизнь может сослужить хорошую службу. Слабый всегда может стать сильным. В противном случае, он станет кормом для других, и сильными станут они. Айзен прикрыл на секунду глаза, выстраивая перед внутренним взором гигантскую пирамиду связей живых существ в мире Пустых, пищевые цепи, сцепки и зависимости. Идеально сбалансированная, идеально работающая система. Идеальная - главное слово в его мире, где идеалов не существовало. Рождаемые парадоксы забавляли, будоражили интерес. Кем бы не было существо, создавшее измерение Пустых, он желал с ним встретиться. Хотя бы потому, что осознание того, что он снова занял лишь пустующее место, занял с чьего-то молчаливого согласие, было неприятным. Равнодушное присутствие, которое он чувствовал на каждом шаге, который он предпринимал в Уэко Мундо, будь то постройка Лас Ночес или создание арранкаров наконец обрело плоть и голос.

- Оставленный тобой противник, ведь не был Вастар Лордом? - глаза Айзена остались холодны. Улыбка танцевала на губах Владыки. В неверном свете Тронного Зала она казалась просто игрой теней. - Иначе бы его сумасшествие не стало поводом вернуться ко мне с пустыми руками. Так?

Размышления о следующем шаге, вернули его к первоначально мысли. Незримое существование и рождаемые им парадоксы, миражи восприятия органов чувств. Думая об иллюзиях, он часто вспоминал радугу. Призрачный мост, что тянется от земли к небу, играя всеми красками мира, захватывая сознание своей красотой. Радуга лишь иллюзия. Наши обманутые глаза видят семицветье, поддерживающее небесный свод, но это лишь игра света, преломленного в водных каплях. Существующая и несуществующая одновременно. Но... от этого она не становилась менее прекрасной. Совсем как надежда.

0

176

"Ого, даже "совершенно"!" - Педро присвистнул про себя и поглубже засунул руки в вырезы хакама. Айзен не уточнял, что именно в проделанной им работе было "совершенно правильного", а Сангре, будучи абсолютно не любопытным до таких моментов, переспрашивать не стал. Несмотря на это толику своего личного довольства по поводу внезапной похвалы арранкар всё же испытал - не так часто удавалось в свою сторону что-нибудь хорошее услышать. Впрочем, как-то задерживать из-за этого разговор Сангре не пытался. Поступок мудрый, ибо подобная похвала от Айзена мимолётна и, как правило, ничего хорошего не предвещает,  а гнев Владыки запоминается надолго, но поступая тем или иным образом, Педро опирался даже не на инстинкты или логику, а на простое желание поскорее избавиться от напрягающего в своей неизвестности разговора.
- Конечно, Айзен-сама, - смысл сказанного Айзеном арранкар не уловил, но опасность, сползающую мурашками по спине, хорошо прочувствовал. Стало отчетливо ясно, что сказать что-нибудь неправильное было нельзя, поэтому Педро, нахмурившись, без лишних слов кивнул. Причём тут чужое сумасшествие и возвращение в Лас Ночес оставалось для него загадкой, но если Айзен хотел услышать именно это, другого Сангре говорить не собирался.
– Он не был Вастор Лордом, - ответил арранкар после короткого молчания. Вспомнить, кем был тот парень, он не смог. Ни имени, ни внешности, ничего. В целом не странно для такого, как он, но обычно Сагре знал, что должен помнить или помнил, но смутно, искаженно, неправильно. Сейчас же воспоминания были наполнены темнотой. Он знал, что провёл много времени в Пустыне и на нижних слоях Леса Меносов встретил странного парня - сильного и опасного даже по меркам равнодушного Педро. Приварон не был напуган встречей, но она внушала ему неясное беспокойство.
- Никакого подобного ему я не видел. Он ни шинигами, ни Пустой и ни арранкар, но он силён. Возможно, даже сильнее вас, - неожиданно даже для себя закончил Педро.

0

177

Игровое время: 27 Октября 18.00-21.00
Погода: Облаков наблюдаться не будет и сегодня. 
Влажность 20%, температура +12°...+14°, ветер Северный 1.5 м/с.

0

178

Что можно назвать Жизнью?

У смертных есть прекрасная поговорка — "если тебе больно, значит ты — жив". Тактильное ощущение, физиология, фантомная душевная боль. Не суть важно. Главным подразумевается способность чувствовать. Айзен переводит взгляд с арранкара на свою руку, сдавливая в кулак пальцы, ощущая как впиваются в кожу ладони ногти. Шинигами, пустые, души в Руконгайе, арранкары — все они способны испытывать боль, все они давным-давно мертвы. Если способность чувствовать является определением жизни, значит ли это, что жизнь загробную можно поставить на одну планку в жизнью смертных?
Спорное утверждение.
Айзен переводит взгляд на стоящего перед собой арранкара.
Собственноручно созданное существо перед ним несомненно живо, но в его глазах имеет практической ценности не больше, чем пешка на шахматной доске. Или управляемая за ниточки марионетка. Созданная ради его целей, послушно выполняющая его планы — наличие чувств и собственной воли не спасает Сангре от простой истины: он, сам не ведая того, всего лишь кукла. У которой даже нет души. Как и у любого пустого, впрочем. Свои души они потеряли вместе с сердцами, вместо них в их груди зияют черные дыры.

Так я и думал, — задумчиво протянул Айзен. Подтвердившиеся предположения и новая информация требовали обработки и анализа. Ему нужно было пересмотреть некоторые составляющие части своих предположений и сделать новые выводы. Замерший на полпути между тронным возвышением и выходом арранкар более не интересовал его, выполнив возложенную на него миссию с лихвой. Дальнейшее его присутствие становилось помехой, более того: репутация рассеянного лентяя не означает глупости ее обладателя. Карий взгляд становится острым, прощупывая арранкара до самых костей — Айзен давно пользовался принципом ограниченного доверия, отмеряя каждому из своих пешек определенную грань посвящения в ситуацию. Грань для Сангре пролегала по краю маски Владыки.

Можешь идти, Педро, — Айзен поднялся с трона, давая понять, что разговор закончен, и стал спускаться вниз, где за стеной скрывался вход в его покои. — Ты выполнил требуемое от тебя. Более в твоем присутствии нет необходимости. Можешь идти отдыхать. И копить силы, — Айзен чуть улыбнулся, больше своим мыслям, чем арранкару, — перед грядущей битвой.

Кукла, даже обладающая своей волей и чувствами, не может быть живой. Ее чувства бесполезны до тех пор, пока нити кукловода связывают ее конечности, управляя движением по желанию. Ее воля — это воля ее хозяина.
До тех пор, пока ты от кого-то зависим, — ты мертв.
Именно это было причиной, по которой Айзен бросил вызов небу.
Он желал жить.

+3

179

Рассеянно кивнув на слова Владыки, Педро нетерпеливо переминался с ноги на ногу, разрываясь между настойчивым желанием зевнуть и желанием свалить, наконец, подальше от ясного взгляда местного управителя, но при этом остаться при своей шкуре. Последнее, в виду неопределенности настроений Айзена, порой было особенно сложно. Педро никогда не был суеверным, но о тех, кто посещал Тронный Зал и не возвращался обратно, ходило слишком много слухов, чтобы их игнорировать.
"Ну, давай же", - мысленно молил Сангре, чувствуя себя как уж на сковородке - настолько припекало с разных сторон, чтобы подвигаться. И не от любви к передвижениям даже. Педро мог сутками напролёт идти сквозь пустыню или спать где-нибудь в черном уголке Лас Ночеса, но стоять на месте, сохраняя более-менее ровное вертикальное положение и достойное выражение лица, ему было тя-же-ло.
"Давай, скажи «Педро, ты можешь валить отсюда». Ну, сколько можно?!" - нетерпение и желание убраться с Тронного Зала подобру-поздорову сбивала флегматичную пыль с характера Сангре, поднимая из глубин нечто кроме равнодушия: раздражительность, ярость, желание двигаться, готовность сражаться и убивать. Педро был по-своему идеальной машиной для убийства: бесстрашной, но осторожной, агрессивной и хорошо вооруженной. Такой же, как и многие другие в этом замке, и всё-таки немного другой.
Можешь идти, Педро, - услышал арранкар заветные слова и почувствовал от них необыкновенный прилив радости. "Фух, наконец-то!" - напряженное молчание аудиенции у Айзена закончилось и он мог дальше пинать баклуши в любом другом месте, пока вновь не понадобится владыке.
- Как скажите, Айзен-сама, - отсалютовал Педро, прыгучей подходкой направившись к выходу. Лишь на мгновение, перед тем как он повторно попытался открыть дверь, в его голове всплыл вопрос, кем был тот парень, встреченным им в пустынях Уэко Мундо? Но мысль, не поддерживаемая ничем кроме вялого интереса, вскоре потухла.
В девяносто процентах из ста Педро не хватало концентрации внимания, чтобы запомнить то или иное действие, а в остальных десяти он почитал за правильное сделать вид, что ему не удалось не то, что запомнить, даже воспринять событие участником которого он только-только стал. Главное, как решил Педро, что служа курьером в общении между двумя сильнейшими этого мира, ему таки удалось сохранить свою жизнь.

[персонаж выведен из игры]

0


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Тронный зал