Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Комната Иноуэ


Комната Иноуэ

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Через высокое узкое окошко на каменный пол падали косые лунные лучи. Для Иноуэ было загадкой, как лучи луны могут быть косыми и вообще можно ли назвать луной тот обкусанной с одной стороны лимонный ломтик, тоскливо выделяющийся на абсолютно черном небе. Интересно, а как там снаружи. Иноуэ поднялась с пола и села на постель. Поболтала ногами. Легла на живот. Опять поболтала ногами. С момента моего появления здесь обо мне словно забыли. Правильно ли мое нахождение здесь? Стоило ли мне лечить этого арранкара? И как теперь Ичиго? Помогло это ему или сделало только хуже? Надеюсь с ним все в порядке. в животе заурчало.
- Хараэта!! Эй! Кто-нибудь! Если я была вам так нужна, можете не обращать на меня внимание, но хотя бы покормите!
начало темы

0

2

Всунувшись первой в покои Орихиме, Лилинет осмотрелась и поморщила носик. Обстановка в комнате давила своим аскетическим однообразием, темнота, лунный свет сквозь решетки, общая серость помещения. В больничном крыле и то веселей. Но любое, даже самое ангстово-пафосное место мгновенно превращалось в цирк-шапито и театр абсурда, стоило Лилинет явить туда свою солнечную мордашку.
- Ууууф. Темно, уныло и просто мрак. Не удивительно, что ты такая тухлая постоянно.. Да и мебели как-то Айзен-сама зажал, - арранкарша скептически покачала однорогой головой и почесала щеку, - Да ладно, не тушуйся... можешь не отвечать. И вообще лучше молчи, а то от тебя комплексом неполноценности и внутренними зажимами за версту несет. Просто ходячий ящик Пандоры... хотя то слишком круто для тебя. Скорей Рассеянный с улицы Басеянной, - начитавшись на досуге генстейских книжек, Лил теперь при каждом случае спешила сверкнуть эрудицией, - НЕЕЕЕЕТ!! Это жуткое место!!!  It makes me cry!!!! А еще и Улькиорра.. Ведь он следит за твоим самочувствием? Он флегматичен и холоден, как... пингвин. Хотя те хоть забавнее. А вот эмоциональный уровень квадра примерно уровня холодильника... нельзя так. Вот Стааааарк... хотя нет. Болтун - находка для шпиона. Не скажу тебе про босса. И не проси. Не скажу!
Лилинет не волновало, что Иноуэ не то что поинтересоваться, она рта открыть не в состоянии. Да и вообще, девушка явно потерялась в таком потоке бесполезной информации.
В дверь тихо пошкреблись.
- Кто стучится в дверь моя? Видишь дома нет никто!!? Все в сад!!! - крикнула Лилинет, чувствуя по реяцу, что это нумерос с очередной порцией пищи, - Еду оставь только...
Юркнув к выходу, арранкарша забрала поднос и уселась на диван перед пленницей. Едва заметное движение ладонью над подносом. Простой сонный порошок, невидимым облаком оседает на еду. Теперь девушка проспит ооооой как долго.
- Открывай гарганту!! Летит Эспадаааа! - ловко орудуя палочками, фрассионша Старка за несколько минут скормила Орихиме суточную норму сладкого, соленого, острого и прочей снеди, которую обнаружила в тарелках, - Вырастешь большой и красивой. Как Ямми, - арранкарша радостно покивала и отправила в рот рыжей очередную порцию пищи. Кормить она любила, особенно, когда не сопротивлялись... однако сейчас у нее была своя миссия... девчонка не должна знать, что происходит в Лас Ночес.. для ее же блага.
- Хе-хе-ех. Рыжик-пыжик, а вот скажи... тебе кто больше нравится?? Зеро, секста или квадра? ММММ?? - любопытно сверкнув аметистовым оком, Лилинет буквально вытянулась вперед, готовая услышать ответ на вопрос. Однако мадам медлила.. похоже зелье брало свое..
- Лан-лан.. секретница.. не очень то и надо, - хмыкнула арранкарша, поднимаясь с дивана и убирая поднос, дабы та могла вытянутся на диване во весь рост, - Спи давай.. вижу, же что устала...
Усевшись у изголовья, арранкарша принялась мягко перебирать пряди Иноуэ, ожидая пока та отключится. В голове крутились разные мысли... о начальстве, об Айзене, о риока.. вообще о происходящем..
Сколько проблем, крови и конфликтов из-за этой рыжей.. А она и сама не знает, чего ей надо...
- И ты не узнаешь... как небо в огне згорает.. и жизнь разбивает.. все надежды и мечты... - в голове крутилась человеческая песенка, всех слов Лил не помнила.. но эта строка запомнилась. Подходила она как-то пафосу момента.
Дождавшись, пока рыжая уснет, арранкарша поднялась с дивана и, оставив ту дремать, вышла за двери. Больше ей здесь искать было нечего...

==> Восточные коридоры

+2

3

------------------> Южные Коридоры

Снова пустая, черно-белая комната, похожая на старые фотографии. Бесприютная, немая, холодная, безрадостная. Совсем как зима. И такая же белая. Кажется, сами ее стены пью тепло и радость. Неудивительно, что ей всегда было тут так плохо. Интересно, а в Лас-Ночес все комнаты такие? Холодные, бесприютные, белые? И совсем нет места, где тепло, где можно согреется, рассказать приятелям веселые истории, собраться всем и попить чаю? Или у арранкаров нет друзей? Но ведь они так похожи на людей…Но не люди…Но ведь были же ими! Не всегда же они были Пустыми!
Девочка арранкар громко кричала посреди комнаты, театрально заламывая руки и стеная про унылость ее, Иноэ бытия. Комната ей не понравилась, даже очень и почему-то это только обрадовало. Общая мрачноватая атмосфера комнаты, конечно, удручала, но Лиллинет говорила про это так, что нельзя было не смеяться. Какое-то время Орихимэ еще сдерживалась, но когда однорогое чудо прошлось по ее тюремщику, Иноэ не выдержала и рассмеялась. Уж слишком похожим было сравнение с холодильником…
Возникшая еда вызвала тошноту одним своим запахом. И причина была. Все в том же Уллькиоре, который пристально следил за питание подопечной и не уходил до тех пор, пока тарелки не начинали блестеть от собственной чистоты. Порции были как для бойцов Сумо, но Химэ приходилось есть. Один раз она отказалась, закончилось это насильной кормежкой, о которой вспоминать не хотелось.
Пришлось открывать рот, жевать и глотать. А веселое существо напротив, лукаво сверкая лиловыми глазами, орудовало палочками со скоростью света. Остановилась она, когда Иноэ уже начало слегка мутить. Стало муторно и как-то сонно. Я опять переела. Если так пойдет и дальше, то это платье на мне не застегнется. Может попросить Уллькиору-сана, что бы сделали порции меньше?
Вопрос фрассион застал врасплох. Химэ густо покраснела и свернулась калачиком на диване, пряча пылающее лицо. Нравится? Это в смысле?...
Глаза плотно закрыты. Когда закрываешь веки, не видишь мира вокруг себя. Не боишься его. Это как детское – спрятаться под одеялом и тогда все будет хорошо… А еще все хорошо, когда рядом есть кто-то. Родные и друзья. Когда все улыбаются и светит солнце. Такое теплое… Как его глаза. У Куросаки-куна очень добрые глаза. Он всегда хмурится, ворчит, кричит, ругается с Исида-куном, дерется с Ренджи-саном…Но глаза у него всегда добрые. Что бы он не делал и не говорил. А когда он вдруг улыбается, становится очень тепло и так легко на душе. Словно на небе долго-долго были  тучи, а потом выглянуло солнце. Рыжее, колючее и доброе…
Если бы только в этом мире было солнце… Интересно, какими бы они все были? Эти Пустые и Арранкары? Если они знали что такое солнце, стали бы они лучше? Было бы им легче? Смогли бы они улыбаться друг другу, как это делают люди, а не убивать…Если только в том мире было солнце, тогда бы все могло быть по другому…
Глаза открывшись, видят туже темную, пустую комнату, перечеркнутую косыми белыми лучами. Не живыми, как и все тут. Девочки арранкара нет. Наверное, она ушла, когда я уснула…
Принцесса легко спрыгивает на пол. Сейчас она пойдет и найдет Ичиго. И не важно, что он сейчас «другой». Куросаки – это Куросаки. Он остался таким же, как всегда. Сердитым, раздражительным и очень добрым. Он никогда не позволит ей больше остаться одной. Не позволит бояться и плакать. Потому что они друзья. Они обещали, что всегда будут друг другу помогать. Дверь оказалась опять незапертой, и Иноэ почему-то была в этом совершенно уверенна…  Сейчас она его найдет, и они вместе вернуться домой. Все вместе, и Ренджи-сан и Кучики-сан тоже. А когда окажутся дома, и там будет ждать Урахара-сан с закрытым веером лицом, а у него на плече будет сидеть Йороучи-сан и говорить колкости. А потом они все вместе пойдут в школу. Ичиго опять поругается с Исидой, а Садо-кун будет их разнимать. Кейго-кун опять будет вести себя странно и кричать, что про него все забыли, а Коидзима-кун над ним подтрунивать… А когда я зайду в класс, меня встретит Тацуки-чан, скажет, что я опять сплю на ходу и улыбнется… И все будут вместе, как раньше…

-----------------> Восточные коридоры

+1

4

На этом события второй арки закончены.
Спустя один год...

Если у кого-то есть вопросы о своем местонахождении, обращайтесь к администратору отдела.

Читаем сюжет.

0

5

----------------> Южные коридоры

Плечо саднило - неловко прижав руку к телу, Иноуэ выпрямилась, держась второй рукой за стенку. Хотелось опустить голову, занавесив лицо тепло-рыжими прядями, но она продолжала упрямо смотреть на двух арранкаров перед ней. В душе тихонько скуля и царапаясь о стенке ребер, ворочалась обида. "Неужели нельзя было быть поласковей? - пальцы сжались на белой ткани и отпустили ее снова, разглаживая, - Ну ладно,  не поласковей, но не таким грубым? Ведь он знает, что мне больно. И наверняка будут синяки..." Иноуэ вздохнула, с молчаливым укором глядя на Кватру, словно надеясь, что он прочитает ее мысли и ей не придется говорить вслух - жаловаться и упрекать кого-то она не любила. Но, с таким же выражением на лице можно было смотреть на стенку напротив. Или на пол, или в окошко или песок. Успех от этого действия - одинаковый. Толи дело Секста. Посмотри она с таким видом на Гриммджоу, точно бы снова встретилась со стенкой. Или не стенкой. В прошлый раз ее просто подняли за горло, полу придушив... И не скажешь, что лучше - полное равнодушие или такое "внимание". Девушки снова негромко вздохнула и принялась рукавом вытирать слезы с щек - глаза теперь наверняка красные, кроличьи, с припухшими веками, словно она проревела всю ночь. А может быть это так и было?... Из задворков памяти ласково улыбнулась белыми окошками Пустота. Было в этом что-то в корне неправильное. Пустота должна быть черной, совсем как дыры в космосе или сам космос. Или как дырки арранкаров. А не белой и клубящейся - она, нежная девочка, всегда любившая прогулки под дождем и мокрую дымку теперь недолюбливала туман.

К плечу прикоснулись. Девочка подняла взгляд, встречаясь с еще одним обладателем изумрудно-зеленых глаз. Помнится, по-первости она даже пошутила как то на тему того, что Вива-сан наверное стала фрассионом Кватры из-за глаз. Хотя кто их арранкаров знает.
- Здравствуйте Вива-сан, - ответная улыбка получилась немного блеклой и нервной. Отчасти из-за вопроса о том, что случилось и кто ее обидел. Хотелось капризно и обиженно надуть губы, тыча пальцем в Улькиорру. От представленной картинки, Иноуэ нервно хихикнула, но тут же преувеличенно серьезно покачала головой, - Нет, со мной все в порядке. Это соринка, - она ласково и светло улыбнулась, - просто в глаз попала соринка. У Сзаэль Апполо-сана в лаборатории очень пыльно, вот, - она спокойно позволила уводить себя, болтая как обычно в таких случаях о всякой ерунде. Рука не болела, если ей было не двигать, а значит плакать нет нужды, - Я еще я проголодалась. Вы со мной будете обедать?

+1

6

Говорить или просто находиться рядом с девушкой ей приходилось нередко, впрочем, она никогда на это не жаловалась. Иноуэ оказалась очень… ну очень непохожей на обычное окружение Вивы и это долгое время было интересным. Чуть позже фрассион просто привыкла к своему заданию, воспринимая её такой, какая она была, хотя её безвольность и вечная грусть немного раздражали.
- Соринка? – недоумевающе приподняла бровь Вива. «И кому ты врешь? Или он засыпал тебе глаза какой-то гадостью, или у тебя приступ аллергии, но от какой-то соринки такого потока не будет». – Ладно, не хочешь – не говори, - слабо улыбнулась арранкар. «Так и знала, что она голодная! Никогда с ней не угадаешь…» - Если проголодалась, сейчас покушаем, - согласно кивнула рыжая, просто не желая вступать в пререкания. Объясняющую обычную разницу в их рационе. В конце концов, есть её пищу Вива могла, просто особой питательной ценности такие продукты для неё не имели – просто вкус и чувство насыщение. Чтобы восстанавливаться или накапливать силу, нужны были живые души. – По дороге зайдем на кухню, - с этими словами она резко завернула в одно ответвление коридора, потом ещё в одно и так до тех пор, пока не пришла к нужному ей помещению. Обед для Иноуэ был уже подготовлен и расставлен на специальной каталке. Осталось только приманить к себе нумероса, который бы его доставил в комнату, а потом убрал оттуда пустую тару.

Комната Иноуэ не слишком изменилась за этот год. Не изменились и навязанные ей привычки – не выходить лишний раз из помещения, есть три раза в день, не вступать в контакт с теми, кто может причинить вред. Так, по крайней мере, казалось фрассиону.
- Останься за дверью, - бросила указание нумеросу Вива, подкатывая «столик» к диванчику. – Ешь, - обратилась она уже к Орихимэ.

+1

7

Прогулки по коридорам Лас Ночес были очень монотонным занятием - белые стены, плиточный пол, пустота и тишина. В этом мире было всего два цвета - черный и белый - и целая радуга из живых существ. Даже странно в таком пустом и безжизненном месте было столько ярких красок, правда, можно ли был назвать из обладателей живыми существами? Наверное, можно. Потому что руки, которые обычно дотрагивались до нее случайно или же нарочно - они были теплыми.

До кухни в молчании и в молчании до комнаты. Иноуэ перебирала в памяти кусочки сегодняшнего дня и вспоминала, как искрились в белом свете лаборатории осколки стекла. Интересно, а похожа ли она на такие осколки? Тусклые и незаметные, прозрачные, истончившиеся - легко можно не заметить, а еще - дешевые, куда там до драгоценных камней. Но на ярком солнечном свету они преображаются, начинают искрится, переливаться... Может быть все, что ей нужно - просто найти свой солнечный свет?.. Комната встретила пустотой и полумраком, а с окошка взирала на мир укушенная за бок луна. Иноуэ посмотрела на свои руки - бледные ладошки, белые рукава. Серые свет и серый песок за окном, свистит в прутьях решетки ветер. А девушка-фрассион смотрит на нее невозможными зелеными глазами. В них столько жизни... Орихимэ улыбнулась и села на диван - наверное, она все же стала частью этого мира, стала холодной, бледной, пустой. Даже страха за то, что она может быть уже мертва - нет. Только вот одна надежда на то, что пока у ее волос такой яркий свет, она все еще живет, сохраняя в них свою жизнь, радость, надежду. Чувства, подаренные однажды веселой кареглазой девочкой. Тацки-чан - она была уверенна, что она действительно существовала, а не приснилась ей. Так же как существовал их класс и Куросаки-кун. Помнят ли они о ней, или их память так же затерлась как ее?

- Приятного аппетита, - очередное странное блюдо. Что-то среднее между рыбой и мясом в остро-сладком соусе. Она такое попросила. Набив полный рот, Иноуэ послушно жевала, пока ей в голову не пришла забавная идея, - Нэ, Вива-сан? А зачем в Лас-Ночес кухня, если тут ем нормальную пищу только я? Вы же вроде... - она слегка запнулась, - ну.. по-другому питаетесь. Получается, кухню построили специально для меня? А кто там готовит? Кто-то из арранкаров в прошлой жизни был поваром? Или это их Тоусен-сан научил? А правда, что он готовить любит? - целый град вопросов и светящиеся глаза. Иноуэ все же была девушкой и девушкой разговорчивой, но поболтать обычно было совсем не с кем. Улькиорру она не понимала, Гриммджоу боялась, а другие девушки-арранкары обычно заходили совсем не поболтать...

+1

8

Она даже четко не могла сказать нравиться ли ей есть или нет. Изначально Вива стала так делать, чтобы Иноуэ привыкла к ней, чтобы лучше питалась, чтобы не боялась, а потом это успело войти в привычку, есть человеческую пищу, вести человеческие разговоры. Было даже интересно, но всё равно, словно бы она играла в эту жизнь, в почти человеческую жизнь, а не делала это естественно.
- Приятного, - ровно ответила девушка, на мгновение задумавшись над значением этого слова в целом и о его применении по отношению к ней в частности. Было ли ей приятно есть? Вызывало ли у неё аппетит эта еда? Отвращения или отторжения от процесса поглощения человеческих продуктов не возникало, но и особо приятных ощущений она не испытывала. Хотя надо было признать, в чём-то содержимое тарелки было вкусным. Странным, но вкусным.
- Ты бы лучше ела, а не болтала, - пробурчала Вива, на секунду отвлекшись. Выбирая на тарелке что-то такое, что по её мнению должно отвечать её вкусовым пристрастием, она отправляла это в рот и тщательно, даже в чем-то методично, но аккуратно пережевывала. Ела она довольно быстро, но это угадывалась не в движениях, а в том, как скоро опустошалась её порция. – Ты же знаешь, что Айзен-сама, Тоусен-сама и Ичимару-сама – шинигами, - вернулась она к разговору уже после того, как съела всё, что было у неё в порции. - Они привыкли к такой пищи, - "и я даже не уверена, что они могут без неё обходиться", - подумала фрассион, на секунду нахмурившись, но быстро выкинув эти мысли из головы. - Арранкары не помнят своей человеческой жизни, - Вива не стала пояснять, что как таковой человеческой жизни для арранкаров и не было никогда. Они были рождены в сгустке массы, полученной из множества существ и называемом гилианом. Ни родных, ни близких, ни того, что когда-то делало их души человеческими, не было. Только голод. - Насколько я знаю - да, Тоусен-сама увлекается готовкой, но он ли этим здесь занимается, не знаю. Если очень интересно, могу попробовать выяснить.

+1

9

- Да, сейчас съем, просто я хочу, чтобы оно остыло. Понимаешь карри с рыбой всегда вкуснее, когда холодное. Я хотела попросить сделать его с мороженным, но не знаю есть ли оно в вас на кухне, а доставлять проблемы я не хочу, - Иноуэ вздохнула и вернулась к ковырянию в тарелке. На самом деле не настолько уж она была и голодна - предлог о том, что пора было обедать, был лишь для того, чтобы арранкар не допытывалась до того, почему она расстроилась или же не расспрашивала о том, что она видела в лаборатории. От чего-то, девушка была уверена в том, что если она будет болтать, то никто ей за это спасибо не скажет. Впрочем, в том, что ее будет кто-то ругать, она тоже сомневалась. Девушка снова вздохнула и вернулась к потрошению рыбы, которая уже больше напоминала молотый фарш. Отчего-то это казалось обидным. Нет, не измельченная пищу, а вот такое равнодушное отношение. Словно бы ее и не существовало вовсе. Словно все равно, что с ней происходит, где она ходит, что слышит и видит. Так убийца рассказывает своей жертве перед смертью совершенно все, без утайки. Потому что знает, что жить ей все равно осталось недолго. Глупый пример, но в голове почему-то всплыл именно он. Хотя ситуация была в чем-то схожая - зачем скрывать что-то когда знаешь, что она никуда не денется из Лас-Ночес? Можно было подумать, что это своеобразная степень доверия, ведь она на их стороне, но... По сравнению с первым вариантом это казалось маловероятным.

- Понятно, - неопределенно протянула девушка и наконец-то принялась за еду. Почему-то об этом она совершенно забыла, а еще это совершенно не укладывалось у нее в голове. Хотя вот странно - Рукия-сан, Ренджи-сан, остальные ее знакомые шинигами питались так же как и люди, а Рангику-сан так вообще обожала ее стряпню, которую большинство знакомых почему-то считало странной и несъедобной. Девушка задумалась. Да, наверное тройка правящих шинигами должна питаться чем-то... человеческим. Хотя, глядя на Ичимару Гина она отчего-то с легкостью могла представить как он ловит кого-то небольшого и потом с наслаждением обсасывает его косточки. Как лисица, поймавшая мышь. - Хм.. или же лисицы едят мышей вместе с костями?

То, что она сказала это вслух, Иноуэ не заметила и принялась старательно собирать с тарелки еду. Делала она это медленно, иногда с интересом посматривая на Виву. Оставаться одной снова совсем не хотелось, но общение с довольно молчаливой девушкой обычно не клеилось. Спрашивать о каких-то неясных арранкарских делах? Но о чем? Она была совершенно без понятий, как ее надзиратели проводят свое свободное время.
- А мне было бы интересно тоже попробовать что-то приготовить, - она бросила пробную удочку для разговора и принялась за десерт, - Как думаете, Тоусен-сан бы согласился научить меня чему-нибудь? А то мне всегда говорят что я кошмарно готовлю, а девушка должна уметь кулинарничать, иначе ее никто в жены не возьмет. Ну, примерно так мне братик говорил.

+3

10

Если Иноуэ хотела подобным выпадом удивить арранкара или шокировать, но ей это не удалось. У фрассиона были весьма смутные представления как о человеческом поведении, так и о их обычиях, поэтому судить об этой расе ей приходилось по словам и действиям Орихимэ. "Они и так едят?" - с толикой любопытства подумала Вива, пытаясь представить насколько это гастрономически логично. Получалось не очень. Или арранкарская логика совсем не подходила под человеческую, или у них слишком не совпадали вкусы.
- Я могу испросить в следующий раз заранее... но вряд ли в таком случае составлю тебе компанию, - проговорила фрассион ровно. Пробовать мелкие эксперименты с едой от Иноуэ ей уже приходилось и это совсем не доставило удовольствия. Если еда с кухни казалась если не вкусной, то хотя бы приемлемой, то теми вкусовыми сочетаниями, которыми пробовала кормить Орихиме, с успехом можно было пытать слабонервных пустых. Последнее Вива даже взяла на заметку.

- Скорее всего, - девушку давно не удивляли и мысли Иноуэ вслух. Хотя логический ряд ненадолго подвешивал. Вива никак не могла избавиться от привычки пытаться додуматься, какими путями Орихимэ пришла к той или иной мысли. Последнее ей вряд ли удавалось. Впрочем, она почти никогда не уточняла, вполне обоснованно опасаясь последующих объяснений. - Мыши не такие большие, чтобы объедать их плоть, оставляя кости. Не говоря уже о том, что лисы не склонны к потрошению тушки. Но к чему ты это? - в этот раз она решила, что этот вопрос безопасней развития разговора о еде.
"Интересно, за кого она надеется выйти здесь замуж?" - подумала Вива, отставляя опустошенную тарелку и беря в руки кружку с чаем. Чай в Уэко любили и уважали, а даже если не любили, то уважали. Как-то не прилично было плохо относиться к напитку, который предпочитал духовный предводитель.
- Я поинтересуюсь у Тоусена-сама. Насколько могу судить, он большой любитель учить, - проговорила девушка, отхлебывая уже подстывший чай.

0

11

Приближался тот момент, когда ковыряться было не в чем. Иноуэ вздохнула и отставила тарелку, по которой тонким слоем были размазаны остатки обеда - голода не было, к тому же она была точно уверена (а если уж правильно говорить - точно знала) что пройдет совсем мало времени, прежде чем акт скармливания ей пищевых запасов повторится. Иноуэ вздохнула еще раз и вытянула ноги, откидываясь на диван.
- Так обычно всегда случается, - обычно? Странное слово, учитывая то, что уже год ее обычной жизнью стал долгий и тяжелый сон без сновидений. Однообразие бесцветных будней, две пары зеленых глаз, минимум движений, минимум разговоров - по сравнению с этим мертвым миром вечно повторяющаяся школьная жизнь с ее уроками, радостями, ссорами, тестами казалась такой веселой и нереальной, - Когда я готовлю о-бенто, то девочки стараются не пробовать. Они очень вежливые, но знаете Вива-сан, мне порой кажется, что у меня действительно странный вкус в еде. Но так намного лучше - вкус становится ярче и насыщенней... Потому что иначе его можно не почувствовать...

Она замолчала, вспоминая. Отчего-то именно воспоминания о школе были единственным, что более всего помнилось. Память хранила обрывки школьных знаний, заданий по литературе или математике, а еще - бег по спортивной дорожке, уроки готовки, улыбки подружек, Тацки-чан... Интересно, когда же она в последний раз делала о-бенто? И каким было последнее? Не вспомнить...  Как бы она хотела сейчас приготовить обычные бутерброды и съесть их с друзьями в обеденный перерыв, сидя под деревом на траве или на крыше. Хотя.. на крыше обычно обедали мальчики. Или почитать книгу. Увидеть солнце - настоящее теплое солнце. Связать шарф на новый год, постирать белье, ловить цикад или решить обычное домашнее задание... Она хотела вернуться в настоящую жизнь и жить. Она была живой. Но существа вокруг нее не понимали, что значит лето и цикады, а еще фейерверки, опавшие листья. Они были другими... Задумавшись, Иноуэ не сразу поняла что сказала ей девушка арранкар, а когда поняла широко распахнула глаза:

- То есть, Ичимару-сан есть мышей целиком? - или разрезая аккуратно на кусочки. Странная картина - бегающая по тарелки мышь и альбинос, лениво тыкающий в нее вилкой. Орихимэ помотала головой, концентрируясь уже на другой волнующей мысли, - Вива-сан, а вы что телепат? Вы умеете читать мысли?
Чашечка с напитком была горячей, она подула на нее и поставила на место, виновато улыбаясь.

- Горячий. Я буду очень рада. Мне нравится учится. Узнавать новое - это так волнующе! - сегодняшний день был немного другим чем много-много дней до этого. А еще было немного грустно. Девушка потянулась к сахарнице, но тут же чуть сморщилась от боли - плечо, за которое ее поднял Улькиорра все еще болело. Иноуэ досадливо потерла ноющее место. Теперь в том, что на месте стальной хватки Кватро остался синяк она не сомневалась. Отчего-то стало очень обидно - он постоянно называл ее слабой, но при этом никогда не делал скидку на эту слабость. Порой, количество отметин на руках зашкаливало, хотя она точно знала, что он это делает не нарочно. Сегодня тоже - ее просто подняли на ноги, но.. но... можно же было это сделать как-нибудь по-другому?! Иноуэ покусала губу и посмотрела на девушку, думая стоит ли ее попросить, - Вива-сан, можно вас попросить... Сможете мне достать мазь от синяков? Ну, или просто лечебную?

+1

12

-------------> Южные коридоры

По мере возможности незаметно (Гин не слишком любил привлекать к себе лишнее внимание) свернув в коридорчик, ведущий в сторону покоев, альбинос довольно быстро нашел нужную дверь и без стука вошел. В несколько секунд обозрев ситуацию, Ичимару сначала задержал прищуренный взгляд красных глаз на Иноуэ, и только потом  обратил внимание поднявшегося арранкара.
- Приятного аппетита, - облокотившись на косяк, он засунул белые, тонкие руки в карманы. Гин вполне мог говорить и при фрассии, но лишнее присутствие только раздражало, а к рыжеволосой девочке у него ещё осталось несколько личных вопросов, которые выяснить раньше не представлялось возможным. К тому же Ичимару заметил, что при наличии дополнительных субъектов, способность Иноуэ говорить логично стремительно снижалась. Так у Октавы она явно сильно стушевалась. Возможно, что-то в арранкарах заставляло её сознание зацикливаться, теряя связь с действительностью. Сильно в этот процесс альбинос не вникал, но ему было интересно, как далеко может зайти очередная марионетка Айзена.
– Я смотрю, Вива, ты закончила? В таком случае пройдись по направлению к лабораториям. Улькиорра забыл у Заеля одну цепочку. Она ему нужна. С Иноуэ пока посижу я, - ласково улыбнулся Ичимару, проходя в комнату и занимая место на диванчики невдалеке от девушки. – Мы с ней хорошие друзья, поэтому она не будет меня бояться, не так ли? – вопрос был обращен к Орихиме, но не оставлял сомнений в том, что какого-то подтверждения со стороны Иноуэ не требовал.

+1

13

Сколько Вива не старалась выработать вполне человеческую модель поведения, чтобы Иноуэ было удобно, и она лишний раз не замыкалась, осложняя любое контактирование с её персоной, ничего толкового из этого не выходило. По крайней мере, сама Вива результативности своих попыток не замечала. Возможно, причина таилась в том, что её стремление не столько было искреннем, сколько выражало степень природного любопытства фрассиона. Ведь ей казалось действительно интересной идея проникнуть в человеческое сердце, узнать, чем они живут, понять их. Чисто технически процесс их жизнедеятельности был более чем ясным, но Вива нередко запечатала, что Иноуэ не хватает чего-то большего, чем еда, вода или даже беседа. Чего именно она понять не могла, и это непонимание вызывало что-то схожее с раздражением. Никогда прежде ей не приходилось раз за разом делать то, что не получалось; то, до чего не удавалось дойти логическим путем.
- Может быть, у тебя просто проблемы с ощущением вкуса? - предположила фрассион. - В таком случае, можно было озадачить Заеля. Думаю, Айзен-сама был бы не против, а Октава вполне мог бы тебе помочь... - думать о том, каким методом розоволосый арранкар будет ей "помогать", Вива даже не собиралась. Во-первых, если её предложение было неверным, Улькиорра и Айзен не позволят ему осуществиться. Во-вторых, она искренне сомневалась, что Иноуэ возгорит желанием контактировать с ученым после сегодняшнего. Назвать Гранца приятным собеседником не могла даже арранкар, которой до этого должно быть довольно все равно.
- Эм... - на секунду она задумалась. Ей не хотелось обсуждать альбиноса и она не знала, стоит ли разочаровывать девушку, правдой. - Вообще-то Ичимару-сама шинигами, а ты говорила вслух, - осторожно произнесла фрассион. У неё вообще было повышенное чувство осторожности, позволяющее не столько выбираться из конфликтов, сколько просто в них не вступать. Особенно если это возможные конфликты с сильными мира сего.
"Да, сколько он может быть горячим?!" - девушка не была вспыльчивой, более того многие назвали бы её неэмоциональной, но как такового терпения в подобных этой ситуации, наверное, не хватало. Постоянно приходилось занимать мысли чем-то другим, чтобы не раздражаться от того, как этот человек делает все медленно. "Наверное, она так медленно ест, потому что никто никогда не вырывал у неё пищу из пасти. У неё никогда не было риска быть съеденной во время приема пищи. И вообще, её жизнь несравнима с тем, в какую ситуацию она попала сейчас. Пытаться заставить её жить в согласии с нашими традициями глупо", - в который раз внушала себе девушка.
- Лечением у нас занимается Октава... я, конечно, могла бы попробовать использовать наши средства, но на самом деле сомневаюсь, что они будут действенны, - фрассион была удивлена. Насколько она помнила, способности Иноуэ имели как раз восстановительный характер, а не лечебный. Ей хотелось поинтересоваться, неужели Орихиме не могла помочь себе сама, но прежде чем Вива это сделала, открылась дверь.
- Здравствуйте, Ичимару-сама, - арранкар поднялась со своего место и качнула головой в качестве поклона. "Что он тут забыл?" - досадливо подумала про себя девушка и скосила взгляд зеленых глаз на Иноуэ. Сейчас её явно выпроваживали, чтобы остаться с человеком наедине. Насколько Ичимару был опасен для Орихиме, Вива не представляла, но к сожалению, не имела не малейшей возможности избежать своего ухода. Да и, даже если бы она осталась, пользу от неё было как от козла молока. Пусть Гин сейчас в гикае, вряд ли она могла как-то защитить Иноуэ от альбиноса. – Как скажите.

------------> Лаборатория

+1

14

Иноуэ подняла на девушку арранкара немного заинтересованный взгляд. Объяснение того, что у нее проблемы со вкусом при помощи науки было забавным. Хотя, сама Иноуэ была точно уверена, что все у нее с вкусовыми рецепторами нормально, просто люди ведь разные. Кому-то нравиться острое, кому-то соленое, кто-то любит нори-удон, а кто-то терпеть не может вареный лук. Так же и она. Ну подумаешь, любит сыр с вареньем и белую рыбу с мармеладом - ей ведь вкусно, и Рангику-сан тоже понравилось - так что ничего странного тут нет. Странным был розоволосый ученый, которого она видела сегодня утром. Девушка зябко повела плечами, словно бы ей было холодно или она увидела что-то омерзительное.
- Вива-сан, ну зачем вы мне ужасы рассказываете во время еды. Я же больше есть не смогу, - она сделала страдальческий вид, улыбаясь. На самом деле, есть не хотелось. А размазанная по тарелке тонким слоем еда была малопривлекательной и уже давно холодной. Иноуэ вздохнула - нужно больше следить за собой, а то вот так говоришь вслух всякие глупости, а потом удивляешься тому, что тебе странной считают.

Сахар медленно таял в глубине черной кружки. Было немного странно все в этом мире - черное и белое. Даже в посуде - белые тарелки, черные кружки. И две рыжие девушки в белом, склонившие головки над столиком с черными кружками. Круглым столиком. Ну просто клуб чернокружников!
- Нет, я не про это говорила, - она обняла маленькими ладошками чашечку, - Нэ, Вива-сан, смотри - у меня кружка черная и у тебя. Значит мы с тобой клуб чернокружников, - она разулыбалась, собираясь рассказать про то что в школах часто дети ходят в разные кружки, но тут дверь открылась, впуская нового посетителя. Удивиться тому, что сегодня их для ее скромной персоны много, Иноуэ не успела - по коже пробежал неприятный холодок. Говорят же - помяни черта - явиться, тут тоже самое - они с Вивой только что говорили про белого Лиса, и он не замедлил появиться. Впрочем, ничего плохого ей альбинос никогда не делал, да и выглядел странно. В другой одежде, он ничем не отличался от простого человека. Разве что казался еще более худым, чем обычно. Но, Иноуэ не могла сказать, когда чувство опасности, исходившее от этого шинигами было больше - когда он улыбаясь, прятал в широких рукавах свои худые белые руки, или когда вот так просто садился рядом.

- Спасибо, Ичимару-сан! А мы уже закончили, чай вот пьем, -  Иноуэ улыбнулась и подняла в руке кружку, скосив взгляд на Виву и столкнувшись с ней взглядом. Стало немного неуютно. Она, конечно, была наивной, но все равно понимала, что зеленоглазую девушку просто-напросто убирают из комнаты. Стало еще неуютней. Иноуэ поежилась и придвинулась к валику дивана, подальше от альбиноса, который в своих джинсах и рубашке отчего-то казался маньяком из какой-нибудь дорамы. Тоскливо проводив девушку взглядом, Орихимэ настороженно посмотрела на Лиса.
- У нас был клуб чернокружников, - она взяла со стола пустую чашечку Вивы  и поставила рядом со своей. Вышло почему-то одиноко, - И мы про вас говорили, Ичимару-сан. Выходит вы как демон из сказки - если про вас говорить, то приходите, - она бледно улыбнулась, не зная куда себя деть. Шутка вышла глупой. А еще, только сейчас она поняла что боится. Боится, хотя опасности нет.

+1

15

Избавиться от общества фрассиона было на удивление легко. За это Ичимару и любил рационально сложенные личности. Никаких тебе проблем, слов о чести, достоинстве и прочей ерунде, которой так любят прикрываться не в меру активные люди, а только четкое исполнение приказа. Впрочем, за арранкарами в большинстве своем, несмотря на их определенную дикость, вообще водилась строгая дисциплина. Ичимару так полагал, что связана она скорее с силовой иерархией, где любой сильный может сожрать слабого, нежели с любовью к порядку.
Проводив взглядом фрассиона, Гин оценивающе посмотрел на Иноуэ. Выглядела она определенно лучше, но, судя по тарелки, особым аппетитом не страдала. Это печально. В его планы было потрепать ей нервы, чтобы выяснить, как глубоко она спряталась в этой оболочке по имени Иноуэ Орихиме, а не уничтожить оставшуюся нервную систему под корень.
- Правда? - удивленно приподнял брови Ичимару и выразительно посмотрел на тарелку, по которой еда была старательно размазана. – Орихиме-чан (ты же не против такого обращения?), тебе не кажется, что перед походом в Каракуру следует набраться сил?
Его намерения вытащить девушку в Генсей в большей степени связаны с любопытством, в меньшей с просьбой. Все-таки лис вполне способен оценить смелость испуганного до смерти человека, а чтобы просить у него, нужна немереная смелость. Доверия Гин не вызывал и, наверное, даже заслуженно. Опираясь только на свои понятия о принципах, он варьировал свое поведение в зависимости от ситуации. Кому-то это казалось бесчестным, кто-то считал это трусостью, а Ичимару не был и вполовину так жесток и изворотлив как бы мог. Лису просто нравилось давать определенную фору.
Кроме того ему было интересно сможет ли он уговорить Айзена отпустить с ним девочку. Смог. С данного момента стоило задуматься почему? Поверить в то, что ками просто решил ублажить прихоть своего верного лейтенанта Гин не мог. У него вообще были большие проблемы с верой. Все-таки он предпочитал знать точно или как минимум строить предположения, проверяемые на практике. Сейчас Ичимару этим и занимался.
- Демон? Если и демон, то какой? – альбинос, не успев удивиться, растянулся в улыбке. В чем-то подобное определение было даже лестным, особенно учитывая наличие таких слухов везде, где являл себя Ичимару. – Увы, я вполне зауряден и пришел не потому, что вы обо мне говорили, - расстроено протянул Гин, закидывая ногу на ногу. Одежда на его взгляд была не слишком удобной – сковывала движения, а он действительно расстроился – иметь подобный талант было бы очень удобно. – А что вы обо мне говорили? – просто и с любопытством. Таким тоном спрашивают то, что не имеет практическое значение и на что можно не отвечать. Вопросы же альбиноса мало кто рискнул бы проигнорировать.
- Нэ, Орихимэ-чан, скажи мне, ты уверена, что хочешь в Каракуру? – перед тем, как спросить, Гин выдержал паузу, чтобы отделить одну мысль от другой. Более того, он спросил именно тогда, когда Иноуэ порывалась ответить на его предыдущие реплики, чем самым обрывая её мысль и перебирая. Ичимару даже изменил тон на очевидно вкрадчивый с едва заметными стальными нотками и все ради того, чтобы девушка поняла – это и есть то, зачем он пришел. – Вполне возможно в случае, если ты пойдешь с нами, тебе придется сражаться с твоими маленькими человеческими друзьями.

+3

16

В комнате отчего-то стало неожиданно холодно и пусто, словно пространство вокруг оторвалось от окружающего ее мира и поплыло куда-то, подобно лодке. Может быть в открытый космос, а может быть - в безбрежное море. Все одно - сколько не смотри вперед - одна холодная темнота. Сгустившийся воздух отказывался свободно проникать в легкие, он был тяжелым и каким-то липким, заставляя через раз вздыхать глубоко, словно бы пытаясь насытится не хватающим кислородом заранее. Иноуэ бледно улыбнулась, обнимая себя за плечи, и покачала головой.

- Я не голодна, - плечи и руки дрожали, мелко и неудержимо, даже держа их вместе она не могла ни унять дрожь, ни согреться. Легкое настроение улетучилось еще быстрее, чем пришло - рядом с улыбающимся белым человеком она чувствовала себя неуютно. Описать возникающее ощущение было сложно. Словно что-то сдавливало горло, запихивая в него обратно слова. От этого покрывались холодным потом лоб и шея, спина и впадина между полных грудей. А когда она подняла все же на альбиноса взгляд, дышать стало совсем сложно. Возникла глупая мысль, что наверное именно так себя чувствуют кролики находясь перед немигающим взглядом змеи. Девушка непроизвольно сглотнула, но горло было сухим. - Это правда, - быстро и зачем-то добавила она, прежде чем снова спрятать глаза. "Боятся нечего" - ласково уговаривал разум, но трепыхающееся сердце не желало слушать. Пальцы только сильнее впились в плечи. Она предполагала, зачем к ней пришел белый лис, знала что последует потом, она... наверное, должна была радоваться, но не выходило.

- А? - погруженная в свои мысли, она не сразу поняла суть вопроса, - Мы говорили сначала не совсем про вас, а про то, как лисы едят мышей, а потом...
Ее торопливый лепет, ее разрозненные мысли, которые только начали цепляться одна за другой - были за минуту разбиты всего одним вопросом. Зрачок расширился, закрывая собой радужку, девочка вжалась в спинку дивана и подтянула к себе ноги. Действительно, уверенна ли она? Хотела ли она в мир живых? К ласковому солнцу и желтым кленам, синей реке и голубому небу - в городе сейчас, наверное, осень, и школьники уже одели тонкие свитера... В лавочках торгового ряда уже начинаются распродажи овощей, чтобы их потом можно было замариновать к зиме... Или сейчас зима? Серое холодное небо и облака похожие на клубки шерсти, холодный ветер, и может быть - скоро пойдет снег... Новый год, с рождественским кексом, очередь к храму, мандарины... Или сейчас лето? Когда кричат цикады и над асфальтом поднимается пар, или сезон дождей, фестивали... А может быть, сейчас первая неделя апреля... Когда цветет сакура, и школьники начинают новый учебный год? Сердце сдавило болью - хотела ли она увидеть это все еще хоть раз? Придти в школьный двор, посидеть за партой? Воспоминания о классе были смазанными. Она помнила отдельные лица, но не помнила, почему эти люди ей так улыбались. Все эти лица с улыбками, летние дожди и падающие лепестки сакуры слепились в один большой неразделимый ком, под названием Воспоминания.
- Да, я хочу.
Друзья и одноклассники потеряли имена, став "Друзьями" и "Одноклассниками", а имена - она помнила их... Тацки-чан, Куросаки-кун, Ишида-кун, Садо-кун... Сражаться в ними? С Тацки-чан, которая ее всегда защищала, которая была ей самой дорогой и близкой подругой? Но зачем? И с Куросаки-куном... Он ведь был в Лас-Ночесе, приходил к ней, и все остальные тоже... Зачем с ними драться? Иноуэ непонимающе посмотрела на альбиноса.
- Зачем? - серые прозрачные глаза пытались найти ответы на бледном лице, - Зачем нам с ними драться?

+1

17

Реакция Иноуэ была ожидаемой, но, тем не менее, наводящей тоску. Конечно, первую часть про лис и мышей Ичимару решил пропустить мимо ушей, мало ли к чему могли привести подобные размышления, при неудержимом желании узнать поподробнее и на примерах. К тому же все эти мелочи, необходимые, чтобы завести разговор так, чтобы сразу не ввести чувствительную натуру в панику сразу, фактически себя исчерпали с того момента, как Гин перешел к основной теме беседы.
- Хорошо, - уголки губ Ичимару поползли выше. Разумеется, Орихиме была не слишком интересным объектом наблюдения при учете пассивности её реагирования на окружающую среду, но Гин был уверен, что такая реакция обусловлена больше внутренними факторами, чем внешними. Иначе говоря, она так глубоко повязла в себе, что не могла себе позволить прочувствовать всё удовольствие от того, что происходит вне её персоны. Подобный эгоцетризм одновременно раздражал альбиноса и вызывал навязчивое ощущение дежавю. Кажется, где-то он уже видел и эту пустую решимость, и эту пассивность в принятии действительности. Неужели все принцессы, которых закрывали в белых башнях, обязаны вести себя таким образом – сдаться и ждать, когда мир изменится в лучшую для них сторону?
В целом в том случае предпосылками к такому поведению была совсем другая ситуация, да и Орихиме не растеряла надежд, но её осознание мира явно отличалось от того, чем он являлся на самом деле. Ичимару взял на себя обязанность раскрыть девочки глаза. Разумеется, он делал это не из каких-то гуманных соображений. Судьба принцессы его волновала постольку поскольку, но было очень интересно, насколько её «запрограммированность» будет работать при экстремальных условиях. А для этого нужно было проверить её заранее.
- А ты как думаешь, Орихиме-чан? – в голосе альбиноса промелькнули язвительные нотки. Ответить на её вопросы было легко, но для этого нужно считать девушку откровенной дурой. На такую промывка мозгов Айзеном не должна была подействовать за неимением самих мозгов. – К сожалению, мы, - Гин специально выделил это слово, присоединяя её – человека – к их группе, - с твоими друзьями находимся не в слишком хороших отношениях. Я так полагаю, как только они нас увидят, то тут же схватятся за оружие. В таком случае, у нас просто не останется выбора. Что тогда будешь делать ты, мм?

+1

18

Девочка настороженно смотрела на сидящего рядом мужчину. Глаза не видели опасности, но инстинкты кричали о том, что белый кролик таки попался в кольца удава. Человек глупо делает, когда перестает слушать то, что говорит ему интуиция. Инстинкты - это все что связывает их с животными, возвращая к корням. Говорят, что голос разума важнее, но это не так - разум дает самоуверенность, а это опасность. Вот и сейчас, вместо того, чтобы бежать как можно дальше, от источника опасности, она лишь слабо и неуверенно улыбалась ему в ответ, в то время как в глубине души ее жил страх. Его поселяли в ней слова и улыбки, наклон головы, морщинки у глаз, прищур... Она не боялась боли или жестокости, нет. Она была готова к побоям, но знала, что этот человек ее не тронет. Страх к альбиносу был другого рода. Он поднял свою голову тогда, когда он задал один из первых своих вопросов, как-то по-особенному лениво и ласково разлепляя губы, с которых слетали тягучие звуки. Эти звуки просачивались в уши, сквозь нее, пробирались в нутро, до самого сердца, сжимая его ледяными когтями. Она боялась. Боялась того, что могли открыть эти слова, правды или лжи... И, отчаянно желала услышать хоть что-то, что могло приподнять завесу белого тумана, что кружился в ее голове, наполняя ее странными картинами и видениями, толи сном, толи явью. То, что она помнила, шло в разрез с тем, что она считала правильным - поведением, словами, поступками. Например, сегодня утром, она думала о том, что поход в Каракуру будет для нее спасением, что может быть, тогда у нее получится... сделать что? Она не могла вспомнить, почему так ждала этого похода. Наверное, все дело было в том, что она действительно очень соскучилась по своим друзьям и живому миру.

- Куросаки-кун ведь был здесь, - в ее тихом голосе уверенность и беспокойство, а глаза прозрачны и пытаются найти ответ в красных угольках чужих глаз, - В белой одежде, он сражался вместе с арранкарами, тогда, у стены? Он ведь... служит интересам Айзен-сама? Так? - по коже пробежал неуютный холодок. В памяти всплыла еще одна картина - Ичиго, стоит прямо перед ней, его меч обнажен, а на траве лежат Садо-кун и Тацки-чан, а Куросаки-кун что-то гневно говорит и метит мечом... в арранкара. За спиной которого стоит Улькиорра... Картина была болезненно четкой, такой что Иноуэ поняла сразу и навсегда - это действительно было. А еще, год назад все было не так, как она думала. Ичиго пришел не потому, что подчиняется Владыке, а потому... Рыжие брови изломились, и девушка потерла пальцами виски - голова как всегда раскалывалась, словно в виски забили гвозди. Катринка-воспоминание подтвердилась словами белого лиса. Девочка вскинула запуганные, непонимающие глаза, - Нет... Не может быть! Куросаки-кун и все... они враги? И они будут с вами сражаться? Но, этого не может быть. Потому что, - она запнулась, окончательно растерявшись, - потому что... - мозаика не складывалась. И она решилась на последний, самый важный вопрос, - Если мои друзья враги, то тогда почему я у вас?

+2

19

«Вот значит как», - глаза альбиноса едва заметно сощурились сильнее обычного, а длинные белые пальцы задумчиво прошлись вдоль узкого подбородка. С непривычки, без широких рукавов, Гин чувствовал себя немного скованно, не зная, куда можно деть собственные руки. Это вряд ли казалось слишком очевидным, но несколько меняло поведение. Ичимару задумчиво усмехнулся. Когда девочка довольно внезапно попросилась в Каракуру, лис посчитал такой поворот событий забавным. Тогда он не знал о той путанице, которая творилась у неё в голове. Теперь, когда затуманенные мысли девочки собирались в одну картинку, становилось очевидным, что в её мозаике не хватало некоторых деталей.
Неровная, сбитая речь Орихиме открывала большие, наивные, голубые глаза на путаницу, творящуюся в рыжей головушке. До того как ряд вопросов был задан вслух, девочка держалась в сомнительном состоянии равновесия между той реальностью, которую она знала и той, в которую верила. Её психика пыталась соединить разрозненные кусочки памяти в одну картину, крутя кусочки–пазллы и так и эдак, но все больше и больше вязнув в липкой жиже под названием реальность.
Только-только устоявшаяся картина рушилась на глазах.
За последний год он не сподобился узнать подробности «воспитания» Орихиме и сейчас немного об этом жалел, но в силу характера испытывал что-то вроде дополнительного стимула – теперь было принципиально интересно вывести девочку из личного зазеркалья без подсказки. Позже можно было даже похвастаться Айзену. Или даже не хвастаться, пускай лучше сам узнает – посмотрим, как ему понравится такой расклад.
- Значит, ты не помнишь, как сюда попала? Не помнишь, зачем? – в голосе Гина было лишь преувеличенное любопытство. «Какая удобная позиция… не помнить», - черты лица альбиноса заострились. Самообман, как форма спасения от действительности, не казался ему удачным решением. Более того в таком поведении было что-то особенно раздражающее. – Хочешь, - Ичимару наклонился вперед, приближаясь к испуганно жмущейся к подлокотнику дивана девочке, - я расскажу, как все было. Расскажу, зачем ты оставила своих друзей и пришла сюда с Улькиоррой.

+2

20

Человеку свойственно боятся. Боятся всего - прошлого и будущего, откровенности, любви, чужого понимания, инстинктов, неприятных ситуаций. Не потому, что это трусость, нет.. Просто так проще жить. Не задумывать, не разрешать проблемы, ровно, по накатанной и плотно утрамбованной дорожке. Спускаться в свой личный Ад под названием Равнодушие. Или Беспечность. Или Наивность - у кого что. Главное то, что не замечать проблему куда более приятно, чем решать ее...

Не думать о том, что было до этого, было просто. Смирится с постоянной сонливостью, провалами в памяти, головными болями. Не знать, не вспоминать, оставаться наивной и послушной. Никакой. Такой же пустой внутри, как и этот мир вокруг нее. Говорят, что человек становится тем, что его окружает - так же и с ней. Она была яркой, смешной и радостной - она жила. Она стала пустой, никакой, блеклой - она все еще жила, но мир вокруг был миром мертвых. Интересно, стала ли она тоже мертвой, когда пришла сюда? Или умерло только ее сердце?

Желание знать было сильнее. Зачем быть пустой, если можно жить? Она так изголодалась - по чувствам, ощущениям, солнечному свету. Она хотела знать - смотря в насмешливый изгиб чужих глаз, Иноуэ понимала, что услышанное не будет приятным, что это может быть ложью, хотя на такую милость она не рассчитывала. Пусть... Пусть так. Лучше пусть болит сердце, пусть она узнает самое страшное - так она будет знать, что все еще жива, что не стала частью этого мира, сливаясь со стенами своей комнаты, словно врастая своим существом в безжизненный камень.
- Я помню, что меня привел Улькиорра-сан, - девочка нервно покусала пухлые губы. Она смотрела на свои руки, словно на них были написаны подсказки, - Меня привели, потому что мои способности были нужны Айзену-сама, - это она знала и помнила. Смыкающуюся за спиной гарганту, первое появление в Зале, потом - разговор в приемной Владыки. Он сказал, что она необходима ему... Это она помнила. Больше было не нужно - именно это нашептывало что-то внутри, заставляя опускать глаза и подчиняться. На медленно наклоняющегося альбиноса девочка смотрела почти с отчаяньем - дрожь бет тело, от страха руки липкие, потные, но не деться никуда - только ожидать, что будет дальше, или прикосновения длинных бледных пальцев. Почему-то казалось, что они липкие и холодные. В негромком голосе Ичимару ей слышался змеиный шепот. Проглотить ком в горле, пытаясь смотреть в глаза и не вжиматься в спинку, стараясь отстраниться.
- Я хочу, - голос сел, сорвался на хрип, - расскажите мне, пожалуйста.

+2


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Комната Иноуэ