Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Flash » Виньетка ложной сути


Виньетка ложной сути

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Виньетка ложной сути

Место: Сообщество Душ. Кабинет капитана 8-ого отряда.
Время: День, в который был отдан приказ об уничтожении вайзардов. Полдень.

Унохана Рецу - капитан 4-ого отряда
Кьораку Шинсуй - капитан 8-ого отряда
Укитаке Джюоширо - капитан 13-ого отряда

Нас учат помнить не человека, но его идею,
ибо человек слаб, его могут убить, предать забвению.
Но идея и 400 лет спустя способна изменить мир.
Я из личного опыта знаю, что такое сила идей,
я видела, как во имя идеи совершались убийства,
как люди шли на смерть. Но идею нельзя поцеловать,
к ней нельзя прикоснуться, обнять ее.
Идея не может истечь кровью, она не чувствует боли.
Идея не умеет любить.
(С) V for Vendetta.

Начало

Отредактировано Unohana Retsu (2010-03-22 19:57:45)

0

2

Седзе с тихим стуком закрываются за ее спиной, отрезая кабинет от остального мира. Спокойный тихий взгляд внимательно цепляет за собой знакомые вещи:  столешницу, заваленную бумагами, старую каллиграфию, что висит на стене еще с того самого года, как Кьораку только получил капитанскую хаори, шкаф, диванчик и столик... В ее собственном кабинете царил на первый взгляд хаос, на второй - стерильный порядок. Хаотично расставленные вещи стояли каждая на своем месте, среди стопок бумаг, а пылинки ходили из одного угла в другой чинным строем. В ее кабинете было тихо и сумрачно, пахло сухими травами, свежей водой, лекарствами, Смертью... С сонной, какой-то летней и ленивой тишине кабинета Шинсуя, со сладким запахом старых цветов и лучами света, пробивающимися из всех щелей, словно царило мудрое спокойствие. Женщина улыбнулась и прошла к низкому диванчику, гладя маленькой ручкой изгибы его полированной спинки из красного дерева. Возможно, просто так удачно совпало время после полдника, возможно - они просто слишком долго не виделись и не говорили они друг с другом, находясь при этом так близко, но на короткий миг воспоминания и легкая грусть каждого, слишком долго живущего на этом белом свете существа, заполнила ее мысли, вытесняя из них волнение и политику. Женщина всегда останется сентиментальной.

- Ара, значит, мне стоило начать свой разговор с неизменного напоминания тебе о важности для нас Сообщества и ответственности нас как самых старших капитанов? - она блаженно улыбнулась, прикрыла глаза, и наступила на край одного из татами, чтобы услышать характерный скрип. - Впрочем, ты это прекрасно знаешь и без меня... - она постучала пяткой по уголку и склонила голову к плечу, продолжая коварно улыбаться. - Исэ-фукутайчо ведь так и не обнаружила твой тайник на черный день? Не угостишь семпая? - она улыбнулась и села на диванчик, убирая ногу, - Разговор впереди у нас слишком долгий и неприятный, чтобы запивать его чаем... - Унохана сложила руки на коленях и принялась рассматривать собственные пальцы. Бунтарские мысли и открытый протест никогда не были ее прерогативой. В отличие от своих двух друзей, за которыми еще с Академии приходилось следить, словно за детьми малыми, чтобы не натворили они чего-нибудь, она всегда действовала мягко, предпочитая уладить дело разговором. В итоге, перевешивал тот, чьи доводы были более убедительные или же она добивалась того, что хотела сама, с оговоркой. В этот раз все было иначе. Старая история вернулась. Долг был не заплачен и обернулся кармой, а им теперь нужно искупать чужую вину, помимо того, что на них лежит и собственная - за то, что они ничего даже не попытались сделать, чтобы помочь. Она хорошо помнила, как на собрании капитанов сто лет назад сенсэй запретил ей выступить на помощь. Кто знает, чем могла все кончиться? Ручка сжалась  в кулак - жалеть о свершённом глупо, но ошибку всегда можно попытаться исправить.

0

3

Кёраку Шинсуй
http://i050.radikal.ru/1003/d1/c22ac8221826.jpg

Когда живешь очень долго, вырабатываются привычки, избавиться от которых с годами становится все сложнее. По ним легко узнать того или иного человека. Шинигами, живший столетия, не будет резко менять свои принципы и поведение. Более того он не мог бы их поменять, даже если бы захотел. Поэтому все они - капитаны Готея-13 - очень предсказуемы друг для друга. Поэтому предательство среди них вещь почти невозможная. Как только в их устоявшейся системе начинает раскачиваться какая-то деталь, трясет всю систему. Но иногда случаются подмены, и деталь оказывается лишней. Тогда Готей-13 её выкидывает, уничтожая или запирая где-нибудь, откуда ей уже не выбраться. Со временем о ней забывают.
Когда мир вокруг перестает удивлять, учишься наслаждаться его повседневностью и обыденностью. Каждый новый день с его восходом солнца, лёгким похмельем и Нанао, стоящей над душой капитана, чтобы он, наконец, занялся делом, кажется чем-то восхитительным. Каждый новый день ценишь, за каждый новый день благодаришь и боишься, что когда-нибудь эта сонная обыденность рухнет.
Не странен тон Уноханы, её просьба предложить саке или знание о заначке - они знали друг друга многие сотни лет. Они выучили уже все привычки, слова, образы мысли. Если подумать, то им, наверное, и говорить-то не нужно было. Как только Рецу начала свою речь, с её слов, интонаций, движений головы Кёраку получил всю информацию и теперь только надеялся, что она отступит.
- Может быть, и стоило, - мягко улыбнулся Шинсуй, усаживаясь на свое место и жестом предлагая сесть напротив. «Заначка» у него действительно имелась, а Нанао, даже если и почувствует, что её капитан заседал с утра пораньше в кабинете с бутылочкой хмельного напитка, при Рецу побережется как высказываться по этому поводу, так и заходить. – Теперь ты мне не оставляешь выбора! – сокрушался Кёраку, слегка освобождая рабочую зону от того, что могло помешать. Две пиалочки ровно встали на заваленный бумагами стол. Казалось бы из ниоткуда возникла бутылочка, мутная жидкость из которой тут же наполнила тару до краев. – Только сидеть и бояться, о чем же таком захотела поговорить семпай, раз предложила мне выпить. Обычно ты на стороне Нанао-чан в этом вопросе, - он ещё шутил и улыбался, салютуя своей пиалочкой. Даже еcли кто-то нарушал правила, это совсем не значило, что подобным нарушениям стоило подчиняться. Серьезный тон обязывал, а меланхоличный капитан не любил лишних обязательств.

0

4

В этом солнечном, сонном дне утопали, как в звуки в тишине, слова и мысли. Что является бичом всех, что живут уже давно и проживут еще дольше... почти целую вечность? Жажда. Вот что. Этакая глубокая яма в душе, похожая на пустую бездонную пещеру, без начала и дна - просто существующую. В нее только можно кидать различные действия, слова, поступки, но она все равно никуда не исчезнет из твоей души, подталкивая из своей черной глубины на нечто, выбивающееся из пределов жизни. Гармония, к которой она стремилась всю свою жизнь, улыбки, близкие друзья, чужая жизнь. Сонный день был спокойным, он сам настраивал на то, чтобы отрешится от мучавших тревог, насладиться солнечным светом, кружащимися за окном листьями, пиалой крепкого напитки и шуткой старого друга. Безмятежность - это было ее камнем, который рано или поздно утянет на самое дно, в такую толщу вод, что там не будет слышно голоса даже Миназуки. Все слишком спокойно - это как затишье перед бурей, когда не слышно даже стрекота насекомых, или… что еще страшней - пресловутый "глаз бури", внутри которого спокойствие и тишина, а снаружи - настоящий ад. Она прожила слишком долго, поэтому чувствовала грядущее с той же точностью, что ласточка приближение дождя. Объяснить это было сложно.

- Выбора у нас и так нет, Шинсуй, - темно-синие, тревожные глаза неотрывно следили за движением рук, тем как убираются бумаги, как появляется на столе привычная посуда. Улыбнулись губы, стирая налет обреченной предрешености, - Но только в том смысле, что раз уж твой заветный кувшин увидел свет, мы должны его опустошить, иначе неодобрение Нанао-сан коснется и меня,  - улыбки таяли на губах, светило солнце, а женщина думала с чего ей лучше начать разговор, который может ничем хорошим не закончится для них обоих. Кьораку до последнего будет сохранять свою полушутливую расслабленность. Старый мудрец, он слишком любит спокойствие и не любит войны, чтобы не чувствовать, что надвигается. Вайзарды, исчезновение парламентеров - это лишь первая волна, но что настанет, когда их догонит девятый вал?

- Привычки и люди не измены, - она отставивила чашечку, едва пригубив. Сакэ пахло пряностями и тиной, - И ты это знаешь не хуже меня, Шинсуй. Меняются вопросы, и думаю мне пора ответить на тот, что задал ты. - она на минуту замолчала, прежде чем поднять на друга ставшие неожиданно непроглядными глаза, - Я не оспариваю решение сенсей, ни мудрость его принятия, я лишь хочу отложить выполнение его приказа. В другой ситуации, я бы не ослушалась, но сейчас все по-другому. Что-то изменилось и что-то будет. Я чувствую это, но не могу сформулировать. Мне кажется, что выполняя свой долг, поступим мы неправильно и жалеть будем об этом потом не единожды. Поэтому я хочу подождать. До тех пор, пока решение найдет себя, и я буду уверенна в том, что не совершим мы ошибки снова, как это случилось сто лет назад.

0

5

А утро продолжалось, не смотря на людские проблемы, солнце ярко светило над Сейрейтеем, затрудняя и без того сложную службу шинигами на постах. Они не могли развалиться и позагорать, стянув с себя форму, вместо этого им приходилось потеть, и внимательно оглядывать местность на наличие проникновения со стороны. С подобным душным утром ярко контрастировала та прохлада и уют, что царили в офисе восьмого отряда. Однако Шунсую было все-таки душно, но не из-за климатических условий. Сенпай, сидящая напротив, жарила своими словами сильнее, чем солнце. Не то, чтобы он был с ней не согласен, но все-таки у них есть прямой и недвусмысленный приказ, который похоже придется нарушить.
Ох Яма-джи, ты воспитал проблемных детей, - мысленно вздохнул он, и улыбнулся, фокусируя взгляд своих карих глаз на лице капитана напротив себя и отсалютовав ей пиалкой, которую затем поднес к губам, и чуть откинув голову, опустошил, после чего по-традиции хлопнул ею по дереву на столе. Из-за Нана-тян он не пил уже несколько дней, и это была последняя его заначка, которую не обнаружили. Так что обжигающий горло, а затем и желудок напиток, был встречен организмом Кьёраку под звук фанфар, а на щеках его заиграл легкий румянец.
- Сенпай. Никто из нас не сомневается в мудрости Ямы-джи, просто иногда он бывает не прав, - окончив фразу, капитан вздохнул, сквозь сжатые зубы, от чего тишину комнаты, теперь нарушил шипящий звук. - В своем стремлении защитить Сейрейтей, старик иногда забывает о справедливости, о которой напомнить ему, наш долг, - вспомнил он недавний момент в кабинете, после чего вновь печально вздохнул, с шипением втянув воздух. - Однако пока наши бывшие соратники находятся в Руконгае, мы ничего не можем поделать. Но Лиза-тян и ее друзья сильны, я надеюсь они смогут попасть в Сейрейтей, и тогда мы сможем им помочь. - Кьёраку никогда не был мастером длинных речей, а тяжелые мысли осушили рот, поэтому Кьёраку наполнил свою пиалу вновь, но пока не стал ее осушать. Вместо этого, он взглянул в окно, отвернувшись от Уноханы, чтобы дать ей обдумать его слова и не смущать ожидающим взором. Солнце медленно продолжало подниматься к своему зениту. Ему было наплевать на то, что творится в Сообществе Душ, даже если Сейрейтей падет, оно продолжить светить, освещая тех, кто займет их место. Все повторяется, как несколько лет назад Яма-джи был не прав по отношении к риока, так и сейчас он забыл о справедливости в угоду безопасности знатных кланов и Короля. Все это было печально. Почему? Потому что похоже опять придется драться. Если Ретцу права, и вайзарды были жестоко подставлены, то нужно будет их укрывать, пока не выяснится суть, а по шее придет давать сам  старик. Но если служители маски забыли то, кем они были и предали Сообщество Душ так же, как оно предало их, если они действительно виновны в убийстве парламентеров, то Кьёраку придется драться уже с ними... С Лизой-тян. В общем, какое бы решение не было бы тут принято, оно будет не легким и тяжелым в первую очередь для самого Шунсуя.

+3

6

В сонной тишине утопали звуки. Женщина склонила черноволосую голову на бок, всматриваясь в глаза мужчины напротив - ответ на вопрос можно увидеть раньше, чем услышать, особенно если ты умеешь читать по изменениям радужки, дрожанию ресниц мысли своего собеседника, особенно если суть вопроса так же была не озвучена, как не сказан был ответ на него. Она вздохнула и снова пригубила напиток, потягивая жгучую горечь словно сладкое вино. Ее чаща полна горечи, так же как и сакэ - ее нельзя проглотить сразу, как лекарство, чтобы не почувствовать не вкуса, ни запаха. Иначе не поймешь, почему же была эта горечь? Зачем она вылилась именно на твою судьбу? Потому что когда она вернется, ты снова будешь держать ее в своих ладонях, не решаясь испить, потому что в глубине души останется непогашенный страх и память о том, какая горькая она. Поэтому ее нужно испить медленно, до самого дна, впечатывая вкус в себя, привыкая. Чтобы в следующий раз знать, что тебя ждет, чтобы не бояться неизведанного.

- Я не считаю сенсея неправым, - тонкие черные бровки сложились в одну линию, изламываясь у переносицы болезненной складкой, - Его решение мудро и вес его тяжек. Не каждому хватит силы духа поставить безопасность дома выше доверия к бывшим соратникам. На это нужна твердость, - она вздохнула и поставила чашечку на стол, подливая себе полную. Мутноватая белесая жидкость влажно блеснула на свету, застыла словно стекло, - Оно всего лишь негибко - без условностей, в этом его несправедливость. В том, что мы не предоставляем возможности к оправданию... - она вздохнула снова, и принялась теребить кончик косы, - Меня мучает именно бездействие. Но мы должны быть в Сейрейтее, а я не уверенна что вайзарды смогут попасть к нам избежав схватки. Нехорошо это - когда гостей сначала бьют палками, а потом спрашивают, зачем они пожаловали... Что скажешь, Шинсуй?

Темный пытливый взгляд скользнул по рельефному профилю старого друга, остановился на гладких досках стола. По нагретому дереву ползли ленивыми кошками солнечные лучи, стекали вниз на татами, просвечивали насквозь напиток в пиалке. Женщина перевела взгляд выше - возможно, просто слишком много мыслей - в них тонешь как в бурной реке.  Уверенность в себе тает, доводов становится все меньше, появляется неуверенность. А потом просыпается скепсис и рационализм, за ними по пятам следует заблуждение и в итоге, ты сам обманываешь себя, эмпирически выводя формулу того, что не правым ты быть не можешь. В этом большинство ошибок. И она не хотела, чтобы это стало ее ошибкой.

+2

7

Укитаке Джуширо
http://lh6.ggpht.com/_18dNngMaiy8/S7x2GZ20udI/AAAAAAAAAgg/0BvCIRiWvuc/11-.jpg

За тысячу лет жизни он почти привык. Все эти годы, с самого детства, половину его жизни занимало именно это - болезнь. Сложно сказать, почему ребёнку из пусть небогатой, но знатной семьи так не повезло - всю жизнь болеть туберкулёзом. Но так или иначе со временем это вошло в жизнь, как неотъемлемая часть. В конце концов, выбора никогда не было. Когда-то бесконечные дни, проводимые в невозможности что-то делать, даже хотя бы выйти на улицу, угнетали и казались невозможно длинными. Теперь это тоже было частью жизни. Уже давно капитан не скучал, сидя дома. И почти никогда не сожалел, что не может принять активного участия в событиях во время приступа.
Только иногда это случалось особенно не вовремя... Джуширо на мгновение сдвинул брови, когда в мыслях всплыл образ его лейтенанта. Но, отгоняя воспоминания, покачал головой.
Сегодня приступа не было, но чувствовал себя Укитаке откровенно неважно. Именно поэтому он не пошёл вместе с Шунсуем к главнокомандующему для того, чтобы рассказать о результатах долгих поисков в библиотеке. И не только ради этого. Вайзарды, потерянные где-то в Руконгае, тоже тревожили Джуширо. Но Кьёраку должен был всё равно поговорить обо всём.
Именно потому сейчас, когда появилась возможность, шинигами пришёл в отряд друга, чтобы узнать о плодах разговора.
В отряде его, конечно же, давно знали - не редким гостем был в восьмом Укитаке-тайчо. Поэтому сопровождать его к кабинету Шунсуя не стали. Сдержанно улыбаясь, тайчо приветствовал знакомых шинигами, не спеша проходя по территории.
Ещё только приближаясь к кабинету Кьёраку, Джуширо уже почувствовал, что он не один. Наверное, они встретились с Уноханой у Яма-джи. Значит, разговор получится ещё более серьёзным. Рецу, как, впрочем, и они с Шунсуем, совсем не часто приходила к сотайчо для того, чтобы не согласиться с его мнением. Но и чтобы согласиться они приходили редко. Резерв - всегда резерв. Они вступали в дела, только если ситуация становилась действительно тяжёлой. Иногда Укитаке думал о том, имеют ли они право считаться сильнейшими и мудрейшими, когда первыми в бой идут всегда другие. Особенно он сам - так часто не способный драться. Вот только ответ на этот вопрос всегда был один.
Снова покачав головой и почти перестав улыбаться, Джуширо бесшумно сдвинул в сторону створку сёдзё, появляясь на пороге. Прежде чем войти, он слышал последние слова Уноханы. Старые друзья говорили о вайзардах. Совсем не удивительно в этот день.
- Мы сами позвали их сюда. То, что случилось потом, нам совершенно неизвестно. Но мера была, возможно, слишком сурова. - негромко проговорил он, переступая порог кабинета. За столько лет эта комната стала почти настолько же родной, как собственный кабинет. Настолько, что даже стук не требовался, чтобы войти. Капитаны наверняка давно заранее почувствовали его присутствие.

+4

8

Шунсуй молча слушал тишину, повисшую после его слов. Он прикрыл глаза, переваливая на языке послевкусие после саке. За много сотен лет своей жизни и службы в Готей 13 он не устал от этой горечи, которая идет с ним рука об руку и по жизни. Открыв глаза, он заметил, как Унохана внимательным взглядом изучает его, и ему ничего не оставалось кроме как вновь тостануть в сторону сенпая. Неуспел огонь в горле погаснуть, как Кьёраку подбросил туда новых дровишек, снова разжигая пожар в своем пищеводе. До чего все же бодрящий напиток! Капитан даже причмокнул от удовольствия. Но все же тема разговора не очень располагала к подобному поведению, поэтому Шунсуй все таки собрался и убрал всю шутливость со своего лица, а глаза, как часто бывало в такие моменты, стали выражать глубокую печаль и усталость, показатель прожитых веков. Если припомнить, то что он делал тогда, когда случилось то несчастье из-за которого вайзарды и шинигами сейчас сойдутся в смертельной схватке за выживание? Он не помнил... Не мог воскресить воспоминания о том роковом дне, за исключением вечера, которого он провел вместе с маленькой Нанао. Как она воспримет то, что ей нужно быть врагом Лизе? Но что-то щекотнуло шинигами. Знакомое ощущение, вызывающее невольное приподнятие самых уголков губ. Старый друг. Мысль о нем позволила немного облегчить тот камень, который лег на душу капитана восьмого отряда. Но вот тишину разорвал ласковый и спокойный голос Рецу, возращая к ней мысли и взгляд Шунсуя. Начало ее речи заставило брови невольно поползти вверх, еще дальше отодвигаясь друг от дружки и делая общий вид тайчо еще печальнее. Но дальше дама развила свою мысль, успокаивая сердце старика. Он уже думал было ответить ей, но раскрывшиеся створки входа в кабинет явили паре светлый лик Джууширо. Пока тот входил в их разговор, руки Кьёраку орудовали с пасудой, и когда Укитаке закончил, то ему уже предлагалось место за столиком, а покрытые волосами руки, тянули небольшую пиалу, наполненную горячительным напитком, переливающимся в лучах солнца, ласково заглядывающего к капитанам на огонек.
- Доброе утро Джууширо. Как приятно, что ты решил почтить нас своим присутствием, старый друг. - Ласково обратился к нему Шунсуй, и аккуратно поставил напиток на столик перед местом, куда должен был сесть Укитаке. Но минута отдыха была закончена, Рецу до сих пор ждала от него ответа, и он, вздохнув, продолжил говорить. - Сенпай... Ты же знаешь, что я скажу - Возвращаясь к полушутливому расслабленному тону, укорил Кьёраку. - Я считаю, что прежде чем делать нам какие-либо выводы, мы своими глазами должны посмотреть на них... По крайней мере в Сейрейтее у нас будет все под контролем. Яма-джи, конечно упертый старик, но если нас будет трое, то он обязан будет прислушаться к нашему мнению. А пока мы ничего не знаем и можем лишь строить догадки. Неизвестно как изменились они за эту сотню лет. - Шунсуй сложил руки в рукавах своего хаори, снова вздыхая и качая головой, не желая верить в то безумие, что начинает происходить вокруг

Отредактировано Kyouraku Shunsui (2010-09-22 09:07:18)

+2

9

Сложив перед собой руки, она смотрела вдаль, перебирая в голове воспоминания. Порой не остается ничего, кроме этого бессмысленного и сентиментального занятия. По лицу Шинсуя она видела, что он тоже вспоминает. Драгоценная память, что порой причиняет такую боль. Вторжение с риока было пришедшей опасностью, которая никак не затрагивала историю Сообщества Душ. Это была молодая, яркая и прямая сила. Случившееся же намедни было раной старой, которая едва затянулась, перестала кровоточить и гноиться, как с нее заново сорвали корочку. После одного предательства невольно начинаешь ожидать следующего. Снова и снова, подозрительно осматриваясь вокруг себя. Как ребенок, услышавший страшную сказку и теперь высматривающий в каждом углу приведение. Впрочем, они уже давно не дети. Она понимала, что чувствует сейчас Кьораку - среди вайзардов была девочка, его бывший лейтенант. Ее пропажу сто лет назад он пережил тяжело. Она знала это, хоть они никогда и не говорили на эту тему. Потому что, потерять того, кто был тебе доверен, своего подчиненного, всегда тяжелей, чем лишиться начальства. Так будет всегда. И второй ее друг тоже узнал вкус такой потери. И до сих пор не оправился от нее, ведь недаром в тринадцатом отряде до сих пор нет лейтенанта.

Покрутив на столе чарку, женщина поднесла ее к губам, медленно выпивая. Горький напиток со вкусом старых воспоминаний - это чаша пересоленная слезами, но мудрец всегда знает? что свою чашу нужно испить до конца. И тогда в душе снова разгорится огонь, в жар которого можно будет бросить все прошлое. И спалить его в нем до пепла.

- Добрый день, Джюоширо, - чтобы не творилось на душе, старого другу нужно встретить с улыбкой. Легкий наклон головы приветствует, а голос ровный и спокойный, словно не говорили они до этого вещей, за которых лет четыреста назад вполне могла грозить Башня Раскаяния. Но, времена меняются, они понемногу тоже, лишь стены вокруг да предрассудки всегда остаются неизменны, - Ты выглядишь лучше, но подниматься с постели тебе не стоило. Или лекарство доставили в мое отсутствие? - темные брови хмурятся, обозначая складку на лбу еще четче, но ее губы - улыбающиеся губы с грустно опущенными уголками - смазывали эмоции, запутывая и не давая понять, что же на самом деле думает сейчас эта женщина. Прежде чем вернуться к вопросу, ради которого был заведен разговор, она подождала пока Укитаке сядет рядом и только тогда ответила, обобщая, - Вы оба говорите правильно - мы не знаем точно, что случилось в Руконгае и кто в этом виноват. Пока не увидишь море своими глазами не сможешь сказать каково оно. И пока не обожжешься об огонь, он будешь его бояться. Посмотреть на ситуацию своими глазами - это выход. Потому что принятые без суда и следствия меры, исчезнувшие шинигами  - все это вызывает у меня чувство повторения, словно время начало течь вспять, возвращая нас на сто лет назад. Я не хочу, чтобы у этой истории оказался такой же конец.

+2

10

Кабинет встретил знакомыми запахами, приглушенным светом солнца, лениво выглядывающим из окон, и дорогими сердцу людьми. Киораку и Унохана. Во всем Готее с огнем не сыщешь вторых таких, их невозможно подменить. Фригат с розовыми парусами, избороздивший океан его души от края до края, и маяк, спасающий в бурю. Рядом с ними легче дышится, и Укитаке бессознательно забывает про бич, снедающий его изнутри который век.
Пылинки играли на свету, воздух был напоен благовонием, исходившим от чуть теплого сакэ. Опустившись на предложенное место, Джууширо обвел взглядом собравшихся, подметив тревогу и озабоченность на лицах друзей. Собраться вот так втроем, побеседовать за чашечкой чая, быть может выпить чего-нибудь погорячее, поговорить о том, о сём в последнее время никак не выходило. Джууширо становилось вдвойне печально от мыслей, что речь пойдет не о каком-нибудь шуточном рейтинге и Шинсуй, вконец раскрасневшись, не возобновит попыток очаровать внезапно пришедшую Нанао. Они будут обсуждать отдельно взятую проблему, сумевшую содрогнусь едва оправившийся уклад Сообщества Душ.
За долгие годы тесного общения с Уноханой Укитаке так и не научился точно угадывать ее настроение. Постоянно оставалась какая-то загадка, в уголках чуть приподнятых вверх недоступных губ, в тихих волнах ее темно-синих глаз, что-то ускользающее сквозь пальцы. Тоже и теперь. Джууширо было непривычно слышать радикальные речи от миловидной Рэцу. Они били слух, избалованный заботливым женским голосом с ноткой железной предосторожности в случае не соблюдения постельного режима. Да будь он проклят в конце-концов!
- Нет, лекарство еще мной не приобретено. Я поручил Кучики сходить за ним. Она еще не вернулась, – на последней фразе голос капитана стих в молчание. Сколько бы Рукия не уверяла, какие бы доводы не приводила, он все равно беспокоился. Не прошло и минуты как бремя заботы спряталось под благодарной улыбкой адресованной капитану четвертого отряда и медленно перебежавшей на Шунсуя.
- Рад вас видеть, дорогие друзья, - не в силах скрывать искреннего чувства радости, признался Укитаке. После непродолжительного обмена любезностями следовало перейти к неотвратимому. Настала очередь и ему высказать свое мнение.
- Положение дел действительно напоминает увертюру тех печальных дней, - поймав левой ладонью подбородок, начал седовласый мужчина. – Я отказываюсь представить итог, если мы не вмешаемся. Удар и без того был сильный, боюсь от второго такого, оправиться всем нам будет очень сложно. После Айзена мы все запутались, капитаны и офицеры, сами в себе. Решение сенсея достойно уважения и неукоснительного подчинения. Он не растерял решительности в то время, когда его подчиненные думают что есть хорошо, а что плохо...
Джууширо не дал договорить хрип, рвущий горло. Все-таки придется испить. Мелькнуло в голове. Длинные белые пальцы ласково берут пиалку и подносят к губам. Не тепло как когда пьешь чай – горячо, такое ощущение что внутри зажигается пламя. Сглотнув, капитан набрал в легкие воздуха. Как свежо.
- Если мы хотим что-то изменить, то нужно  отправиться в Ругонкай. Но идти туда всем троим идея плохая и не практичная. Кто-то должен остаться. Думаю, в моем нынешнем состояние от меня будет мало толку, - сдавленная улыбка, неуклюжая, словно у ребенка, который боится обидеть своей навязчивостью умных взрослых.

Отредактировано Ukitake Jyuushiro (2010-07-17 22:59:06)

+1

11

Вот его старый друг присоединился к их компании и на душе с его приходом стало как-то спокойнее и умиротвореннее. Подобная аура была присуща седовласому капитану еще с академии, где все трое и познакомились. И если Кьёраку, тогда был чем-то вроде бунтаря, всегда приударявшего за любой юбкой, то  Джууширо, как прекрасный лебедь, находился в центре внимания, привлекая людей своей рассудительностью, умом и юмором. От чего две столь непохожие личности сошлись, и учились у самого Ямы-джи, было не понятно.
Но с тех пор, четыре их клинка - стали одними из самых знаменитых в Готей 13. И поговаривали, когда два капитана работают в паре, их никому не в силах победить. По-крайней мере, никому не удалось опровергнуть это утверждение. Ведь даже когда произошел инцидент на холме Сокиоку и был украден Хогиоку и обоим капитанам пришлось столкнуться с сенсеем, они продержались до того момента, когда выяснилось имя настоящего преступника - Айзена.
Именно он виновник того, что сейчас происходит. Ведь до совсем недавнего времени, произошедшее сто десять лет назад, оставалось в тайне, и лишь немногие могли связаться не то, что с повелителями маски, а хотя бы с Урахарой, который и по сей день остается за пределами Сообщества Душ, что бы следить за миром живых, и, конечно же готовится и подготавливать Каракуру к предстоящим сражениям на ее территории. Лишь один Соуске виноват в том, что четыре капитана и четыре лейтенанта вдруг пропали.
Конечно все старожилы знали, что тогдашняя глава клана Шихоуин помогла группе зараженных скрыться. Прошел век, и вдруг выясняется, что бывшие сослуживцы не погибли, а выжили. Но то, насколько они поменялись и как относились к тем, кто их предал никто не знал. Не мог знать и Кьёраку, чей бывший лейтенант, и, возможно, друг, входит в число беглецов.
И что же выясняется сейчас? Парламентеры убиты, а самих вайзардов нигде нету, что дало повод назвать их врагами Готей 13 и поднять на уши весь Сейрейтей, что бы разыскать и поймать эту восьмерку. А Шунсую оставалось сидеть в запасе. В незнании по поводу судьбы старых знакомых и друзей.
Солнце пекло, а облака текли по небу, продолжая цикл, который шел уже миллионы лет, и не прервется еще миллионы лет, пока все существующее не истлеет и не развеется на ветру. Хоть и радостна была мысль о встречи с единственными друзьями, но все же повод, которых собрал тут трех самых уважаемых капитанов, был совсем совсем не радостный. Пиала саке помогала забыть о проблемах до тех пор, пока огненная жидкость стекает в желудок. Когда ощущение проходило, проблемы наваливались снова. Беседа продолжалась. Укитаке присел к ним за стол и высказал свое мнение по поводу происходящего, после чего отпил. Шунсуй взял бутыль и вновь наполнил всем пиалки из которых приходилось пить. 
- Джууширо - обратился Кьёраку мягким голосом к своему другу. - Ты все говоришь правильно. Но ты же слышал приказ Ямы-джи. Мы должны оставаться на охране Сейрейтея - проговорил капитан в розовой накидке с легким смешком. Ведь именно он чаще всех ослушивался сотайчо. Прежде чем кто-то сказал хоть слово, рука тайчо взлетела в воздух, останавливая возможные возражения, как со стороны Уноханы, так и со стороны Укитаке. - Сенпай. Ты тоже должна оставаться здесь. Ведь если будут серьезно раненные, им понадобятся твои ласковые руки и успокаивающие слова. Так что в Руконгай должен отправится именно я. Как только мы узнаем, что кто-то из... - Кьераку запнулся. Ведь как теперь называть бывших друзей? Раздумывать по этому поводу было сложно, поэтому капитан восьмого, ограничился нейтральной версией - из... них найден, схвачен, или не дай бог, убит. Подобная чрезвычайная ситуация поможет мне выбраться за стены нашего дома в Руконгай. Как вы на это смотрите? - Когда Шунсуй договорил, то залпом осушил очередную порцию алкогольного напитка и со звоном ударил пиалой о столик. Их беседа сдвинулась с мертвой точки, и благодаря Укитаке, появился план действий, который Кьераку сейчас дооформил по собственным предпочтениям и желаниям. Конечно он старался вызнать что произошло на самом деле, но еще больше, ему хотелось узнать как дела у Лизы и какие подарки ей подарить на все те дни рождения и праздники, что он пропустил.

Отредактировано Kyouraku Shunsui (2010-09-22 21:15:31)

+2

12

Спрятать руки в широких рукавах хаори и слушать, прикрыв глаза и наклонив на бок голову. Их было трое. Практически всегда. Это сложилось так давно, что стало практически неотделимым от порядка, неизменным, гармоничным.  Каждый их них имел свой взгляд на мир, каждый был мудрым и способным принять решение, относительно правильное, но не абсолютное. И все же... хоть и было трое, она всегда чувствовала что-то похожее на излишек в тот момент, когда эти двое начинали вести разговор - угадывая друг друга с полуслова, с полу взгляда, словно читая мысли, словно у них одно сознание на двоих. Это вызывало улыбку и тихую печаль. Так чувствует себя любая женщина, оказавшись между двумя старыми друзьями. Это чувство не зависть, не обида, не восторг и умиление. Скорее понимание того, как души могут подходить друг другу. И все же, несмотря ни на что, она была одной из них. Рецу вздохнула.
Выслушав обоих в молчании, она теперь должна была сказать свое решение. Вот только это все было проблемой, потому что невозможно выбрать оба предложенных пути, хоть и похожи они друг на друга словно близнецы-братья. Так невозможно одновременно смотреть направо и налево. Все сказанное было верным. Она была согласна со всем. 
Кто-то должен остаться, кто-то отправится в путь. Джюоширо слаб сейчас, хоть и пытается бодриться, а она... Ее не выпустят из белых стен Сейрейтея. Потому что тому, кто спасает жизни нечего делать на поле боя, он нужнее здесь, в этом Кьораку совершенно прав. Тонкие черные брови сошлись, обозначая складку, но нового вздоха не последовало.

- Ну разве это не показатель, что даже став зрелыми, мы все равно остались сущими детьми, - она улыбается, тихая, тая в глазах печаль. Сомнения, это непривычно для нее. Однако, именно в сомнениях рождается стремление найти истину, и именно осторожный зверь живет дольше других, но все же..  Как бы ты не был осторожен, как бы ты не сомневался перед тем, чтобы сделать шаг, всегда может настигнуть судьба, принявшая облик хищника или охотника. В то время как удача благоволит сильным и смелым, - Вот только плохо ли это? "Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает он крепок и черств, когда дерево растет оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко - оно умирает. Черствость и сила - спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Потому что отвердело, то не победит"...

Старая цитата. Унохана поднялась на ноги. На столе осталась ее пиала. Блеск сакэ в чарке отражает свет. Капли, что остались на ее дне хранят в себе глубину морей. Горечь вина, горечь памяти и хранилище знаний, что некому передать. За любованием светилом проходят годы, но мудрец всегда идет своим путем. Тем самым, что начертала судьба. И хранит на дне чарки свои секреты. Мудрец всегда допьет свою долю до самого дна. Чтобы не коснулась его горечь других.

- Пусть будет как ты сказал, Шинсуй. Я возвращаюсь в свой отряд, - последний взгляд, глаза в глаза. Зачем много слов? От этого ее беспокойство не пройдет, но тихую гладь омутов ее глаз не трогают внешние печали - все свои переживания она хранит глубоко в душе, что бы не вырвались они на свободу и не причинили боль тем, кто истинно дорог ей. При взгляде на Укитаке на сердце становится тяжело. Старая рана и старая боль, что никак не угаснет, еще одна жизнь, которой она не в силах помочь, не в силах исцелить, а лишь отстрочить неизбежное. И эта отсрочка кажется ей вечной, словно Ад. - Тебе лучше вернуться к себе быстрее, Джюоширо. Если лекарство все еще не прибыло - пришли мне бабочку, я пришлю кого-нибудь.
Время бездействия и сомнения, это время потраченное впустую, те драгоценные секунды, что могут стоит кому-то жизни или рассудка. Не стоит мучить себя, не стоит больше думать. Никто не виноват.

--------------------- > Штаб-квартира 4-го отряда

+1


Вы здесь » Bleach World » Flash » Виньетка ложной сути