Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Flash » Если наступит завтра


Если наступит завтра

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Дата: 100 лет тому назад
Место: заброшенный дом в пригороде Каракуры
Действующие лица: Урахара Киске, Шихоин Йоруичи, Саругаки Хиори, Хирако Шинджи
Внешний вид персонажей: все, кроме Йоруичи, в гигаях. Урахара одет практически как в настоящем, разве что без панамки.

0

2

Пейзаж за окном не вдохновлял, скорее, наоборот, медленно подкрадывающиеся сумерки навевали мысли об отдыхе и сне. Киске устало потер виски и отвернулся от окна, еще раз с некоторой надеждой посмотрел на закрытую дверь, за которой лежали гигаи с пострадавшими капитанами и лейтенантами. Теперь остается только ждать, эти оболочки должны стабилизировать состояние, помочь удержать душе форму, прежде чем попавшие  в ход эксперимента смогут научиться справляться с тем, кем они стали. И такое затишье казалось внезапным, особенно после напряженности последних дней, казалось, что Киске должен делать что-то еще, что он не может сидеть просто так… Однако же так и было, даже капитанам требуется отдых. Двадцать гигаев за десять часов, по два на каждый, и это отвратительное, мешающее чувство, что он может не успеть. Главное было ему не поддаться. Требовалась точность и внимательность, и такие вот чувства были совершенно не нужны.
Так что когда Урахара наконец завершил последний гигай и покинул комнату, оказалось, что пока ему делать совершенно нечего. Защитный купол, установленный Тессаем, надежно хранил беглецов. При мысли о своих… соратниках Урахара заметно помрачнел. Честно сказать, Киске ощущал себя в какой-то мере виноватым в том, что произошло, ведь он не сумел сразу справится и остановить процесс превращения в Пустых. И Айзена. Не смог доказать, что был прав и невиновен! Теперь ему придется исправить эту ошибку, и не важно, сколько лет на это уйдет.
Бывший капитан двенадцатого отряда посмотрел на пустую тарелку. Оказывается, он успел что-то зажевать, правда, что именно, Урахара так и не смог вспомнить. Определенно, оно было питательно и съедобно. Ну и ладно. Сейчас надо дождаться, когда кто-нибудь из лежащих за той дверью придет в себя, убедиться, что все идет как надо… Да, не смотря на все свои знания, Урахара волновался за результат. И, что уж таить, больше всех его волновало состояние двух шинигами… двух бывших шинигами. Теперь они стали кем-то иным. Киске отнес тарелку на покосившийся стол, и потом уселся на диван, какой смысл бродить туда-сюда по комнате? Хотя тогда глаза меньше слипаются. Он еще немного посидит, и тогда поднимется, надо же дождаться результата, рассказать все о случившемся, узнать, что они помнят… и все рассказать, обязательно… Урахара зевнул. Потер глаза. С другой стороны, немного отдохнуть можно, чтобы хоть чуть-чуть восстановить силы. Но совсем немного. Совсем. Минут двадцать. Или тридцать… Киске и сам не заметил, как провалился в тревожную и липкую дрему.
И не ясно, то ли этот визитер хотел разбудить Урахару, то ли сон экс-капитана оказался таким чутким, но относительный покой блодина был нарушен. Киске открыл глаза и улыбнулся:
- Йоруичи-сан! Рад вас видеть, - обычное приветствие, обычные слова, это было так привычно… И немного рассеянная улыбка. - Заснул… Хорошо, что разбудили, - Киске обнаружил, что еще и умудрился заснуть в какой-то странной позе, потянулся, разминая мышцы, и тут же встревожено посмотрел на дверь той самой комнаты: - Никто не очнулся?

+3

3

Говорят, иногда полезно проявлять цинизм, но временами это просто необходимо. А еще нужно быть жесткой и делать вещи, за которые тебя даже могут возненавидеть. Как бы жестоко это не звучало, но пока ничего нельзя было изменить. Йоруичи никогда еще не чувтвовала себя такой слабой. Будучи капитаном быстро отвыкаешь от ощущения беспомощности. А сейчас они все были такими вымотавшимися за последние суматошные дни -  усталось, немного сожаления, но чувство правильности сделаного выбора.
На улице было темно и пусто. Впереди лишь серые стены и пустые глазницы окон, забитые, для сохранности стекол. Йоруичи подняла голову вверх и посмотрела на серое небо. Она боялась именно этого - разбитого прошлого, растоптанного, смешанного с пылью, никому не нужного. "Что же мы сделали?" Все ради чего она сражалась, не имело больше смысла, однако, кошка ощущала какое-то странное безразличие. Она не мучилась больше сомнениями, решение было принято еще тогда. "Просто очередные перемены в жизни."
Самое трудное в этой жизни – жить. Сейчас Йоруичи бы еще добавила к этой фразе – жить, несмотря ни на что. Продолжать движение, когда хочется остановиться, сохранять спокойствие, когда хочется кричать, оставаться лидером, когда все о чем можешь думать, так это о прошлой жизни, с которой пришлось распрощаться.
Не было сожалений. Лишь тонкие нити грусти небрежно стягивали сердце. Йоруичи закрыла глаза, опустив голову. "Сой Фон." Она желала этой девочке лучшей жизни. Принцесса Шихоуин знала, что она справится, она сильная. Она сможет встать на ноги и двигаться к новой цели –  все же она была ее лучшей ученицей. Печальная полуулыбка тронула губы. "Прости, Сой Фон.." Движение к цели обостряет чувства и отнимает мысли. Может быть оно заставит умолкнуть и воспоминания.
Дверь распахнулась с тихим скрипом. Теперь нужно было продолжать жить. Жить, отказавшись от всех надежд и иллюзий. Пытаясь спрятаться, скрыться, уйти, убежать, не знать, не думать, не слышать.. Мир никогда не был благосклонен, но обреченные на бегство шинигами почему-то упорно продолжали сражаться за него. Хотя, если быть честными с собой, они сражались не за мир – они зубами выгрызали свое право на будущее. Пальцы сжимаются в кулак, а ноги делают шаг через порог. Теперь это их жизнь, их настоящее.
- Доброе утро, Киске.
И не важно, что сейчас вечер, привычная улыбка стирает остатки уныния с лица. Достаточно и мрачных стен, в которых они оказались, где стоит лишь сделать шаг на встечу отчаянию и выкарабкаться уже будет не просто – липкая безнадежность. Она словно болото засасывает души тех, чья жизнь висит на волоске.
- В городе тихо. Если нас и ищут, то вероятно не здесь,- голос звучал просто и непринужденно, как будто разговор шел о чем-то повседневном. Все переживания были  наглухо заперты глубоко внутри. Йоруичи бросила короткий взгляд в сторону, где была комната, с находящимися в ней пострадавшими шинигами. - Я не уверена. Идем, посмотрим вместе.

Отредактировано Shihouin Yoruichi (2011-12-13 22:09:15)

+5

4

"Hа то особый отдел,
Hа то особый pежим,
Hа то особый pезон".

Темнота. Беспросветная, пульсирующая, сжимающая в свои тиски, не дающая дышать. Судорога души, агония сознания. Невидимый яд проникает в мысли, притупляет все ощущения, что в какой-то момент перестаешь окончательно осознавать себя с благодарностью проваливаясь в неведение и незнание. Плыть по темным водам темноты. Тишина. Безмолвие. В небе над головой, если это конечно небо, разгорается неспешно холодный серебристый свет полумесяца. Луна стремительно пребывает выходя из тени, а потом замирает достигая своего пика. Ровная серебристая монета. Гладкая. Идеальная. Почему-то пугающая. С осознанием первого ясного и четкого чувства - неосознанного животного страха, возвращаются и все прочие ощущения: холод сковавший руки и ноги, совсем онемевшие пальцы и пульсирующая тонкая боль в висках. Болезненными становятся каждый вдох и выдох; во рту металлический кислый привкус.
Луна в беззвездном небе дрогнула, словно в ответ на все эти ощущения, сжалась с двух боков, теряя свою идеальную форму окружности, вытягиваясь к низу и становясь на какой-то момент похожей на каплю которая стремится упасть вниз.
Темные воды срываются вниз, превращаясь в новую пропасть. Бесконечное падение вниз. Следом, догоняя и настигая, мчится блеклая светлая тень, оскалившая пасть, сверкнувшая безумным золотом глаз.
Не уйти. Не сбежать. Не спастись.
Разум взвился вверх, во тьму, в сумасшедшем прыжке дикой боли. Внезапное ощущение головокружения, задержка дыхания и боль, огненным обручем сдавившая сердце и постепенно разлившаяся по всему телу. В висках пульсирует одно единственное желание - чтобы это закончилось. Когда-нибудь...

Холод и слабость. Такая омерзительная и тошнотворная слабость, что хочется снова провалиться в беспамятство; не находится ни капли сил, чтобы открыть глаза. Но онемевшая рука настойчиво требует перемены положения. Судорожный неглубокий вдох, найти ладонью опору из прохладного пола и единым, словно последним, усилием приподняться, чтобы перевернуться на спину. Мысли путаются, память отказывается подсказывать что произошло. Веки тяжелые, а перед глазами расплываются очертания потолка. Неизвестного потолка. И тишина... Почему-то первое, что становится самым страшным и неопознанным - это тишина. Вакуумная, звонкая, поглотившая все громкие звуки, растворившая в себе не существующие голоса. Такого никогда не было. Это неправильно, это незнакомо, это...
Тупая боль под ребрами спровоцировала на судорожный хриплый вдох. Незначительный поворот головы стоит огромных усилий, а перед глазами всё так расплывается, что нет возможности увидеть то, что лишь едва ощутимо по призрачным отголоскам духовной силы.
Туманные огни далеких звезд, темный силуэт леса, горящий ненавистью, жаждой и голодом взгляд. События минувшего собирались воедино, словно пазл; деталь за деталью.
- Где, - Зажмуриться, словно это потом даст сил увидеть всё более четко, пару раз моргнуть, в надежде увидеть что-то более явственно и четко; снова перевернувшись на бок, приподняться на локте, с  болью сглотнуть, - ..я..

+2

5

Их две улыбки чем-то похожи. Наверное, тем, что и Киске, и Шихоуин старательно делают  хорошую мину при плохой игре, они оба, всему вопреки, будут заставлять себя смотреть в будущее без страха. Пусть оно и пугает. Да, Урахара не строил иллюзий, что все самое сложное – позади, и дальше будут исключительно розовые лепестки и радуга. О нет, пожалуй, все самое сложное только начинается. Выстроить жизнь заново, на обломках прошлого. Но если позволить себе поддаться страху и неуверенности, то эту битву можно считать проигранной, а в последнее время поражений было слишком много, хватит. Хотя, наверное, будь Киске один, он бы поддался соблазну пожалеть себя и посетовать на вселенскую несправедливость, однако…
- Скорее уж вечер, Йоруичи-сан.
Не бог весть какая шутка, но зато можно добавить в улыбку веселье. Наверняка Шихоуин поняла бы неуверенность и страх Урахары, и поддержала бы, но она и так уже сделала слишком много, чтобы Киске взваливал на нее еще и это! Нет. Он уже давно равен ей, он тоже капитан, и не имеет права раскисать. Просто Киске знает, что он не один, и этого уже достаточно. А еще он точно знает – Йоруичи тоже нелегко и тяжело, может быть, она даже боится, пусть никогда в этом не признается, и потому ей тоже надо знать, что рядом есть человек, готовый поддержать. Наверное, просто понимание этого факта может сделать их сильнее, и когда-нибудь, через много лет, сидя на веранде и потягивая саке, они смогут вспомнить о переживаниях этих дней… Ну а для этого надо выстроить эту веранду, чтобы было где говорить.
- Я уверен в Тессай-сане, если уж он сказал, что купол надежный, значит, так и есть, -  Урахара встал с неудобного, но притягательного диванчика, пару раз покрутил головой, окончательно прогоняя туман тяжелого сна. – Эх, не успел я никакую систему наблюдения сделать, она бы оповестила…
Последнее относилось к гигаям. Еще один страх – что не получилось, не успел, не смог… В лаборатории бы каждый пострадавший был бы опутан сетью датчиков, фиксирующих малейшие изменения,  а Маюри бы с восторгом вглядывался в цифры и графики, ведя наблюдения. Сейчас остается визуальный осмотр, но, наверное, он и самый правильный. Урахара подошел к двери и взялся за ручку, улыбнулся Шихоуин, пусть в глазах отразилась тревога:
- Пойдем. Надо проверить их состояние.
В комнате полумрак, чтобы свет не резанул по открывшимся глазам. Грудь лежащих мерно вздымается – дыхание есть, они спят, все так, как и должно быть, но Урахара отметил это мимоходом. Потому что одна фигурка шевелится, напоминает сломанную куклу… ксо, нашел тоже время для сравнений!
- Саругаки-сан! – Киске склонился над своим лейтенантом, говоря громким шепотом, быстро коснулся пальцами лба, потом шеи, проверяя пульс.  – Как вы? Подождите, сейчас я вынесу вас отсюда.
Ух, несомненно, была бы Хиори в форме, она бы постаралась неоднократно врезать за такое обращение, еще бы и наорала хорошенько. Но вот не оставлять же ее здесь, пока лейтенант не сможет пойти, проще и эффективнее перенести на руках… тем более, что она совеем не тяжелая.
- Йоруичи-сан, посмотрите, как остальные, - попросил Киске, выходя из комнаты. Просто он не мог уже бросить Хиори, а с ней делать быстрый осмотр было бы весьма неудобно. Лейтенанта Урахара устроил на том самом диванчике, где сам недавно спал, заботливо положил под голову подушку.
- Все хорошо, Саругаки-сан, не напрягайтесь, лежите спокойно… Что-нибудь хотите? Воды? Можете говорить?

Отредактировано Kisuke Urahara (2012-03-11 17:47:38)

+1

6

«В этот час с тобой происходит Боль» ©
Два коротких слова с трудом сорвались с губ процарапав горло. Хотелось глубоко вдохнуть воздух, но не получалось; грудную клетку словно зажало в тиски. Голова закружилась и перед глазами тут же всё снова поплыло и от вошедших остались лишь два расплывшихся силуэта. За знакомые голоса хотелось протянуть руку и ухватиться, как за спасательный круг, как за что-то единственное оставшееся в этом мире, готовом съехать обратно в темноту, которая снова тянется охватить сознание своими руками, погружает отголоски ярких, словно искры, мыслей во мрак. Хочется закричать, чтобы спугнуть, отогнать её от себя. Но нет способности голоса, лишь удушающее молчание.
Ей нельзя в темноту. Ни в коем случае нельзя возвращаться снова в этот мрак. Там ждёт Зверь. Дикое, яростное и голодное чудовище. Как только она потеряет себя, оно ворвется в неё и разорвет на части, на этот раз уже окончательно. Куда угодно, но только не туда, где этот взгляд, не знающие боли и жалости. Как же неосторожно ломаются убеждения и гордость, дробятся на осколки. Слишком много безумного страха, не осознанного, звериного, основанного на инстинктах и смутных предчувствиях. Слишком много… Всего того, что безопасно лишь на расстоянии, когда ты не смотришь в лицо своим бесам, не думаешь о том, чего это стоит на самом деле, даже не догадываешься, как же на самом деле для тебя важно не остаться один на один с… с чем-то большим, чем ты сам. С чем-то произрастающим из тебя и разрушающим эту благодатную почву.
Мир становился отвесным и каменистым.
Хочется ухватиться за него, чтобы не соскользнуть, не сорваться, но нет сил чтобы повернуться и вырывается лишь пересохший стон, хватая воздух запекшимися губами. Взгляд едва улавливал  движение теней на фоне темноты, изредка очерченные светом силуэты. А потом мир на миг прозрел, озарился внезапной обезоруживающе ослепляющей вспышкой вместе с прикосновением прохладных пальцев сперва ко лбу, а потом к шее, находя хоть и слабый, словно измученный, но ощутимый пульс. Хотелось ухватиться за этот островок реальности, остановить время, сделать что угодно, только бы продлить этот миг, когда темный сдавленный кровавый инстинкт внушающий весь тот страх отпрянул куда-то вглубь, скрылся. 
Сознание, до этого словно медленно просыпавшееся ото сна, тяжелого и вязкого, непрерывно наполненного ватной дремотой, очнулось, сбросив с себя первичные липкие оковы. Остались слабость и непонимание. И тяжелее всего было от первой. Осознавать себя беспомощной и неимоверно слабой. Сломанной. Не способной даже на крик, так что говорить о чем-то другом? Словно марионетка, которой подрезали все нити, и теперь, без связи со своим мастером-кукловодом и руки не поднять. Всё это было непривычно и мерзко. От этого становилось тошно.
Разве это она, беспомощно молчаливо скулит в мыслях не зная куда деться от разливающего по венам яда из страха? Разве она когда-нибудь раньше настолько боялась остаться одна и радовалась бы. что её уносят от пережитого, закрывают дверь в комнату с её переживаниями. Слабая растоптанная дура! От осознания того, как её сломало, хотелось зарыдать в голос. Но нельзя. Нельзя, черт возьми! нужно сберечь хоть какие-то остатки гордости...
Сперва прикрыв глаза, что бы те не слезились от непривычно яркого утреннего света, Хиори осторожно приоткрыла веки, когда её пристроили на что-то более мягкое, чем пол. 
"Слишком много слов", - мыслям трудно сфокусироваться на том, что действительно важно.
- Воды, - вышло хрипло и надрывно, в горле совсем пересохло. По мере просветления образовывавшегося в голове, разгоняющего туман от минувшего беспамятства, в памяти восстанавливались последние события, которые она помнила.  - Где мы?
Это точно не Готей-13 и явно совсем не Общество Душ. Тревога забилась огромной бабочкой в сетке замерзших стёкол, холод ожидания ножом вонзился в живот.  Отчётливее всего в память врезались серебряный полумесяц, мягкая обманчивая улыбка, тяжелое предчувствие опасности и маслянистый запах крови.
- Что произошло?..

+1

7

- Тихо, тихо, Саругаки-сан, - Урахара непроизвольно понизил голос, как будто опасался, что слишком громкие звуки могут быть сильными раздражителями для пришедшего в себя лейтенанта. – Лежите, не надо резких движений.
Хотя как это было бы в духе Хиори – попытаться подскочить, чтобы  шумным недовольным ураганчиком пройтись по комнате и ее обитателях! Ну, то есть по Киске. И знаете, Урахара был бы даже рад такому исходу, ведь это означало бы, что Саругаки-сан ощущает себя хорошо. Это бы означало, что она снова стала собой, что все будет хорошо… Все. И. Так. Будет. Хорошо. Я не допущу, чтобы мы снова проиграли.
Урахара поспешно наполнил стакан водой из бутылки, благо, все было подготовлено, потом поставил стакан, и подложил подушку под спину Хиори, так, чтобы она полусидела. Пожалуй, в таком положении Саругаки-сан не будет ощущать себя такой уж беспомощной. Во всяком случае, Урахара на это надеялся.
- Возьмите, - Киске поднес стакан к губам лейтенанта, готовый, если что, поддержать его. Вдруг слабость еще настолько сильна, что стакан окажется слишком тяжелым? Или – что самое жуткое, эту мысль Урахара старательно гнал от себя, но она черным ядом проникала в сознание, - так вот, что, если созданные гигаи оказались недостаточно хороши? Ты слишком переживаешь. Да, пожалуй, причина переживать была, и не слабая такая причина, но Урахара не имел права опускать руки и проявлять слабость. Он обязан был быть сильным… ну, или казаться. Потому что он не один, от него зависят жизни других шинигами. Нельзя бросать начатое, он обязан дать им надежду и вселить уверенность.
- Не волнуйтесь, Саругаки-сан, все будет хорошо. Сейчас вы можете ощущать слабость, но все пройдет, - кстати, немного счастливая улыбка была и правда самой настоящей, а не наигранной. Киске провел пятерней по своим взлохмаченным волосам, пытаясь их немного пригладить, и продолжил: - Много всего случилось, но главное, сейчас вы в безопасности. – Пожалуй, слишком самоуверенное заявление, но не будешь же сейчас разъяснять все тонкости и нюансы? - Я обязательно все расскажу, но только немного попозже. Лучше скажите, как вы себя ощущаете? Что вы помните последним?
Раз нету точных приборов и датчиков, со всеми их необходимыми показаниями, то придется руководствоваться субъективными характеристиками для оценки состояния. Хотя, наверное, сейчас они будут важнее любых графиков и цифр.

-

Каюсь за задержку.
Кто желает - может присоединяться.

Отредактировано Kisuke Urahara (2012-07-24 11:44:44)

+1

8

Сквозь непроглядную черноту и абсолютную тишину наконец пробилось сознание. По ощущениям было похоже на то, что Маширо очнулась после продолжительного и изнуряющего сна. В каком-то смысле можно было описать ее состояние именно так.
Глаза открывать абсолютно не хотелось, девушка лишь перевернулась на другой бок, что-то сонно прочавкав губами.
Она подумала, что если посопит еще каких-то малюсеньких пять минут, то от этого Кенсей не поседеет, хотя данная угроза для ее капитана была уже не актуальной.
Но что-то было не так. Чутье говорило, что происходящее в корне не верно. И что именно Маширо не могла припомнить.
Быть может ей приснился плохой сон?
Щелк. Вспышки то ли обрывков воспоминаний, то ли кусочки абсурдного сна начали активно заселять мозг.
Да ведь она должна быть мертва. Хотя Маширо знала, что это не самое страшное, что с ней произошло.
За одно резкое движение шинигами уже оказалась в вертикальном положении и пыталась проанализировать свое физическое состояние.
Голова налилась чугунной тяжестью, что ее пришлось захватить руками, словно это могло помочь и бесконтрольная трескотня испарилась бы.
Взгляд уловил незнакомую обстановку и шинигами, которых тут не должно было быть. Ведь засыпала она в палатке, которую они сами со своим отрядом устанавливали на местности, находясь на задании. Конечно Маширо только ходила и командовала парадом, мешая тем самым остальным, но сама для себя она называла это моральной поддержкой. Тем более лишний раз поддразнить капитана дело святое!
Может она просто вчера перепила и на самом деле они уже вернулись с задания? Ведь напиваться до абсолютных пробелов в памяти дело не сложное и изредка практикуемое шинигами, если компания будет хорошей. Но даже, если и так не хватало доброй половины той самой компании..... Она видела только Кенсея и личностей из других отрядов.
Щелк Щелк.
То, что не все в этой комнате, кроме нее, мирно дремали, Маширо даже не заметила. Слишком активно начал работать мозг, перегружая и без того раскалывающуюся голову. Сердце тревожно сжалось, зная.
Она действительно умерла. Вернее предана и убита вместе с товарищами. Так почему тогда она очнулась?
Спиной шинигами ощутила, что за ней уже продолжительное время наблюдают. Она резко повернулась в сторону, откуда чувствовала взгляд.
Это оказалась Шихoуин Йоруичи. Ничего абсурднее не придумаешь.
Она попыталась криво улыбнуться принцессе и в знак приветствия помахать рукой, но не успела так как вспышки воспоминаний ворвались в сознание. Все вокруг заполонил раздражающий ультразвук. Картинки начали мелькать с бешеной скоростью. И то, что разум пытался проанализировать ужасало. Она даже не могла ничего произнести вслух.
Неужели это действительно была она? Неужели она причинила вред? И если бы только вред.
Маширо нужно было срочно остаться наедине с собой. Ей стало по-настоящему страшно и она уже ничего не понимала.
Хотелось верить, что может в этот самый момент она продолжает спать в их палатке и вот-вот получит подзатыльник от Кенсея.
Тут же девушка принялась активно шлепать себя со всей дури по щекам, но очень быстро поняла, что ощущения для сна слишком реалистичны.
Оставалось лишь ретироваться к единственному выходу из комнаты с целью побега и времени для раздумья.
Но стоило ей только рвануть и вырваться из комнаты, как она оказалось в другой перед вполне знакомыми ей личностями.
На лице Маширо можно было прочесть целую палитру разрозненных эмоций, которые отлично давали понять, что она даже сама понимает, что ведет себя нетипично. Для этого-то ей и нужна была минута другая уединения, а сейчас все ее эмоции были оголены. Она так и застыла шокированная на пороге со все усиливающейся болью в голове.
Образ свихнувшейся маски пустой, которой она и была в припомнившемся отрывке заполонил все сознание. Она чувствовала. Что-то страшное грядет...

+2

9

Кажется, я потерял сознание. Хачиген медленно открывал глаза, борясь с желанием опять впасть в сон. Тело искренне желало того же, отзываясь болью даже на малейшие движения. Вот только одно но - где все остальные? Только что была поляна, на которой Кенсей превращался в... кого? Или во что? Там был... Айзен? Лейтенант Хирако, и... Тут память окончательно поставила запрет на любые попытки что-либо из неё выудить, и голова сильно разболелась. Мучала жажда, а потому лейтенант решил найти где-нибудь воду. Открыв глаза он обнаружил, что текущее местонахождение очень сильно отличается от предыдущего. Какие-то стены, окна, по всем признакам дом. Заброшенный дом, в котором никто не живет? Или же? Опустив голову, мужчина что-то вспомнил, что-то, отозвавшееся белой вспышкой перед глазами. И голосом, странным голосом, говорящим нечто неразборчивое. Моргнув, Ушиёда обнаружил, что вокруг лежат почти все участники той злополучной ночи. Кроме, конечно же, вторженцев. А еще капитан 2-го отряда где-то впереди, вместе с зеленоволосой лейтенантом 9-го отряда. Что тут происходит? Шинигами попытался вымолвить хоть слово, но пересохший рот отказался открываться. Взяв себя в руки, Хачиген осмотрелся еще раз, и обнаружил, что то самое "впереди" - проход в другую комнату. Жажда информации одолевала лейтенанта, но нужно было убедиться в хорошем состоянии остальных. Неуклюже потрогав всех по лбу, мужчина заключил, что они вероятно в том же подобии сна, но живы. После этого Шинигами вышел из комнаты вперед.

0

10

Месяц истек, отыгрыш закрывается и переносится в архив до востребования.

0

11

Автор не ручается за канон блича и характер персонажа,
он лишь обещает создать нужную атмосферу и растрясти болото,
в которое превратился отыгрыш.
Автору плохо даётся ангст, но он постарается пусть и недолго.
Автор не отвечает за психическое здоровье читателей,
но обещает угар, треш, бабочек и вопли "к чёрту Готей!!!"
Но всё по порядку.
Вы готовы, детки?
Давайте уже сделаем это!

Хирако Синдзи
http://s1.uploads.ru/t/9S7Ur.jpg

Он приходил в себя медленно и туго, словно с тяжелого похмелья, образовавшегося после бессонной недели сдачи годовых отчетов, при Айзене свалившем в отгул. Голова трещала и Синдзи готов был клясться, что слышит музыку. Навязчивый трезвон джаза, из-за которого хотелось к чёрту разломать проклятый проигрыватель. И пофиг, что он сам его притащил, пофиг, что любил эту музыку, пофиг на то, что никто кроме него её не слушал, пофиг на всё!

"Млять, выключите её!.."

Синдзи заелозил, пытаясь избавиться от навязчивого звука, тошнотворного ощущения и головной боли. У него болело всё тело! Каждая его долбанная клеточка взвыла, стоило ему только пошевелиться. Ему снился сон, но уставший и вялый мозг ловил только его обрывки: слова Айзена, ухмылку Ичимару, трижды проклятущего Тоусена, ошарашенный взгляд Урахары и крик, от которого стыла кровь в жилах. Откуда этот крик?! Почему никто не реагирует? Почему никто его не слышит?!

"Остановите это!"

Айзен. Всё дело в этом засранце. Даже сны с его участием были мерзкими, словно заправленная сахаром микстура. Всё в нём искусственное: от добродушной улыбки до тёплого взгляда. Хирако видел его, видел его насквозь! Он знал, что за большими стеклами нелепых очков прячется жестокость и расчет. Он чувствовал это, как иные чувствуют приближение плохой погоды. От одного только присутствия Айзеа ломало всё кости, выворачивался наизнанку желудок и портилось настроение. Почему никто кроме него не видел этого?! Почему все готовы ему поверить?!..

"Это он виноват..."

"Млять..." - тупые и бесполезные мысли. Хирако ненавидел думать об этом. Он ненавидел думать обо всём, что портило ему настроение. Его мутило, его тело болело, словно ему вывернуло все суставы, и у него трещала голова. И упорно звучала музыка, та самая, которую он слушал перед официальным назначением Урахары на пост капитана. Почему это казалось важным?! Столько времени прошло, и завтра... Что завтра? Почему у него нет уверенности в том, что будет «завтра»?
Он сглотнул сухой и вонючий ком в горле, проталкивая его дальше, и провёл языком по губам. Легче не стало ни разу. Хрен знает, что они пили, но он собирался высказаться по этому поводу всем: Лаву, Роузу, Хачи, Лизе, Кенсею, Маширо и даже Хиори, хотя ей, ей-Богу, высказываться бесполезно. Только орать начнёт, как резанные, потом хрен заткнешь.
Впрочем, всё это неважно. Сейчас необходимо было открыть глаза, поймать ускользающую мысль и вспомнить. Он был уверен, что должен вспомнить о чём-то важном, о чём-то, что не хотелось, но нужно было вспоминать, но стоило ему напрячь память, как в его голове начинал звучать скрипучий и мерзкий голос, обладателю которого хотелось не просто набить морду, а на хрен вырвать гланды.

Он резко открыл глаза, словно проснувшись от затянувшегося кошмара. Сердце стучало где-то в горле, мешая сделать нормальный вдох. В районе груди разрасталось что-то смутно напоминающее панику. Он не узнавал это место: воздух, обстановка, атмосфера - всё было другим. Только окружающие его люди были смутно знакомы и смутно угадывалась ситуация.
"Так это правда, млять..." - он рассматривал в темноте лица своих товарищей и злился - на Айзена, на Урахару, на Совет, на Готей-13, на всё Сообщество Душ и больше всех - на самого себя. На мгновение в голове мелькнула мысль, а стоит ли им вообще жить... таким, исковерканным, искореженным, вывернутым, сломанным и выброшенным, как ненужные игрушки. Всего мгновение эта мысль висела в его голове, а потом он увидел Йоруичи, участливо бродящую между валяющихся тел его товарищей, Маширо, подскочившую и побежавшую к двери так, словно они тут не на полу валяются, а в адском пекле горят, Хачи тяжело осевшего у двери, Лизу, Кенсея, Лава и Роуза...
Хирако перебирал в голове их имена, обдумывая дальнейший план. Кого-то не хватало, и это понимание вызывало страх, а, значит, он ещё не был готов смириться с тем, какой предстояла ему жизнь, и умирать было рано. Сперва, он отомстит: похер на Готей и его устои, похер на Сообщество Душ, баланс и долг шинигами, похер даже на тупой и продажный Совет, вся его жгущая изнутри ненависть была направленна на Айзена и он обязательно её реализует.

"Опять у этой шило в жопе", - так и не углядев Хиори, с тяжелым вздохом подумал Хирако и поднялся, осторожными, выверенными движениями направляя себя к выходу. В его голове не допускалось мысли о том, что кто-то погиб. Урахара не позволил, иначе он, честное слово, убьёт его. Возьмёт первый, подвернувшийся под руку тупой предмет и размозжит его умную голову.
Он улыбнулся Йоруичи, участливо похлопал по плечу Хачи и подтолкнул застывшую в проходе Маширо:
- Чего встала? Спец-приглашения ждёшь? - попытался скаламбурить Синдзи и, только пройдя в комнату, обнаружил спящую Хиори. Видимо эта Мартышка проснулась раньше всех и уже успела утомиться настолько, что снова заснула, а может она ещё даже не приходила в чувство. Хирако в тайне желал ей этого забвенья и завидовал ему.
Всего лишь на мгновение его тяжелый, настороженный и злой взгляд наткнулся на Урахару, но он не стал высказывать вслух свою мысль. Киске не стоило так о них печься, не стоило ради этого бросать Сообщество Душ, не стоило разрешать Йоруичи и Тессаю уходить вместе с ними. "Ксо...Сколько их там осталось в Готее? И сколько _нормальных_, а не таких как..." - его зубы отчетливо скрипнули, но уже через мгновение на губах играла привычная улыбка. - "Ничего", - словно бы говорил Хирако, - "мы все ещё отыграемся, а раз живы - танцуем!"

- Чего у вас у всех такие лица, словно вы с того света вернулись? - с усмешкой спросил Хирако, пытаясь пригладить худющей рукой собственные растрепанные волосы. Было странное ощущение, что от них воняло кровью, смерть и землёй. Гикай не мог так пахнуть, а находились они именно в них. Часть дискомфорта, возможно, возникала от этого. С другой стороны, Хирако не был уверен, что смог бы вести себя адекватно, не будь у него оболочки. Его лицо словно до сих пор хранило тяжесть сидевшей на нём маски, он слышал скрипучий голос, вытаскивающий из глубины его сердца самые сокровенным и мерзкие мысли, и чувствовал непреодолимое желание действовать: двигаться, драться, убивать. "Милые мысли, ничего не скажешь."

- И как наши дела, Киске? - небрежно плюхнувшись на то, что Синдзи посчитал достаточно хорошим сидением (ноги не держали) он потянулся дрожащей рукой к бутылке. Хирако искренне надеялся, что не выглядел слишком жалко, но, чтобы не закашляться, ему пришлось пить. Прежде чем силы воли хватило на то, чтобы выпустить бутылку, там осталось меньше половины. Неохотно, но твёрдо он передал её Маширо. - Место, прямо скажу, так себе. У тебя всегда были проблемы со вкусом, но я все же не оставлял надежды, -  каждое его слово, с тянущимися гласными, скрипело, отчего голос становился похожим на тот, внутренний.

+3

12

Саругаки сан сделала несколько глотков воды – сама сделала, помощь не понадобилась, - отдала кружку. Вздохнула. И закрыла глаза, опять погрузилась в сон, это значило, что организм требует отдых. Пожалуй, даже хорошо – во сне быстрее идет восстановление и вновь накапливаются силы. Так что пусть отдыхает. Урахара немного только поправил подушку, чтобы придать лейтенанту более горизонтальное положение, и накинул сверху плед.
А между тем пострадавшие продолжали приходить в себя. Киске мог бы гордо поздравить себя с победой – все же ему удалось вытащить их, не дать пропасть, но он был слишком уставшим, слишком уж ситуация не располагала, пожалуй, была только какая-то измученная радость. Еще мелькнул где-то тенью несвоевременный интерес: по какому принципу пострадавшие приходят в себя? Уж точно не по порядку помещения в гигай. А, впрочем, не дело об этом сейчас думать, Киске подошел к Маширо-сан, немного поколебавшись, приобнял ее за плечи, чтобы помочь дойти до старенького кресла и усадить ее там. Да, этого лейтенанта Урахара знал не очень хорошо. Пересекались, конечно, и ее своеобразное поведение нельзя было не заметить, но Киске был уверен: она совсем не та легкомысленная дурочка, которой кажется. Иначе бы Маширо-сан не стала лейтенантом. Простая истина, которую многие забывают. По пути Киске адресовал ободряющую (ну, как на это сам надеялся Урахара) улыбку Хачиген-сану. Тот вроде бы может добраться и сам, вот и отлично.
Самым активным оказался Хирако-тайчо, ученый даже тайно восхитился им, подумать только, он еще и пытается шутить… Однако, если подумать, это лучше, чем сидеть в углу мрачной тенью. И для себя самого, и для других, неуклюжая защита от отчаяния.
- С командировочными на этот раз поскупились, только на такой номер и хватило, - Киске поймал себя на том, что от того, чтобы постараться ответить в подобной же манере, становится легче. Правильнее, что ли… Они же капитаны, меносы все возьми, это их обязанность, вести, поддерживать дух, командовать, защищать и оберегать. Нести ответственность за содеянное. Ну, Киске, вот тебе и отвечать теперь, что случилось и как они все оказались в таком состоянии. Хотя, наверное, было бы справедливее спросить об этом Совет, как они могли решить уничтожить тех, кто был им предан, вот только небольшая неувязочка: Совета под рукой не было. Что хорошо. Ничего, беглецы еще спросят свое, когда-нибудь, в будущем. Завтра, но не сегодня. Сегодня они будут учиться выживать – и сделают это, назло всем чинушам и Айзену.
- Как себя чувствуете, Хирако-сан? Выглядите вы явно лучше, чем вчера, - беззлобная усмешка с оттенком усталости. Что же, словесная пикировка тоже способ вернуться в форму, не дать желанию опустить руки взять верх. Да, Синдзи был и старше, и опытнее как капитан, но сейчас-то Урахаре приходится играть партию главной скрипки. Взялся спасть – так доводи дело до конца, что еще добавить. Впрочем, трудности Киске никогда не пугали, иначе бы он не стал тем, кем являлся. – Вы располагайтесь поудобнее, Хичиген-сан, Маширо-сан, - Урахара пробежал взглядом по всем, кто пришел в сознание, показывая, что сия гостеприимность касается не только Синдзи. – Вам сейчас лучше не напрягаться и побыстрее восстановить силы. Гигаи выполняют защитные функции, так что не пытайтесь от них пока избавиться. Полагаю, определенное время они будут крайне необходимы.
Такое вот не самое изящное вступление к вопросу «Что за фигня тут творится». Он наверняка последует, иначе невозможно. Большинству живущих, которые обладают хоть какой-то долей сознания и разумности,  свойственно желать знать вещи, которые касаются их жизни. Особенно – если перемены меняют ее совершенно и полностью.

0


Вы здесь » Bleach World » Flash » Если наступит завтра