Bleach World

Объявление

Ролевая Bleach World считается закрытой.

От администрации Bleach World новый проект:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Flash » Все заживет, оставив шрамы.


Все заживет, оставив шрамы.

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

То, что хотела рассказать Хиори, вся эта история, может и закончилась. Но пока оставались вопросы у него, он мог еще узнать достаточно много. Не совсем понятно, для чего ему это было нужно. Конечно, узнать подробности о столь странном и смутном времени в Готее было интересно. Как и узнать о бывших капитанах, взглянуть на что-то в последствии совсем по-другому. Да, все это есть. Но столь эгоистичные цели были всего лишь самыми очевидными, но не представляли из себя всю суть, объясняющую его любопытство. Дело в том, что он не был безразличен к своей случайной собеседнице, и узнать ее, поняв ее прошлое, было настолько естественно и притягательно. Для того, чтобы узнать ровно столько, сколько ему позволено, в характере мальчишки было заложено все, что требовалось – чувство такта, умение слушать, даже эта его чувствительность, благодаря которой ни одно произнесенное слово не воспринималось как что-то бездушное и ненужное. Столь чуткий к чужой судьбе, он вполне оправдывал доверие любого рассказчика. Хоть и редкого, на самом деле.
Вот и теперь. Мальчишка резко выпрямился, с удивлением и немым возмущением взглянув на Саругаки. На этот раз отозвались в нем достаточно болезненно слова девушки о планах Готея. Едва ли он мог верно рассудить, кто прав и кто нет, равно как и четко уяснить для себя все события, свидетелем которых он не был, расставить их в верной последовательности и логически связать все эти воспоминания с чужих слов. Но картина, которую видел перед собой, навязывала не самые радостные выводы.
- Готей просто использовал вас, - тихо, словно рассуждая наедине с собой, говорил он, - Это ужасно. Сначала они «великодушно» отпускают все несправедливые обвинения, а потом с готовностью обвиняют вас по той лишь причине, что ваше прошлое уже носит клеймо предательства? Да разве так можно?
Мальчишка чувствовал подкатывающий к горлу ком и ждал теперь, во что выльется эта волна отчаяния, вызванная одним лишь участием к чужой судьбе. Последние слова он уже произносил неровно, повышая голос; Хиори слышала подобные интонации не так давно, когда ему пришлось с излишней горячностью подбирать себе оправдания. Словно от рыданий затряслись его губы, неожиданно для себя он закончил свою короткую речь резким рассекающим воздух отрицающим махом руки, с несвойственной ему ловкостью поднялся на ноги и недолго задержал на девушке взгляд наполненных неразумной решимостью глаз, равно как и слишком очевидной паникой.
- Я… Я бы мог поговорить с капитаном Уноханой, - на него даже жалко было смотреть в эту минуту. Хоть он и говорил эти слова с честностью загоревшегося в нем стремления, страстно прижав сжатую в кулаке ладонь к груди, но никакого здравого смысла в этих словах не наблюдалось. В какой-то момент он и сам понял это, в сомнении его взгляд принял обычную обеспокоенность, отпустив ненужное смятение. Он потупил взгляд, как бы стыдясь своих слов, но новый «приступ» решимости оказался еще более неожиданным. Ханатаро бесшумно подбежал к решетке, внимательно осмотрелся и тут же вернулся,
- Там никого нет, а, значит, мы без труда спасемся! – обманутый своей решительностью, он почти что с улыбкой предлагал девушке путь, который казался ему единственно верным, - Никто не станет разбираться и искать настоящих убийц, вы же понимаете. Хиори-сан! – он очень вовремя вспомнил о недавнем запрете. Потянувшиеся к ее руке ладони замерли, чуть придвинувшись к его лицу. Он отчаянно ухватился за край кровати, а второй рукой с силой махнул в сторону коридоров. Рука ненадолго застыла в указующем жесте, а по той силе, с которой он сжимал подвернувшийся вместо кисти девушки бесчувственный предмет, можно было судить о том, как несладко бы пришлось девчонке, если бы Ханатаро сжал ее руку.

+1

22

"Ну и ну..." - Девчонка с нескрываемом удивлением наблюдала перемены в своем собеседнике. Неужели столько сострадания и сочувствия к чужой доле, что пойдет на риск? Неужели такие еще существуют? Хотя... Вспомнить хотя бы Ичиго, который убьется об стену, но сделает то, что пообещал. Но тут... Было нечто иное. Если бы она хотела, то могла бы использовать его, чтобы выбраться отсюда. Но это не было её целью. Она вообще не стремилась к подобного рода провокации. да и не была уверена, что стала бы таким образом выкручиваться. Не её это методы. Совсем не её. А сейчас... Мальчишка коренным образом изменился в лице, и голос звучал все более и более уверенно. И этот блеск в глазах... Казалось бы, будь у него силы заставить её отсюда сбежать, пока выдался шанс, он бы непременно так и сделать. Но таких возможностей у него не было.
Скользнув взглядом по его руке, с силой ухватившейся за край кровати, девчонка перевела серьезный взгляд на его лицо.
- Спятил? - Слово резануло слух словно обрывая все тонкие ниточки надежд на бегство и спасение. - Во-первых, нет смысла разговаривать с Уноханой-тайчо. Это просто ничего не даст. Только себя излишней активностью и информативностью поставишь под прицел бдительного внимания.  Во-вторых, я понимаю, что положение у нас не завидное. У нас, - сделав акцент на слове и выдержав непродолжительную паузу, Саругаки продолжила, - а не у меня одной. Поэтому я никуда отсюда не пойду, пока весь наш террариум не будет в сборе и я не лично не увижу, что все живы и здоровы. Бросать своих совершенно не входит в мои планы.
Может быть оно и зря, но отношения у них были не иначе, чем один за всех и, как бы смешно не было, все за одного. Патология, наверное, а они, как, известно, не лечатся. И предавать этот целый ценностный идеал ради эгоистичного опасения собственной жизни она не собиралась. Пережили вместе не мало - выберутся и из этой передряги.
- И в-третьих, если станет точно известно, что мы смертники, то выбираться отсюда мы будем своими силами. И уж поверь, лучше в этот момент никому не вставать у нас на пути... Потому что когда шинигами сами же добровольно объявят себя нашими врагами - пощады не будет никому. - Скрестив руки на груди, Хиори тихо хмыкнула, наблюдая за тем, как Ямада меняется в лице. Как исчезает вся эта решительность и решимость, сменяясь безысходностью. Но за свою резкость она вины не чувствовала. В конце концов, нужно трезво смотреть на некоторые вещи.
- Не пойми неправильно. Мне совершенно не нравится сидеть здесь, как не нравится и положение вещей. Но эти семеро единственные кто у меня есть. Без них я никуда не уйду. А раз их рано или поздно тоже приведут сюда, то я готова ждать столько, сколько нужно.

+1

23

«Что же я сделал не так?»
Отдернув руку, словно по ней его огрели неслабым ударом, или же просто побоявшись действительно такой реакции, мальчишка, потеряв мгновенно всякую веру в свою решимость и весь не дюжий энтузиазм, бессильно уронил руки. Едва ощутимая боль напоминала о том, что секунду назад он был готов свернуть горы, но чего ради?
«Как глупо. Непозволительно глупо» - он уже не смотрел на девушку, нещадно отчитывающую его, напоминающую о том, что он так нетактично не учел, - «Товарищи. Друзья Саругаки-сан…». Осознавая свою самую большую ошибку, он словно все тщательнее прятал от девушки глаза; последние слова, все еще касающиеся ее товарищей, произвели самое большое впечатление. Ханатаро дернул плечами, в мучениях совести крепко сжав их руками. Ему так хотелось увидеть лицо девушки в этот момент, когда она говорила о столь замечательных вещах; его восхищала та сила, с которой звучал ее голос, готовность отказаться от всего, что она не разделит со своими друзьями. И хотя не совсем было правильно то, что она с такой уверенностью говорила о неизбежности их ареста, но этот маленький изъян ее решения был ничтожен перед всей ее верностью и самопожертвованием. Но мальчишка не осмелился взглянуть на нее. Мог ли он теперь вести себя так, словно не было этого наглого подстрекательства с его стороны?
Мучимый терзаниями совести, он словно за столь короткое время осунулся, разгорелись едва заметным на фоне бледности румянцем его щеки, под широко раскрытыми глазами очень ясно очертились потемневшие морщины.
- Прошу меня простить, - отозвался он, притягивая ладонь к лицу. Слезы мальчишки засияли росинками на его ресницах, а глаза его словно были высушены внутренним пожаром, - Я… Мне так жаль.
На помощь ему очень вовремя пришла неизвестно откуда появившаяся хладнокровность. Ее было не так много, чтобы слепить из более менее осмысленных слов подходящие объяснения, но и достаточно, для начала, для того, чтобы успокоиться. Ханатаро суетливо потер глаза рукой, словно ребенок, после чего, явно медля, уселся на пол перед Саругаки. Вдруг он прижал ладони к полу и в поклоне коснулся их лбом. Его голос был уже намного спокойнее, в нем звучали грусть и сожаление,
- Сейчас именно тот случай, когда я должен извиниться. Простите мне мое легкомыслие и опрометчивость. Я наговорил столько глупостей, и совсем забыл о том, что у Хиори-сан уже есть те, на кого она может положиться. К тому же, я всего лишь шинигами, - он поднял голову, но его сутулая фигурка с бессильно сложенными на коленях руками выглядела по прежнему жалко, - Мне, наверно, не нужно больше задерживаться. Спасибо Вам за все, - словно эту благодарность нельзя было не отделить от извинений, он, спохватившись, еще раз поклонился.
Не было обиды. Девчонка не знала его прошлого, поэтому ее не в чем было винить. Двойники, по сути, одно событие, и вспыхнувшее в этот раз желание помочь было неуместно в сравнении с прошлой историей. Мальчишка не мог найти решимости для того, чтобы встать и уйти сейчас. Что вполне бы стало подходящим заключением к его словам. Да и вся решимость пока отторгалась им, это затмевающее разум состояние было опасно.

+1

24

Ей показалось или всё же нет? Мелькнувшие, сверкнувшие на ресницах слезы?.. Слезы... Непривычно, до дрожи, которая вонзается под кожу чем-то забытым, запретным. Её не тронули до этого никакие слова, не взволновали больше, чем она могла бы себе позволить, но теперь... Словно прикоснулась к оголенному проводу, неосторожно и глупо.
Растерянность смешалась с недоумением и тихой, но едкой, мыслью о том, что в чем-то Шинджи всё же прав - они идиотка.
Слишком сильно привыкнув к их своенравной компании, в которой были свои стереотипы того, что нужно и стоит показывать окружающим, она как-то не учла, что в мире полно совершенно других людей. Запретив слабость себе, должна была подумать о том, что всё по-разному воспринимают одни и те же вещи. Для кого-то непростительным и глупым будет ограничение своих эмоций и постоянная агрессия к миру. Вслушиваясь в звучавшие спокойные и такие безжизненно сухие слова, девчонка поежилась, словно от холода, с нескрываемым сомнением смотря на своего нового знакомого. А когда он опустился на колени, все внутренности словно сжало в железных тисках. Но через какой-то миг из её взгляда исчезли беспомощность и растерянность, сменившись строгостью.
- Не сиди на полу, он холодный. - Пристальный взгляд карих глаз на этот раз не сходил с лица мальчишки. И всё же - ещё мальчишки. Потому что только дети способны так яро за что-то браться и так быстро поникают, когда сталкиваются с суровым и веским "нет". Дети... Грустно и горько думать о том, что таких сейчас в Готее, наверное, большинство. Хорошо, если такое предположение - ошибка. - И перестань сомневаться в себе.
Все действия и слова... Это охотное и ярое желание помочь. Что-то подсказывало, что какая-то подобная ситуация была ранее и, вероятно, сейчас не малую роль играет страх совершить главнейшую ошибку - ничего не сделать и потом понять, что ты просто опоздал. Это оень страшное слово "Поздно". Оно еще сильнее, чем слово "никогда". Никогда значит, что шанса просто нет. А поздно значит, что шанс упущен.
Тихо хмыкнув Саругаки встала и сделала единственный короткий шаг до сидящего на полу юноши, всё так же не сводя с него взгляда. Вздохнув, девчонка ухватила Ханатаро за отворот формы и одним резким движением поставила на ноги. От собственной никуда не ушедшей слабости, решившей напомнить о себе при столь резких действиях, перед глазами поплыли яркие круги, но Хиори даже бровью не повела.
- Ну ты офицер или кто, а?! Что бы сказала Унохана-тайчо? - Других способов воздействия она просто не знала. А жалость по определению входила в категорию и разряд чего-то недостойного. - У каждого есть право на ошибку., - Выдержав недолгую паузу она с тенью усмешки чуть тише добавила, - Разве что у меня безлимит... -Покачав головой и выпустив его, она скрестила руки на груди. - Откуда тебе было знать, что я не привязана ни к какому месту и мне было бы просто некуда сбегать. Для меня уже давно имеют значение лишь те, кто были всё это время со мною рядом. В прочем... так со всеми.
- Соберись уже, в конце концов! "Просто шинигами" не бывает, потому что быть Богом Смерти - это значит нести немалую ответственность. И ты можешь всё, на что позволишь себе осмелиться. У тебя получится всё, чего ты на самом деле, всей душой действительно хочешь – пусть не сразу, но если делать в день хотя бы по шагу, то уже через год ты удивишься, как всё изменилось вокруг. И каждым шагом, каждой новым витком своего дела – можно и нужно гордиться. Можно и нужно смотреть и видеть, как под руками постепенно складывается картинка, такая, о какой ты тогда, давно, в начале пути, даже и мечтать не смел. Мир складывается из мелочей, и только от нас зависит, на что он будет похож и из чего он будет состоять. Ты можешь ровно столько, сколько не побоишься разрешить себе суметь. А если конец твоей истории не счастливый, значит, это не та история. - Она перевела взгляд на прутья решетки. Хорошо рассуждает, а сама то? Ни кола, ни двора. Да еще и в тюрьму угодила, теперь, как говорится, будет сухари на нарах сушить... Фыркнув, Саругаки снова посмотрела на мальчишку и серьезно и строго закончила. -  Или – это просто ещё не конец.

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2011-07-09 00:10:40)

+1

25

Оставалось только попрощаться, ведь так? Он сказал все, что хотел, все, что было необходимо сказать ей. За исключением, правда, уверений в том, что содержание их разговора останется между ними. Ханатаро никому не проговорится об этом: ни сослуживцам, ни даже самой Унохане-тайчо. Любая возможность начать такой разговор будет отклонена из-за страха мальчишки перед очевидной неудачей, и к тому же, слишком живо будут звучать где-то внутри слова Саругаки, пусть очень резкие, но справедливые и безукоризненные во всем. Он в полной мере оправдает ее доверие, храня каждое слово, каждое маленькое впечатление от этой встречи, в своем сердце. В котором нашлось бы еще немало места для многих таких доверительных бесед и историй, в которые вкладывают всю душу, но он бы не забыл ни об одной из них.
Эта история не могла закончиться сейчас. К тому же, она осталась без одного впечатления от того, каким может быть лицо девушки, потревоженное и растерянное, беззащитное перед неспособностью некоторых людей держать в себе чувства и эмоции. Нет, эта история не мола закончиться так несправедливо, так подло, на такой грустной ноте, оставляющей после себя одну лишь пустоту и горечь как от сказанного, как и от несказанного. Понимая это, мальчишка хватался за любую возможность задержаться хоть ненадолго. Словно несколько секунд могли решить все в лучшую сторону. Неужели в нем теплилась надежда на то, что Саругаки-сан сделает что-то, чтобы помешать ему уйти? Надежда на прощение? Очень трогательно, но неуместно. И тем не менее, вопреки своему обычному пессимизму, он зачем-то схватился за последний шанс. Прекрасно понимая, что он не использовал ничего из своего ранца с медикаментами, он молча снял его с плеча и, уже собираясь подняться, озабоченно заглянул в него и запустил внутрь одну руку, беспокойно переворачивая все, что так хорошо до этого момента лежало на своих местах. Слова, которые он слышал в это время, словно доносились до него издалека: он много раз слышал, как ему это говорили. «Не сдавайся. Не сомневайся», но у него на этот счет было другое мнение. Как шинигами он не сделал ничего достойного и великого, за что его можно было уважать. Даже дослужившись до поста седьмого офицера, он не испытывал ни гордости, ни удовлетворения. Речь не о том, что он жаждал продвижения дальше, скорее, наоборот, боялся ответственности, которая возлагалась на шинигами в том размере, который негласно приписывался сначала к номеру офицера, потом уже к званию лейтенанта. Седьмой офицер? Охотно. Почему бы и нет? Только неплохо было бы самому себе доказать то, что достоин этого.
Тихо шлепнули о пол ноги девушки; даже заметив это, он не прервал свою возню, только беззащитно дрогнули его плечи – обычная реакция забитого, смотревшего на всех зверьком ребенка, который боялся, что к нему пришли снова с тем, чтобы сделать ему больно. Но схватившая его за форму рука не хотела этого вовсе. Это был всего лишь ободряющий, призывавший к поднятию духа, жест, в общем-то, очень грубый, но так всегда поступали сильные люди, имеющие привычку действовать напролом. Это было так в ее духе, правда. Но Ханатаро не выглядел к этому готовым. Зазвенели бьющиеся друг о друга склянки в ранце, так неловко, от испуга, выпущенном из рук. Не сопротивляясь, он лишь с удивлением смотрел на девушку: от него лицо его приняло маску ужаса, последние слезы комически собрались в уголках округлившихся испуганных глаз. От того, что больше ничто его не удерживало, он покачнулся, словно снова готовый свалиться на пол в своем отчаянии, но что-то удержало его на ногах. Уж не та ли сила внушения и призыва снова обрести уверенность? В любом случае, даже устояв, он все равно выглядел неподобающе – оттянутая одежда с упаднической заторможенностью натягивалась на обнажившееся бледное плечо мальчишки, что и говорить о его взгляде, правда теперь уже, с каждой секундой, с каждый словом, он обретал какую-то мягкость и уверенность.
- Хиори-сан, - восхищенно произнес он где-то между ее слов, мысленно прозвучало еще что-то, вроде «Зачем же растрачивать такие слова на кого-то, вроде меня?». Она умудрилась даже добавить в свою речь непосредственности, а вообще в целом все это звучало так, как будто каждая мысль, нашедшая здесь приют, была близка тому, кто об этом говорил. Одним словом, это душа, истинное стремление вернуть человека на верный путь.
Ханатаро нагнулся к своему ранцу только тогда, когда выслушал девушку. Действительно высыпались некоторые медикаменты, но все было в целости и сохранности. Очень радуясь возможности зацепиться за эту мелочевку взглядом, мальчишка пытался что-то добавить ко всему, неохотно уже касаясь предмета его речи,
- Так то оно так. Но я имел  виду то, что принимать помощь от шинигами… - он не закончил, в душе раздраженно отмахнувшись от этого зачатка мысли, как от назойливого паразита. Потеребив спутанные на затылке волосы, Ханатаро взглянул на девушку, привязывая жалкую улыбку, - Значит, я полагаю, мне еще можно побыть тут?

Отредактировано Yamada Hanatarou (2011-07-09 20:47:09)

+1

26

Есть вещи за которые, наверное, нужно убивать. Просто - убивать. И  одним из таковых является всяческое внушение слабости другим. Их слабости. Нельзя так бесспорно и бескомпромиссно уничтожать кого-то. Одно дело - отрезвлять и выбивать дурь по поводу самонадеянности, и другое... Наверное, она могла быть такой же - неуверенной в себе и нерешительной, если бы Хикифуне-сан выбила в своё время из веснушчатой девчонки все замашки и всю спесь. Но она этого не сделала. Вероятно, действительно не хотела, а, может быть, ей было интересно, что потом вырастет из этой ходячей бури эмоций. Но даже ответственность, в бытность еще лейтенантом, не особо охлаждала разум Саругаки. ну а теперь было просто невозможно представить себя другой, тихой и мирной, спокойной и молчаливой. Невозможно и не нужно. И если с теми, кто взращивают слабость в окружающих, еще можно что-то сделать то те, кто сами в себе это чувство лелеят... С ними просто всё сложнее. Наверное, нужно немного вырасти и набраться опыта. Как вариант...
- Можно. Сколько тебе угодно. - Его компания ей не докучала и не мешала. Даже более того, появилась возможность отгородиться от своих тревожных мыслей. Да и если пребывание в компании уголовницы в её лице потянет на роль благодарности за исцеление - то пожалуйста. Это всё равно меньшее, что она может..
Тоже пропустив его мысль про помощь она вернулась обратно на кровать, сев в прежнюю позу. Помощь от шинигами... Помощью было то, что Унохана-тайчо её к жизни вернула, но об этом не стоило говорить, как не было смысла и вспоминать Зимние события. Слишком уж горько.
- Расскажи, как ты с Ичиго познакомился. - Не то, чтобы дикое любопытство, да и для интереса - вяло. Но уж лучше слушать рассказ, чем сидеть в неловкой тишине. Она и так была изрядно болтлива, особенно для своего настроения и положения, значит - очередь Ханатаро. А уж история знакомства с Рыжим не может быть не интересной. Ягодка, как любила говорить Маширо, всегда притягивал к себе разнообразные истории и неприятности.
"Словно на нем весь свет клином сошелся..."
- Если это, конечно, не тайна всея Готея... - Тихо фыркнув добавила она, чтобы просьба не звучала так сухо и безынтересно с её стороны.

+1

27

После того, как он получил право остаться здесь, к нему вернулась прежняя суетливость и словно потерянный блеск добрых глаз. Он, наконец, оставил возню с ранцем – он снова висел на плече. Эта маленькая забота загнала его обратно, на пол, и, очевидно, готовясь  к тому, что тишина вот-вот прервется вопросом, он не поспешил подняться. И это было как раз кстати, если бы предмет их новой беседы настиг Ханатаро в другой момент, он бы все равно оказался бы здесь.
- Аре? – недоуменно, словно надеясь на то, что ему послышалось, нелепо отозвался он. Что-то снова сделалось с его лицом – слегка оттянутые к низу уголки губ и вздернутые брови доводили эффект от неожиданного вопроса до самой до наглядности, - Нет, - все та же интонация, словно внутри что-то разорвалось. Пытаясь скрыть свое замешательство, Ханатаро беспомощно повозил рукой о затылок, - Дело не в тайне, - загадочно закончил он, подразумевая под этим явно что-то не публичное, а уж личное.
Разумеется, за правду можно платить только правдой. Почему-то у мальчишки не оставалось сомнений до и после рассказанной ему истории в том, что девушка не станет спрашивать его о прошлом. Ну, в чем-то оно и было правдой. Вопрос касался Ичиго, но для того, чтобы осветить всю историю, с ним связанную, пришлось бы охватить слишком много нежелательной информации. Если она не глупа, а это как-то не ставилось под сомнение, то она без труда все поймет. И за его искреннюю душевную доброту будет принята простая жалость к несчастным людям. Всплывут и все мотивы его недавнего решения. Как же быть? Ведь нельзя было упустить ничего, как и исказить факт. Мальчишка наконец решился, о чем свидетельствовал очищающий от страха и сомнений выдох.
- Ну, все началось еще до Зимы. Тогда весь Готей был на взводе из-за вторжения риока, - честно говоря, Ханатаро был бы сильно удивлен, если девушка ничего об этом не знала. С другой стороны, ее, может, просто никогда и не интересовало, как обстоят дела в Готее, - Они появились в Обществе Душ и весьма необычно вторглись в Готей. После того, как командование признало угрозу вторжения, было объявлено военное положение, и, конечно, четвертый отряд не оставался в стороне – было много пострадавших. О, - Ханатаро выпрямился и, словно вспомнив о чем-то досадно упущенном ранее, добавил, - Вы, наверно, понимаете, кто такие эти риока. Куросаки-сан пришел спасать шинигами Кучики Рукию, - упоминание имени этой шинигами разлило внутри теплый приятный свет, мальчишка изменился в лице, хотя его до сих пор смущала неизбежность посвящения в детали, - Ее… заключили в камеру смертников, - добравшись до самого нежелательного, он заметно нервничал, словно бы взвешивая каждое слово, - А через несколько дней ей вынесли страшный приговор. Казнь на  холме Соукиоку. Куросаки-сан, как человек, которому передала свою силу Кучики, не мог допустить этого. Я же встретил его случайно, оторвавшись от отряда поддержки, - да, лучше было упустить некоторые вещи. Упуская настолько занятные подробности о той встрече, мальчишка неловко рассмеялся, словно все несказанное можно было прочитать у него на лице.
- Я узнал о его цели, и решил им помогать. Рукия-сан – очень добрый человек, не заслуживающий наказания. Когда меня назначали убираться в ее камере, мы каждый день говорили с ней почти так же, как мы сейчас. Т-то есть, - он прижал руку к разгоревшейся щеке. Ну вот, опять. Все, что было связанно с теми воспоминаниями, едва поддавалось его контролю. Нельзя было теперь отступать. К тому же, было еще кое-что важное, - Вообще, именно из ее рассказов я впервые узнал о Куросаки Ичиго. Когда я встретил его в Обществе Душ, он показался мне очень храбрым и сильным человеком, хоть он и часто действовал необдуманно, поддавался эмоциям, и… - он выдержал паузу, словно собираясь с мыслями, - На то момент у него была лишь безграничная сила его духа, занпакто, не похожий ни на один в Обществе Душ и та маска.

+1

28

"Акелла промахнулся..." - девчонка нахмурилась, поняв, что тема разговора попалась снова не простая. Ткнув пальцем в небо, попала именно в тот вопрос, где больше личного. Ну недогадливая, что уж теперь... Отступать теперь уже было некуда. И лучше уж так, чем молчание. Хотя последнего Саругаки не боялась и не опасалась.
Кучики Рукия - имя было ей знакомо, как и его обладательница. О всех тех событиях они слышали лишь мельком, ну или одной её не было так уж интересно, и то, рассказ был лишь присказкой к тому, что их ожиданию подходит конец. Жизненная подлость, что всё чаще и чаще всё у них сводится к ожиданию. Что тогда, что сейчас.
"И правда слишком странные события. Не тот случай, чтобы так поспешно выносили смертельный приговор". - Губы тронула горькая усмешка. - А Куросаки каким был, таким и остался. В прочем, и разница во времени не велика, чтобы так уж сильно меняться. И почему-то уверена, что именно маска спасала ему жизнь..."
Хиори молчаливо выслушала весь рассказ, не перебивая и изучая взглядом то пол камеры, то простыни.
- Ясно. - Подвела она итог речи Ханатаро. Короткое прозвучавшее слово не выражало эмоций и, скорее, являлось откликом на какие-то её собственные мысли. Взгляд карих глаз был задумчив и пуст. Ни тени былых раздражительности и решимости, словно всё это отступило сейчас на второй план. Всего одно слово и ни вопросов, ни какой-то реакции, которая, если уж не озвучена, то могла бы читаться по глазам.
- До:мо. - Прозвучало тише, чем до этого, но так же четко и ясно. И в подтверждение того, что ему не послушалось, она подняла на мальчишку взгляд, сохранивший всё то задумчивое спокойствие. Но это продлилось недолго, Саругаки снова стала смотреть в какую-то одну ей ведомую точку на одноцветной стене.
"Спасибо". За что именно? То ли за оказанную помощь, то ли за беседу и такие вот разговоры, в которых нет тайны, но зато много личного.

+1

29

- …Она так странно появлялась у Ичиго-сана, сколько бы от нее не избавлялись, она раз за разом спасала ему жизнь, - его никто не просил рассказывать об этом дальше, но, скорее уж для самого себя, сводя концы с концами, он вслух подводил этот итог, - В битве с лейтенантом и капитаном. Если бы она чудом не оказывалась как раз в том месте, где ему наносили смертельные удары… Ну, - он дернул плечами, прикасаясь к губам пальцами, - Об этом я узнал уже потом. Только после первой битвы Ичиго-сана я в этом убедился. Выходит, вот она, сила Пустого.
«Только благодаря ей Ичиго-сан не погиб тогда. И еще раз, и потом снова, сражаясь с капитаном Кучики.» Эти выводы, разъясняющие для него столь давние события, словно вносили ясность и в его собственное прошлое. Ему становилось даже радостно от того, что во всем этом появлялся здравый смысл. Если вообще можно называть вмешательство Пустого – здравым смыслом.
Он долго не замечал молчания, пока не услышал голоса Саругаки. От столь короткого и холодного ответа ему вдруг стало не по себе; легкий укол обиды где-то под самое сердце. Стараясь не подавать виду, мальчишка подавил резкое движение рук, которые ухватились бы сейчас за его плечи, словно спасая тело от холода. Почти ощутимого. Чего же он ждал? От чего такое чувство? Он достаточно хорошо успел узнать девушку за это время, а та черта характера, которая снова дала о себе знать, была, прям скажем, бросающейся в глаза, и теперь нечего было удивляться. Есть люди податливые и мягкие, они словно пытаются измениться для своего собеседника, порой ломая даже довольно устоявшиеся привычки. А есть и такие, как она. И что же? Пусть он провалится на этом же месте, если, подтвердив для себя это, стал ее меньше уважать, или хоть как-то изменилось к ней отношение. Глупости, вот еще.
«Спасибо» было засчитано, как благодарность за рассказ. Стараясь унять в себе пламя ненужной обиды, он принял это «спасибо», как лучшее от нее средство. Стало немного легче. И он действительно захотел убедиться в этих словах, взглянув на нее. Девушка, не прогадав, давно этого ждала. Может, в душе она не совсем была согласна с этим словом, даже сохраняя спокойствие, на ее лице строптиво кривилась линия губ.
- Что ж, - Ханатаро огляделся, похлопывая руками по коленям, как будто собирался избавить девушку от своего присутствия. Действительно, а не пора было? В отличие от нее, он то уж точно боялся этого неловкого молчания. Досадно, однако, его могли хватиться в отряде. Если бы он выполнил здесь ровно только свою работу, он бы вернулся пораньше. Кстати о работе. Он взглянул на девушку, пытаясь определить ее состояние. Совершенно точно, он не закончил лечение полостью. Оставить эту малость на свою совесть и не коснуться гордости Саругаки, так? Оставшаяся боль отступит рано или поздно, у Хиори-сан все-таки была необыкновенная воля к жизни, у нее есть ради чего жить, она ждет воссоединения с друзьями.
- Прошу Вас, избегайте резких движений, пока Ваше состояние не будет вызывать опасений, - мальчишка поднялся на ноги и неловко потрепал волосы на затылке, - Может быть, Вы разозлитесь из-за этих слов, но я правда хотел бы еще с Вами встретиться, Хиори-сан, - это в корне отличалось от его первого текста прощания. Слова шли от самой души, не боясь напоследок ничего. Он улыбался, но этой улыбкой скорее подбадривал одного лишь себя, - Если все будет хорошо, Вы смогли бы как-нибудь проведать наш четвертый отряд? – говорил об отряде, а раскрытую ладонь прижал к груди, словно эгоистично имея в виду себя.
- Ну, еще раз спасибо за все. Я пошел.
Сейчас ничего не должно было оказаться на пути. Уходить после таких слов нужно быстро, дабы не дать волю ненужным эмоциям. А так получилось, что на его пути встало ни что-нибудь, а решетка. Конечно, открыть-то ее можно было лишь снаружи. Единственный раз присутствие дежурного как раз бы приветствовалось. Ханатаро схватил пальцами прутья и осмотрелся. Он снова чувствовал на ресницах слезы, и старался заглушить тоску внешней обеспокоенностью и своим голосом,
- Уважаемый дежурный, где же Вы-ы?

Отредактировано Yamada Hanatarou (2011-07-14 17:21:15)

+1

30

"Да уж... Маска способна спасти жизнь. Только и цена за это бывает высока..." - Потеря контроля, бессознательное состояние... Всё это могло предвещать новую битву, раз за разом. Потому что дьявол внутри тебя никогда не оставит попыток вырваться на свободу и любую твою следующую промашку может счесть знаком того, что ты теперь Слаб. Это страшно. Она боялась многих вещей, хоть в половине своих страхов не признается даже в гордом одиночестве. Но одним из сильнейших был страх столкнуться снова лицом к лицу со своей агрессивной черно-белой тенью. Она её совершенно не понимала... И от того боялась. Это сродни страху не проснуться. Не просто уснуть и не открыть утром глаза, а не проснуться именно собой. Знать, что изменилось что-то внутри, но не найти этому "чему-то" названия, не подобрать ни единого слова. Чувствовать в себе какую-то подмену и замену, но... Не суметь исправить. Маска спасет тебе жизнь, как и пустой. Но лишь затем, чтобы потом отобрать её собственноручно. И лучше никому не знать этой холодной острой правды.
На рекомендации не двигаться она лишь сдержанно кивнула. Будет ли следовать? Ну уж постарается, всё равно тут делать нечего. А с другой стороны, едва ли они пробудут тут так долго, что оставшееся залечится само собой... Но кто знает?
Он ещё не успел уйти, а камера поглотила её одиночеством и холодом своих стен. Можно перекрикиваться и дальше с Лизой, но и это не может продолжаться бесконечно... Мысли у них одни и те же на уме, а делиться ненужными опасениями и предположениями, тем самым взращивая внутри страх, не следовало. Лучше помолчать.
Люди приходят в нашу жизнь, люди уходят из неё. Кто-то остается, а кто-то исчезает не оставляя даже следов, после других же остаются воспоминания. Пожалуй, она будет его помнить. Сочувствующего невольного собеседника. Время потом сотрет ненужные штрихи этой встречи оставив некое общее впечатление и тихий не прозвучавший вывод, что такими, наверное, и должны быть офицеры 4-го отряда. Без тени сомнения оказывающие помощь тем, кому она нужна. Едва ли задумываясь о том, кто перед тобой. Не это важно, когда живое существо страдает. Да будь это хоть величайший враг народов - целитель не делает различий. Его долг – избавлять от страданий. Долг, призвание и истинная цель.
Ей бы хоть каплю такой стабильности в отношениях с окружающими...
Девчонка подняла взгляд, в котором с грустью смешалось изумление. "Встретиться снова?.."
- Проведаю, - Хиори снова кивнула, закрепляя этим уверенность обещания. Обещания ли?.. А кто знает, может и этот новый Готей будет не так плох... Только вот разъяснится вся эта ситуация и сразу всё должно будет разместиться по своим законным местам. Главное, чтобы разъяснилось только.. Наверное, тут бы ещё улыбнуться в ответ, но кончики губ подрагивают в привычной усмешке, - и приду на своих двоих, не только живая, но и невредимая.
Лучше думать о лучшем и верить в это лучшее. Вот, уже есть оптимистичный планы на будущее. Скромные таки, но все же планы...
- И за рассказ спасибо.. - Вернувшись в исходное положение и закрыв глаза напоследок отозвалась она.

+1

31

Эта история не стала точной копией давно оставшейся в прошлом. Да, они были очень похожи обстоятельствами встречи, и, что самое главное, своими развязками. И та, и другая история кончалась тем, что Ямада Ханатаро вынужден был признаться себе в своей же беспомощности и неспособности повлиять на ход событий, с которым он был глубоко не согласен. Что значил его слабый голос протеста, что значило его маленькое, безумное, но все же героическое стремление все изменить? Увы, но, пытаясь плыть против этого большого течения из заблуждений и лжи, его неуверенный слабый голос тонул и неслышен был посреди гомона стихийного шума. Сейчас ему оставалось лишь покидать это место, с досадой понимая, что на этот раз ему некому доверить открыто его дело. Негласно, разве что, он мог доверить это друзьям девушки. Но это – лишнее. Они и без него готовы были искать это забытое здравомыслие, их не нужно было просить. Все наоборот: просить об этом, значит оскорбить. Не думал ли об этом тогда, когда просил о помощи Абарая? Каким он был, видать, глупцом. Берешься рассуждать об этом, и находишь чем оправдать себя: передать кому-то свое дело, значит не просто струсить. Это помогает найти согласие с собой, без этого не успокоиться совести, не утихнет внутри эта буря. Может, поэтому сейчас он чувствует это странное удушье, груз на сердце?
Ладно, он просто попытается изо всех сил поверить в тех, кого он не знает. Но по словам Хиори-сан – это первые люди, которым она, не раздумывая, доверила бы свою жизнь. Собственно, этого вывода не прозвучало в ее речи, но мальчишке думалось, что он не ошибался. Пока он стоял, с жадностью вслушиваясь в приближающиеся шаги в коридоре, успокоительно звучали последние слова девушки. Он прислушивался и к ним, не зная даже, что сейчас упоительнее всего. Легче всего было сейчас воспринимать обещания не всерьез, не видя перед собой ее лица. Но даже без этого, он с прежней бережливостью сохранил их в своей душе. Вдруг эти слова уберегут его от отчаянья и тоски в дальнейшем? Не так уж много оставалось их, этих жизнеутверждающих мыслей, а все прежние просто теряли свою силу. По мере того, как отдалялись когда-то близкие люди. И нет никакой гарантии, что в этот раз все будет по-другому.
Благодарность прозвучала дважды. И не случайно Саругаки-сан приписала к новой благодарности это упоминание о рассказе. Значит, первая благодарность была вовсе не за него. Мальчишка удержал предательскую дрожь, но все же привлек к себе внимание, резко вскинув голову. Никто не мог видеть, как побелели его пальцы, так сильно сжавшие прутья решетки. Так странно, но не лезла в голову мысль о том, что это, быть может, простая благодарность за лечение.
К тому времени, как наконец показался нерасторопный дежурный, казалось бы, прошла целая вечность, за которую он успел обрести смутное внутреннее спокойствие, разъяснить для себя некоторые вопросы, уже, по истечению времени, и не требующие ответов.
Мальчишка переступил порог камеры; не медля ни секунды, дежурный закрыл за ним дверь. Эта торопливость и резкость, с которой он все это проделал, взволновала его в глубине души. Словно это был удар, которым кто-то пытался так же резко оборвать их связь. Ханатаро резко обернулся, примкнув ладонями к решетке вновь, но уж с этой стороны. Чуть отвыкшие от этой удручающей сумрачности глаза едва ли улавливали золотые блики волос девушки, белизну ее бледной кожи. Даже не будучи уверенным в том, что она смотрит в этот момент на него, он порывисто, осторожно махнул ей рукой, грустно улыбаясь все той же темноте перед собой. Его рука замерла и резко опустилась – нельзя было забываться и случайно подавать повод для подозрений перед случайным человеком. Ханатаро, словно не зная, куда девать руки, опустил их, крепко сжав между собой и, снова бегом, двинулся обратно. Эта дрога уже была забыта им, может он и шел этим путем на свое задание, но то время словно отделялось всем произошедшим в этот день на много десятилетий назад. Что-то изменилось с того момента, и трудно сказать, что именно. Одна большая Перемена была спутана из нитей многих сломанных убеждений, новых мыслей и чувств.
Сейчас важнее всего было безболезненно и постепенно вернуться к обычной жизни, к обычному порядку, закрыться от окружающих, которым или нет дела до происходящего, или представляющих из себя убежденных «пловцов по течению». Слиться с ними.

>Четвёртый отряд | Приёмный покой

офф: от души отыграли. большое спасибо за игру, Хиори-сан :з

+2

32

К чему всё это? Эти вполне себе пустые слова, благодарности за то, что никак уже не отразится ни на их будущем ни, тем более, на прошлом. Если и есть вещи предрешенные, то... нет, она всё равно в это не поверит. Самым ценным жизненным уроком, который она усвоила прекрасно, было то, что нужно сражаться. Постоянно. До конца. За себя, за тех, кто рядом с тобой и кого ты любишь, за... да хоть за небо и солнце над своей головой. Свободные небо и солнце.
И даже пребывая сейчас в таком совершенно не завидном положении, не стоило отчаиваться раньше времени. Они найдут выход, если решение будет не самым благоприятным. Обязательно найдут.
Усталый взгляд, прикрыты глаза, изучающие безликую стену напротив, улавливая смазанные чужие движения где-то там, на самой периферии видимости. Осталось научиться снова ждать. Научиться переживать эти одинаковые часы собственной медленной смерти, научиться бороться с ворохом мыслей, которые все больше тяжестью своей тянут в омут. С головой. А ещё понадеяться, что удастся научиться выполнять данные обещания, чтобы потом не жалеть о брошенных так небрежно словах, которые для кого-то что-то стоят.
Может быть не зря именно этот мальчишка? Может быть, именно такие и должны появляться не в самую легкую минуту. Чтобы подбодрить. Напомнить, что нужно сражаться и продолжать двигаться вперёд, даже когда кажется, что ты стоишь на одном месте, пребываешь в бездействии. Как бы всё не выглядело со стороны – битва  за выживание только начинается. И не должно быть важно – про кого эти истории. Кто поднимает занавес и кто опускает. Кто стегает нас кнутом и награждает за победы, когда мы выживаем в этом Аду. Кто дарит жизнь тем, кого мы любим, рядом с нами. Кто посылает чудовищ убивать нас и вместе с этим поёт, что мы никогда не умрём. Совершенно не важно, кто определяет,  ради чего мы живем и за что погибаем. Кто заковывает нас в цепи и кто хранит ключ к нашей свободе… Ведь как бы всё ни выглядело, чем бы ни казалось, исправить всё можем лишь мы сами. И для этого у нас есть всё необходимое оружие.

Невнятно, но таки закончила, да..
Офф: огромное спасибо за игру, Ханатаро-кун)

The end

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2011-10-11 23:59:28)

+2


Вы здесь » Bleach World » Flash » Все заживет, оставив шрамы.