Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Штаб-квартира 8-го отряда


Штаб-квартира 8-го отряда

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

Паренек, как казалось самому Шунcую, потихоньку расслаблялся. Это было важно. Важно потому, что само военное положение предполагает много неудобств, но если все будут в это время действительно постоянно настороже, то убьет их не враг, а их собственное волнение. Даже в таких ситуациях нужно было уметь отдохнуть. Отдохнуть от самого себя в первую очередь. Иначе можно действительно так глубоко окопаться, что не выберешься никогда. Возможно, что именно это позволяло капитану восьмого отряда, даже не смотря на раннее утро, предложить парню выпить. Ему нужно расслабиться более, чем кому-либо в Готее 13. Просто парню не повезло. Шунсуй все еще не мог понять, что же такого сделал Кенсей, что бы парнишка так сильно привязался к нему и сделал "это" тату, учитывая, что детей с их детским поведением Мугурума терпеть не мог. Но это не важно. Важно, что две фигуры, за которыми следовал парень, выбили у него из рук, и это было настоящим испытанием. Дважды оправляться от подобного - тяжело. Очень тяжело. Но парень справлялся. Это - не могло не радовать. Хисаги можно было только похвалить, но все же, он не должен так сильно напрягаться. Усталость возьмет свое быстрее. Хотя, вспоминая вчерашний день, мужчина отчетливо понимал, что не ему говорить о подобном. Повинуясь порыву, Кьераку опустошил еще одну пиалу, после чего откинулся, смотря в потолок.
На вопрос парня он мог ответить только простыми словами, хотя сейчас это - скорее плюс, чем минус.
- Я не говорю того, в чем не уверен. - проговорил мужчина, позволяя себе уже не просто откинуться, а улечься на бок, подперев рукою голову. Вся эта официальность была не для такого человека, как Шун. Не то, что бы он не умел соблюдать эти нормы, просто все это было чем-то, что его мало интересовало. Все же, по мнению самого Кьераку, человек должен быть естественен, иначе он заворачивается в кокон, и становиться чем-то... чем-то чем он быть не должен, машиной, заложником внутри самого себя. Все же красота - именно в естественности. И отказываться от нее, в какой-то степени – предательство. И возможно именно этой естественности не хватает лейтенанту девятого. Шунсуй отчетливо услышал, как парень хотел по привычки назвать Тоусена капитаном, а возможно потому, что это не привычка, а потому, что парень действительно все еще считает "слепого" своим капитаном. Да, у  Шуна были претензии к этому человеку, но... Но когда он услышал слова Шухея, капитан восьмого мог только легко улыбнуться и, посмотрев в глаза парню, сказать
- Не надо сдерживаться. В этом кабинете, - проговорил мужчина, после чего обернулся, осмотрелся в кабинете и проговорил уже шепотом. - Во всяком случае, пока Нанао-тян нет, - после чего перешел на нормальную речь с нотками веселости. - Нету официальных правил. Говори то, что думаешь. Никто не обвинит тебя здесь, не беспокойся.
После этого Шунсуй позволил парню договорить и только после этого, отпив из чарки и наполнив ее, он продолжил.
- Некоторые подозревали. «Некоторый», если быть более точным. Некоторые говорили, что он - удачлив, а некоторые, что он струсил и бросил всю команду. Твердого мнения ни у кого не было. Да и не могло его быть в такой ситуации ни у кого... Кроме "совета".
Последнюю фразу мужчина произнес уже даже с каким-то презрением. Он слишком часто видел, как эти люди ошибаются, и не хотел принимать их не только по этому. Причина лежала несколько глубже, но делиться ею с парнем Кьераку не хотел, скорее даже не потому, что он бы не понял, а потому, что он мог бы сделать из нее неправильные выводы.
- А капитаном его сделали по разным причинам. С одной стороны - потому, что не было никого другого. Тогда было не до выбора. А с другой стороны, этому не препятствовали потому, что капитан - самая заметная фигура отряда. И капитан - всегда на виду, независимо от ситуации. Если бы Канаме Тоусен был капитаном, то за ним было бы легче наблюдать. А кто-то видел в нем человека, который как раз и нужен был Готею. У любого выбора всегда есть тысяча и одна причина.
В ответ же на вопрос о расследовании, все было просто.
- Понимаешь, для того, что бы начать расследования нужно предположить, что помимо того, что лежит на поверхности есть что-то, что может не вписаться в общую схему общества. Предположить, что Тессай и Урахара – нарушили законы Сейретея, начав проводить эксперименты на душах, а вайзарды стали пустыми и теперь предатели, которые уничтожать Сейретей, если останутся в живых - легко, даже, несмотря на то, что это - элита Готея, а вот предположить, что есть что-то такое, что может глобально нарушать мир, что есть человек, который может пытаться окольными путями создать нечто невероятное, что может изменить саму основу нашего естества, что есть человек, который среди богов смерти хочет стать ВЫСШИМ существом - значит испытать дикий ужас. Не все даже знают о существовании Короля. А уж предположить, что найдется тот человек, что захочет занять его место, пожалуй даже главнокомандующий не смог бы, даже если бы знал все факты уже тогда, а не после инцидента с Кучики Рукией. К подобному эти сорок шесть человек не готовы. Да и никто не был готов. Слишком серьезный поступок. Слишком выбивающийся из логики даже нашего мира. Им было легче закрыть глаза. А Готей... даже Яма-джи не имеет права сопротивляться воле совета, если бы имел - никогда бы не позволил сделать чего-то подобного. Во всяком случае, до казни бы дело точно не дошло.

Отредактировано Kуorаku Shunsui (2011-04-24 05:20:46)

0

22

Шухей покачал головой. Нет, он не должен оговариваться, и не потому что его могут услышать, поймать, наказать, а потому что это неправильно. Капитан, его капитан - предатель. Этого уже не изменить. Можно надеяться, можно искать ответы на волнующие вопросы и оправдания, но в целом с Мугурумой Хисаги был согласен несмотря на то, что сам вел недавно с ним на эту тему спор. Предательство - это предательство. Оно должно быть наказано.
Другой вопрос, что мера наказания всё-таки определяется степенью проступка. Если Тоусена действительно обвили вокруг пальца, тяжесть его преступления должна лечь на Айзена, как на командира, и как зачинщика. Так думал Шухей, хотя не особо в это верил. Несмотря на отсутствие Совета 46, которого так недолюбливал Кьераку, Канаме Тоусена слишком многие осудят, в то время как Айзену будут искать оправдание. Слишком популярен он был среди шинигами. Слишком его любили. И до сих пор любят.
- Вот как, - голос Хисаги прозвучал несколько глухо, рука с пиалочкой вздрогнула и на пол пролилось несколько капель, тут же привлекших взгляд юноши. Ему действительно очень хотелось верить в невинность собственного капитана - шинигами учившего его жить, воевать и служить Готею. Почему, если идеалы Тоусена были иными, он ни разу не пытался перетянуть его на свою сторону? Считал, что Хисаги не поймет? Не доверял ему? Думал, что он слаб?
- Вы знаете... Канаме Тоусен был хорошим капитаном, - второй раз за день, не столько оправдывая или оправдываясь, сколько ставя перед фактом, говорил Хисаги. - Справедливым и внимательным. Несмотря на то, что вы говорите, несмотря на то, что я знаю, до сих пор сложно поверить, что он перечеркнул всё, чему учил и ушел в Уэко Мундо вместе с Айзеном. - Он не успевал отслеживать моменты, когда только-только опустошенная пиалочка снова оказывалась полной, а пустой желудок и бессонная ночь способствовали довольно быстрому опьянению. Наверное, поэтому деловой разговор рисковал перейти в беседу "за жизнь".
- Всё-таки странно, что никто не пытался расследовать самостоятельно, - задумчиво произнёс Шухей, покручивая в руках пиалочку. - Возможно, я сужу по себе. Я намерен выяснить мотивы Тоусена. После того, как второй отряд закончил осмотр кабинета и покоев капитана, я пересмотрел их. Снова и снова, пытаясь понять, каким образом  ему так долго удавалось водить нас за нос. Но ничего не нашел.
Мысль о том, что и тогда никаких доказательств, указывающих на Тоусена или Айзена, могло не быть, не то чтобы не посетила голову Хисаги, но не задержалась там. Шухей хорошо представлял себя на месте шинигами после трагедии столетней давности, когда проснувшись, они узнали, что их бывшие соратники, сослуживцы и командиры - чудовища, предатели и отступники. Разумеется, первой реакцией было неверие, потом захватывала злость, затем шла депрессия и, наконец, смирение - всё это Хисаги пережил. И знал, что последнее, что он чувствовал, когда думал о случившемся - это надежда.
- Вы хорошо знали Мугуруму Кенсея? - мысль метнулась к чему-то более наболевшему почти внезапно, когда Хисаги уже забыл, зачем он сюда пришел. - Сегодня я встретил его. Хэйджин-фукутайчо попросила меня принять участие в эскорте вайзардов на территорию отряда. Я почти забыл, как выглядел шинигами, который спас меня в детстве. Именно этот шинигами мог бы изначально быть моим капитаном, если бы сто лет назад его не сделали вайзардом. Именно он мог стать моим капитаном теперь, если бы не убийство парламентеров, - Шухей сделал паузу, сосредоточенно хмуря брови, пытаясь вспомнить, к чему он завел этот разговор. – Ему было интересно, что думала о капитанах и лейтенантах отступниках тогда, сто лет назад. Я не знал, что ему ответить. Информация о вайзардав, всплывшая вместе с Куросаки Ичиго, была для меня новой.

+1

23

Кьёраку Шунсуй
http://i050.radikal.ru/1003/d1/c22ac8221826.jpg

- Я знаю, что он был хорошим капитаном. - чуть поднятая к концу фразы интонация делала её легче, чем могло бы быть. Кёраку, на несколько секунд отвлекшись от собеседника, подумал, что больше не будет говорить так, как пару минут назад. Хисаги Шухей выглядел сильным парнем и хорошим лейтенантом, но сказанныные слишком бездумно слова произвели на него совсем не то впечатление, которого стоило бы добиваться. В конце концов парень пришёл к нему не столько за правдой, сколько за помощью. Для правды его вопросы были слишком обширны. Проводили ли расследование? Что думали о названных предателями? Про это можно много сказать, и облечь это в любую оболочку. Потому что мнение всегда у всех разное. Кто-то не верит и ищет ответ, кто грустит и смиряется, кто-то слепо верит тому, в чьих руках власть, а кто-то просто молчит.
Поведшись то ли спросонья, то ли по лености ума на внешнюю уверенность офицера, старый капитан стал зачем-то рассказывать так, как это выглядело тогда. Описание может и вышло правдоподобным, но уж слишком не звучащим как поддержка. Оттуда и вопрос, зачем приняли Тоусена, если не верили. Ну как зачем, время-то идёт. Такова вечная позиция Совета 46 и Готей-13, вечная модель решения проблем. Вот только это понимает Кьёраку, уже тысячу лет носящий то же белое хаори, что и Яма-джи, но этого никак не сможет понять шинигами, за всю жизнь видевший такую беду однажды.
- На самом деле, то, насколько хорош капитан, не всегда связано с его убеждениями. Так что пусть то, сколько хорошего он принёс отряду, зачтётся в счёт искупления предательства. - смотрящий всегда спокойными карими глазами на гостя Шунсуй помолчал ещё секунду, сам ища ответ на слова лейтенанта. Почему же шинигами может поступить вопреки своим убеждениям? Это ложь, глупость? Но хороший капитан и справедливый человек не станет так грубо глать, обмануть же его не так просто. - Может быть, всё дело в том, что Айзен Соуске тоже был хорошим капитаном? Достаточно хорошим, чтобы за ним пошли те, кого он хотел переманить на свою сторону. Возможно, Тоусен верил Айзену так же, как ты веришь ему. - если уж помочь Шухею ответами на вопросы толком не получалось, оставалось помочь хоть на денёк расслабиться. Тем более, к этому и шло, судя по частоте осушения пиалок. Чуть улыбнувшись, капитан снова наполнил ёмкость саке.
- Возможно, кто-то и хотел расследовать. Вот только ни одной ниточки не было, а пустые догадки тут не помогли бы. Всё, что могло как-то наводить на след, скрыл либо Урахара Киске, либо сам Айзен, и оба делали это так, что шансов найти не было. Я сам узнал о вайзардах только год назад. Я думал, что все они мертвы. - капитан замолчал и чуть заметно сдвинул брови, против желания всё же не сумев остаться равнодушным. - Хотя среди них есть и моя Лиза-чан. - последнее обращение всё же неминуемо скатилось в шутливое, компенсируя неравнодушность.
- Не могу сказать, что знал его хорошо. Хоть он временами и не прочь был составить мне компанию, наши взгляды на работу столь сильно отличались, что у нас едва ли было много общих тем. Кроме того, он был во многом замкнут на собственный отряд. То, что можно легко сказать - он также был хорошим капитаном. - фактически, всё, что ещё мог сказать Кьёраку о бывшем капитане девётого отрядо, было или очевидным, или результатами наблюдения со стороны. - Видно, единожды предопределив тебе служить под началом Тоусена, судьба уже не даст тебе этого капитана... - Шунсуй сам не знал, как к этому относится. Хорошо ли это, плохо? Так просто сложилось, и оставалось это принять. - Мне хочется думать, что вайзарды уже сбежали от своей смерти и теперь уже им она не грозит. Расследование проводится, и их должны оправдать. А что о них думали... Разное, я так скажу. Неизвестность порождает неожиданные чувства. Для кого-то они стали страшными, для кого-то это было большой бедой. Но ни у кого не было выбора - потому-то о них словно забыли.

+3

24

"Всё-таки капитаны невероятны", – с улыбкой подумал Хисаги, чувствуя, как державшее всё это время напряжение, постепенно сходило на «нет». Разумеется, можно было это отнести на алкоголь, заметно согревший шинигами, но Шухей больше склонялся к другой мысли. Казалось, кто-то, наконец, подобрал единственно нужные ему слова, против которых не возникло внутренних противоречий.
Всё это время ему приходилось беспрерывно колебаться между двумя образами Тоусена: как капитана и как предателя. Он не мог соединить их, поскольку одно, с его точки зрения, противоречило другому. Правда же оказалась намного проще и в тоже время сложнее этой мысли: Канаме Тоусен не претворялся, оставаясь хорошим капитанам на протяжении пятидесяти лет службы Хисаги, он просто выбрал другой, неправильный путь, на который, вполне возможно, его склонил Айзен. "Очередная наивная мысль", - усмехнулся Шухей, не позволяя себе углубиться в свои размышления. - "Хотел бы я знать, как это происходило на самом деле, а пока остается тешиться домыслами и догадками".
- Пусть, - он отсалютовал своей пиалой и опустошил её, немного сморщившись не столько от вкуса, сколько от упоминания Айзена. Это правда, что Хисаги тяжело пережил предательство Тоусена, но кое-кто едва не умер из-за своего капитана. - Айзен... - задумчиво проговорил Шухей, пытаясь воскресить в памяти образ всеми любимого капитана пятого отряда. - Даже не знаю... Именно он и Ичимару пятьдесят лет назад спасли мне, Хинамори, Абараи и Кире жизни. Айзен всегда создавал впечатление человека доброго и отзывчивого. Большинство шинигами доверяло ему. Некоторые до сих пор не верят, что он предатель, - взгляд Хисаги углубился в себя - также как он хотел, чтобы в предательстве Тоусена был виноват Айзен, Хинамори винила Ичимару. Это было так заманчиво, свалить всё на неприятного типа, но Хисаги был уверен - Канаме ни за что не пошел бы за кем-то вроде капитана 3-го отряда.
- Лиза-... чан? - непонимающе сморгнул Шухей, в очередной раз выплывая из своих мыслей. Похоже, он слишком задумался и едва что-то не прослушал. - Точно! Ядомару Лиза была же вашим лейтенантом! - проявил чудеса сообразительности Шухей и смущенно заткнулся - вполне возможно, Кёраку не хотелось об этом говорить. "Хотя выглядит совершенно иначе", - хмуро отметил лейтенант чересчур на его скромный взгляд довольное выражение лица. "Кстати! Если он так говорит, то..." - ...почему вы не навестите её в тюремном блоке 2-го отряда?! Вы же капитан! Сой Фон-тайчо сейчас в Каракуре, Хэйджин-фукутайчо ушла в Руконгай, никто не помешает вам туда прийти и поговорить с Ядомару! – практически настаивал Хисаги. Наверное, в этом было что-то неправильное, но на месте Шинсуя он обязательно бы воспользовался своими полномочиями, чтобы встретиться с тем, кто был для него важен, а в том, что капитан восьмого отряда оставался неравнодушен к судьбе своего бывшего лейтенанта, Шухей был уверен.
- Заодно и Мугуруме ответите на его вопрос. Мне кажется, ему хотелось бы поговорить с кем-нибудь из очевидцев тех событий, а я всё равно уже не слишком понимаю, что происходило сто лет назад. Да и сейчас, откровенно говоря, проблем не меньше, чтобы слишком углубляться в историю. Но всё равно спасибо. Вы во многом мне помогли, - благодарно наклонил голову Хисаги. "Я уже не уверен, что хотел бы такого капитана как Мугурума. Всё сложно. Несмотря на то, что я понимаю, что это невозможно и неправильно, где-то глубоко в душе я всё ещё хочу, чтобы Тоусен-тайчо вернулся". - Кёраку-тайчо, а вам бы хотелось, чтобы вайзарды заняли какие-нибудь должности в Готее-13?

+3

25

Капитан восьмого отряда заново наполнил свою опустевшую пиалу, поднял ее, но не спешил поднести ко рту. Этот разговор, хоть и не тяготил его, затрагивал и поднимал забытые мысли. Тысяча лет – большой срок, но и года хватит, чтобы отложить вопросы на потом, да так и оставить их где-то в глубине памяти. Для него, Кераку, хватит. А для молодого парня, сидящего напротив и впервые в жизни испытавшего предательство, наверное, нет.
Хисаги рассуждал об Айзене, спасшем их жизни. Зачем будущий, - или уже нет, - предатель это сделал? Можно ли хоть чем-то оправдать предательство, например, такими поступками? Тот же Айзен без колебаний пронзил мечом своего лейтенанта, но Кераку до сих пор мог только догадываться, зачем он так поступил. Извращенное милосердие, дурное влияние… Много версий. Ни одного ответа. Почему за таким человеком, - человеком ли? – пошли другие?
Шунсуй, словно очнувшись от своих внутренних размышлений, донес пиалу до рта и опорожнил ее, слегка поморщившись. «Если тебе не нравится вкус саке, значит, у тебя что-то не так в душе. Яре-яре, а ведь действительно так.»
- Можно считать Айзена, да и прочих, предателями, а можно помнить, что они при этом спасли твою жизнь. И то и другое будет верно, Хисаги-кун. Все они,- Кераку, отставив пиалу, провел рукой по заросшему жесткой щетиной подбородку, -Были хорошими капитанами. Капитан Айзен, капитан Тоусен, да и капитан Ичимару… Ведь некоторые не верят даже в его предательство, хотя, казалось бы, чего проще?
В мире нет чистых красок, прожив две тысячи лет, понимаешь это лучше всего. Все они понимают. Он, Джууширо, Ретсу, Яма-джи. Вот только что это меняет? Для него, наверное, ничего. Но для сидящего перед ним парня – очень и очень многое, вероятно.
Тема разговора сменилась снова. Кераку был рад этому, хотя бы потому, что приятно было снова вспомнить Лизу-чан и вспомнить, что она все-таки жива. Капитан восьмого отряда поправил прядь курчавых волос, навязчиво лезшую в глаз, и улыбнулся в первый раз за разговор, наверное, безо всякой задней мысли.
- Да, Лиза-чан была моим лейтенантом. Красивая Лиза-чан, - Кераку прервался, чтобы отхлебнуть еще саке. Со счастливой улыбкой петь дифирамбы своим лейтенантам Шунсуй мог, наверное, кому угодно. И что с того, что лейтенант бывший? Наверное, ключевую роль все-таки играла не должность и даже не красота, а пол, ведь, по мнению Кераку, некрасивых женщин не существовало в природе.
Следующие слова Шуухея заставили капитана бросить удивленный взгляд на собеседника поверх очередной пиалы. «Вряд ли капитан Фон или лейтенант Хэйджин стали бы мешать мне навестить Лизу-чан… Но он что, предлагает тайком пробраться в тюремный блок?»
Наверное, играло роль саке, потому что именно такая идея показалась наиболее интересной, правда, на секунду лишь, потом здравомыслие вернулось.
- Хорошая мысль, Хисаги-кун. Тюрьма второго отряда как ничто другое располагает к романтическим беседам, - протянул Кераку с самым серьезным выражением лица, хотя в глазах проглядывали веселые искры, - Ты прав, мне стоит навестить Лизу-чан… Она наверняка без меня соскучилась…
«Только сначала загляну к Джууширо и узнаю его мысли на этот счет. Наверняка он работает, не покладая рук, отдыхать тоже бывает полезно…»
Светлые мысли о минутах отдыха с лучшим другом прервал вопрос, заставивший капитана восьмого отряда удивленно хмыкнуть. Такого он не ожидал, хотя сам и не раз с момента тех самых переговоров задумывался над ним же.
- Мне кажется, здесь стоит спросить самих вайзардов… И, признаться, я не уверен, что все они согласятся вернуться туда, где их объявили предателями... да еще и встретили палками. И потом, многие капитаны, вероятно, будут против.
«В отличие от Яма-джи.» Шунсуй знал, что для старого главнокомандующего стоило отдать приказ об уничтожении бывших капитанов и лейтенантов, знал и то, сколько проблем с затыканием возникших дыр решил бы возврат вайзардов в ряды тринадцати отрядов.
- Если говорить только обо мне, то я был бы рад, если бы Лиза-чан вернулась. Но если ей лучше на грунте, я не могу приказывать…
«Вот только отпустят ли вайзардов обратно, заполучив их в свои руки? Яма-джи бывает жёсток, почти жесток, и я не уверен, что он позволит им оставаться независимыми. Чтож, по крайней мере, Совет сорока шести сразу отдал бы приказ уничтожить, как тогда...»
Это предположение, грызущее душу предчувствием тревоги, Кераку озвучивать не стал.

Отредактировано Kyoraku Shunsui (2011-06-25 21:25:45)

+4

26

Шухей пожал плечами. С этим легко можно было согласиться, вспоминая поджатые губы Момо и упрямое молчание Изуру. Странно, что они до сих пор не сцепились. Странно, но правильно, хотя это Шухей относил больше на сдержанность и тактичность лейтенанта третьего отряда. Во всем, что касалось Айзена, Хинамори была слишком фанатична. Даже удивительно, что, несмотря на её "любовь", девочку до сих пор не списали. Пожалели? Поняли? Собираются использовать? В том, что чувства Момо выйдут ей боком, Хисаги был абсолютно уверен. И с этой точки зрения Ичимару, пожалуй, выглядел даже лучшим из капитанов-предателей. Он оставался предельно отвратительным, его не любили, но даже так были те, кто верил ему и сейчас.
- Готей-13 организован таким образом, что у лейтенанта не остаётся ничего другого, кроме как верить своему капитану. Мы проводим с капитанами времени больше, чем кто-либо. Каждый день его видя, каждый день разговаривая, тренируясь, работая вместе, невозможно оставаться безразличным. Кто-то молчит, кто-то умалчивает, кто-то едва себя сдерживает, чтобы не сказать "мой капитан не мог предать", но это ничего не меняет, - Хисаги поставил пустую пиалку на пол, задумчиво сдвигая брови. Сама система Готея была уязвима к предательству изнутри. Считалось, что оно невозможно, но на практике оказалось очень легко для капитанов.
- Власть и привилегии капитанов Готея-13 очень велики, но каждый раз, когда я думаю об этом, прихожу к мысли, что у них не могло не быть сторонников и помощников - тех, кто привлекал бы меньше внимания. Таким идеальным исполнителем мог бы стать лейтенант, но никто из нас даже не догадывался о вероятности предательства. - Кроме, быть может, Изуру, - чуть более хмуро подумал Хисаги. - В итоге предатели - те, кто знал о деятельности капитанов, те, кто им помогал и молчал, - до сих пор могут быть среди нас, - Шухей пожал плечами - эта мысль была ни к селу ни к городу, но сейчас, на пьяную голову, прочно засела в голове.
- К сожалению, я не видел её, - ответил Хисаги, которого нет-нет, а заряжала энергетика Кёраку, увлеченно рассказывающего о своем лейтенанте. В конце концов, поговорить о девушках, встретиться с девушками или даже понаблюдать за ними порой было очень приятно, хотя чаще на это не хватало времени. - Наверняка, - с улыбкой эхом отозвался парень, который просто не стал повторять свои слова - Готей, выращивает лейтенантов, бесконечно преданных своему капитану.
- Если они пришли сюда, наверняка, были готовы обсудить возможность своего возвращения, - уже более задумчиво добавил Хисаги. - По крайней мере, Мугурума хотел бы вернуться на свой пост. Маширо, наверняка, последует за ним. За других ничего сказать не могу - банально ни разу не встречал, - он буквально развел руками. - Было бы желание. Даже сейчас, как минимум, четыре высоких поста свободны. Но не думаю, что все встретят их радостно, - уже вспоминая вспышку Хэйджин, тише добавил юноша. - Большинство "молодых" членов Готея, тех, кто никогда не встречал вайзардов до того, как узнал, что они "отступники", не будут им верить. Тоже касается тех, кто фанатично предан системе, - Хисаги на мгновение задумался, стоит ли рассказывать об увиденной им сцене. Пожалуй, он при всей своей лояльности, не мог обвинить Хэйжин, хотя и не считал её поступок правильным. Сама эта ситуация вводила его в смятение.
- Вайзарды не считают себя частью Готея, они самостоятельно общество, возможно, им стоит таковым оставаться. Выбирая отряд или близкого человека, кого нужно спасать? Они не смогут принимать решения, которые диктует система, - убежденно произнёс Шухей, и добавил значительно тише. - По крайней мере, не все. Среди этой шумихи, поднятой вокруг убийства парламентеров, погиб какой-то шинигами из второго отряда. Судя по всему, немаловажный. Маширо, догадавшись о гибели члена Готея-13, сказала что-то вроде "опять вы хотите повесить на нас новый труп", - выглядело так, словно бы Хисаги ябедничает на непонравившегося ему "отступника", но на самом деле он просто хотел понять, чего добивалось командование этими переговорами.
- Маширо веселая и... живая что ли. Я уверен, что сказав это, она не желала никому зла, но быть офицером, означает, брать на себя ответственность за жизни других. Чем выше должность, тем выше ответственность. Ей нет дела до тех шинигами, которые погибнут в этой войне. Как она может быть частью Готея? - вопрос был риторическим. В конце концов, не ему – Хисаги, -принимать такие решения.

+1

27

Распивая саке в приятной компании можно весьма хорошо проводить время, при этом не чувствуя себя стоящем на пути ведущем к алкоголизму, как иногда бывает когда ты употребляешь данный напиток  в одиночестве. Хотя Кёраку всё же довольно часто не находил себе соратников по этому делу, он не чувствовал стыда или других неприятных ощущений, выпивая нихонсю без чьей-либо помощи. Но в данный момент это не было столь важно, рядом с ним расположился Хисаги, который хоть и не выражал особенной радости, но всё же решился принять участие в этом мероприятии. Это могло было быть вызвано простым желанием выпить или же он решил не отказываться, чтобы добиться лучшего расположения к себе, это должно было помочь ему получить более честные ответы. Но если бы Шухей знал капитана чуть лучше, то ему было бы известно, что данный аспект никогда не влиял на манеру разговора Кёраку, ведь Шунсуй всегда ценил немного другие качества. Стоит сказать, что в плане приёма алкоголя сидели они неплохо, но вот темы для разговора были выбраны, даже навязаны лейтенантом весьма неприятные, в них было слишком много острых краёв, которые причиняли боль обоим мужчинам. Внезапно, Кёраку почувствовал плохо скрываемую скуку и недовольство, исходившее от занпакто, которое давно уже выражала своё недовольство обстановкой. Клинки капитана уже давно не «играли» и поэтому если раньше темперамент Катен Кьекотсу можно было назвать приближенным к типу «сангвиник», то теперь явно наблюдался переход в другое – «меланхолик». Занпакто стал довольно вяло реагировать на все внешние раздражители, и теперь чтобы его растормошить потребуется чуть больше времени, сила Шунсуя напрямую зависит от него, поэтому в скором времени придётся вновь вернуть Катен Кьекотсу в его прежнее расположение духа. Кёраку провёл ладонью по их «цука» от «футиканэ» до «цукагасира», этот знак можно было расценить по разному, но клинки отреагировали в привычной манере, а именно на мгновение их охватила волна радости от простого на первый взгляд движения. Улыбнувшись от того, что действие возымело нужный эффект, да ещё и так быстро, что означало не такое уж сильное изменение темперамента, как предполагал Шунсуй. Мужчина перевёл свой взгляд на Шухея в момент, когда тот опустил опустошенную пиалу на пол, но не действие привлекло внимание капитана, а его слова.  Мужчина шумно выпустил воздух из лёгких и театрально погрозил Хисаги пальцем, возможно в исполнении других капитанов такое движение было бы странным и встречено удивлением, но для Кёраку это было в порядке вещей, тем более это довольно ясно показывало его отношение к подобным высказываниям. Шунсуй подождал пока его собеседник полностью сконцентрироваться на нём, ведь алкоголь всегда незаметно начинает оказывать своё влияние, уменьшая сосредоточенность, а с учётом количества выпитого просто необходимо было сделать небольшой перерыв.
-Друг мой, подобные мысли ни к чему хорошему привести не могут,- интонация речи мужчины показывала, что сказанные слова это не упрёк, а просто совет на будущее: не стоит отрицать наличие в системе слабых мест, но идеального нет ничего, ведь даже это саке имеет горьковатый привкус, кои мы называем приятным и не обращаем на это внимания… – Кёраку сделал паузу и отпил немного сейшу, чтобы убрать неприятное чувство сухости во рту, после чего продолжил: а что касается предательства, то мы ещё незнаем всех нюансов связанных с этим, но определённые выводы уже сделаны. Повторение подобного крайне маловероятно, хотя всё же не стоит забывать об этом, ведь излишняя самоуспокоенность наказывается и не так давно нам пришлось в этом убедиться.
Тема разговора в которой фигурировали вайзарды изначальна была  неприятна для Шунсуя, а по мере появления подробностей даже вкус сакэ стал не таким приятным как обычно. Но мужчина не показал своего недовольства, а лишь на мгновение задумался «Лиза, ты всё же решила вернуться, что же подтолкнуло тебя к этому шагу, не станет ли он ошибочным?» Подобные вопросы продолжали появляться в голове мужчины, но на них не было ответа, пока он не встретится с Ядомару лично – один на один. «Возможно, мне стоит перестать пить, чтобы выглядеть к моменту встречи чуть более свежее» А вот эта неожиданно появившаяся идея мгновенно была окружена ментальным щитом и отправлена куда-то вглубь сознания, после чего Кёраку сделал несколько глотков и положил опустошенную пиалу на пол. Пока ещё алкоголь не начал своё негативное воздействие, капитан поспешил поставить точку в обсуждении вайзардов:
-И вновь стоит рассмотреть данный вопрос с разных сторон, вайзарды однозначно нас усилят, но не получится ли так, что это расколит Готей-13 на два лагеря?,- на лице мужчины вновь появилась улыбка, она всегда присутствует во время объяснений очевидного: это не простое решение и необходимо учитывать множество факторов вплоть до самых незначительных. Как я вижу, тебя вновь мучает вопрос доверия,- мужчина сделал улыбку чуть шире, а тем временем незаметно вновь наполнил пиалы, после чего едва заметно кивнул и поднёс чашу к губам: можно не верить в чистоту их помыслов, но если они станут частью Готея, то нужно будет относиться к ним соответственно их статусу.  Но никто не запрещает думать Шухею-куну отлично от других, возможно спустя какое-то время они заслужат твоего доверия, а возможно и нет – не стоит заниматься гаданием.
Мужчина, наконец, смог сделать несколько глотков, ведь всё это время он держал пиалу рядом с губами. Ему были понятны чувства Шухея, но в тоже самое время семена недоверия, которые посеял Айзен не должны взойти, иначе для Готея настанут ещё более трудные времена, но изменить мнение лейтенанта довольно трудно. «Познавший предательство, ещё долгое время будет опасаться повторения ситуации, случившейся с ним» Рана нанесённая Тоусеном нескоро затянется, но Кёраку надеялся, что это лишь закалит Хисаги и станет ещё одним этапом «взросления», которое закончится становлением того капитаном. Видеть будущее Кёраку пока не умел, поэтому сделал ещё несколько глотков саке и мысленно пожелал, чтобы этот разговор хоть немного, но возымел положительное влияние на лейтенанта.

+1

28

Капитану 8-ого отряда Кёраку Шинсую от Ушоуды Хачиген.

Кераку-сан, в Руконгае происходят ужастные вещи. Но это не наша вина - вы можете увидеть это своими глазами и убедиться в этом, придя на место гибели шинигами в 13 районе Руконгая. Пожалуйста, поспешите.

0

29

Игровое время: 27 Октября 12.00-15.00
Погода: Облаков наблюдаться сегодня не будет, день будет ясным. Без осадков.
Влажность 51%, температура +17°...+17°, ветер Восточный 6,3 м/с.

0

30

Игровое время: 27 Октября 15.00-18.00
Погода: Ясно. Без осадков.
Влажность 51%, температура +15°...+17°, ветер Восточный 4.5 м/с.

0

31

Игровое время: 27 Октября 18.00-21.00
Погода: Ясно.
Влажность 50%, температура +15°...+17°, ветер Восточный 3 м/с.

0


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Штаб-квартира 8-го отряда