Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Flash » Все заживет, оставив шрамы.


Все заживет, оставив шрамы.

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Что ты носишь внутри? То ли ад, то ли карцер,
Запах йода и боль в переломанных пальцах
Может, все-таки будут кому-то уроком.
Алый парус...
Лечить инсулиновым шоком.

Место действия: Второй отряд | Тюремный блок
Время: ранее, чем привели Кенсея и Маширо.
Участники: Ямада Ханатаро, Саругаки Хиори.

0

2

Ощущения окружающего мира казались слишком резкими и сильными, словно всё восприятие было переключено в некий слишком чувствительный режим. Темнота небытия в которой она пребывала заполнялась и растворялась в том. Что её окружало. Знать бы ещё, где она… Но так трудно открыть глаза. Веки кажутся неподъемными. Что-то едва ощутимо сдавливает горло в котором саднит от жажды.
Облизнув пересохшие губы Саругаки открыла глаза. Серый потолок.
Поворот головы дался с неимоверным трудом. Боль, родившись в шейном отделе позвоночника, пронзила всю спину, сковала ребра. – «Ксо…»
Судорожно вдохнув воздух девушка  почувствовала как огнем полоснуло легкие.
«Что за…»
Последние события мелькнули в голове, окончательно развеяв спасительное небытие, в котором она была до этого. Странный то ли лис, то ли пес, который скрывал своё лицо и сокрушительной силы удар, который пришелся по грудной клетке.
- Ублюдок… - Слова прозвучали ядовитым шепотом. Упрямая боль пульсировала в висках, что не красило жизни и мешало сосредоточиться хоть на какой-то мысли…  Холодными ладонями закрыла лицо, в попытках все же разобраться в своем совсем не хорошем положении. Судя по решеткам – тюрьма встретила её радушным приемом. Мило. Где сейчас остальные и что с ними – не известно. Но где-то относительно рядом - Ядомару. Вот только ей лучше не знать о том, в каком сейчас состоянии «обезьянка», грустно все, а сознаваться в собственном бессилии – тошно. Руки с лица скользнули к хвостам, сняли резинки и заколки. Волосы рассыпались по простыни. Показалось, что стало немного легче. 
«Делать глубокие вдохи больно.. Сильно же мне досталось», - собравшись с силами девчонка осторожно села, от движения перед глазами поплыли цветные круги. Поморщившись от боли и закусив нижнюю губу, облокотилась на стену, обхватив себя руками. Выждав пока боль внутри уймется, подогнула ноги, привычно усаживаясь по-турецки. Откинувшись назад закрыла глаза прислушиваясь к собственным хриплым вдохам. Сдавленно кашлянув в кулак вытерла кровавые пятна о свои спортивные штаны.
Паршиво… Давно не было так плохо. Хотя, нет, врет. Было и совсем недавно. Но тогда было не настолько больно в физическом плане, насколько просто обидно…  До слез и до удушия обидно. За всё.
«Лучше об этом не думать..» - прошлое, не самая лучшая подруга. – «Интересно, как остальные и где они? Чертовы шинигами… Неужели это все же спланированная ловушка? Или…»
Но мысль ускользнула из рук, словно скользкая змея. Легче было прост обвинить во всем Готей. Нужно было настоять на том, что им все это не нужно. Сотню лет прожили на Грунте и что – возвращаться теперь? Видимо, это все же было ошибкой.
«Нужно найти способ выбраться отсюда…» - Уж слишком хорошо известен приговор, который ждёт предателей. - «Только вот из второго отряда так просто не выбраться, если это вообще возможно…»

+1

3

«Ямада Ханатаро. Офицер четвертого отряда. Кажется, меня проверяют?»
Мнительность и излишняя обеспокоенность по любому поводу навязла его воображению очень много догадок по поводу того, почему именно его определили сегодня на задание и почему именно здесь он должен в очередной раз исполнять свой долг.
Никто не стал бы наблюдать за ним, ждать того или иного шага, нет. Это всего лишь его новое задание, но что мешало Ханатаро связать это небольшое случайное совпадение с произошедшим так давно? Отсюда и пошли все догадки: давным-давно он также отправлялся на задание в камеру Кучики Рукии.
«Глупости. Мне нужно будет всего раз проведать заключенную. Оказать помощь, залечить раны. Многие офицеры из нашего отряда навещают заключенных по заданию. Как бы там ни было, о них тоже нужно заботиться.»
Да, так и есть. Бродяги – и тем оказывалась помощь. Их исцеляли после того, как увечья им наносили капитаны Готея-13. Все достаточно прозаично: в свете последних запутанных интриг и событий им нужно было сохранить жизнь как подозреваемым. Но нет, чувствуется, дело не только в этом.
«Всего один визит. Мне не нужно будет приходить каждый день. Даже почуяв какую-то привязанность и несправедливость, я не смогу так скоро принять смелое решение. Да что же это, столько себе напридумывал. Глупости. Глупости» - он пытался развеять ненужные опасения, даже как-то измученно, слабо улыбнулся, забыв о том, что в данный момент он несся по коридору, и очередная неудача уже поджидала его, такого беспечного и неосторожного в такие моменты. Здесь не так много снующих туда-сюда шинигами, но Ханатаро удалось натолкнуться на рядового из своего же отряда. Видимо, он возвращался неспешным шагом со своего задания, и не смог уберечь себя от мальчишки. От неожиданного толчка в плечо Ханатаро ахнул; сильное плечо юноши очень больно ударило его руку. Да и, поддавшись от внезапности его силе, он повернулся от толчка, но, не медля, тут же закончил поворот вокруг себя, выбрал нужное направление и припустил еще быстрее, с досадой потирая руку.
- Простите меня, простите! – с нескрываемым раскаянием бросал он вслед тому шинигами. К слову, более низкому по рангу, чем он сам.
Ему вскоре помогли найти нужную камеру, открыли и впустили его. Он очень старался скрыть свое любопытство. Дело в том, что он, отдавая дань чудесной силе совпадений и случайностей, ожидал увидеть девушку, если не двойника Кучики Рукии, то уж точно аристократку. Он не мог знать, что девушка, о которой ему совсем немного рассказали, отличалась от нее принципиально. Вглядываясь в темноту, храня, во благо такту и приличию, молчание, явно никак не смущающее девушку, он заметил и ее небольшой рост, и тонкие ноги, маленькие руки, выглядывающие из-за ярко спортивной одежды. Волосы? Да, слава богу, она не была брюнеткой. Так получилось, что Ханатаро принял за обычную ее прическу ту, которую увидел. А, прочем, не так он долго уже всматривался; нечего глазеть, пора было как-то приступать к работе. К тому же его как-то неодобрительно и колко мерил взглядом дежурный. Не ушел, значит. Что ж, тем лучше, наверно.
- Прошу прощения. Позвольте представиться; седьмой офицер четвертого отряда. Ямада Ханатаро, - прозвучало очень бодро. Надо же. Следом за своей фразой он поклонился, на несколько секунд застыв в таком положении, - Меня определили к Вам… оказать помощь, - волнение, какое оно и есть. Ямада хорошо знал свое дело, всегда был серьезен в такие моменты, но те фразы, которые он без труда отчеканивал мысленно, звучали как-то нелогично и сбивчиво.
«Саругаки Хиори. Пострадала в битве к Комамурой-тайчо. Перелом ребер, возможно, повреждены легкие. Я смогу в этом убедиться.»
Все что он знал. А теперь, видимо, нужно было снова ждать. Но чего? Он уже знал, с чего следует начать. Глядя на девушку, ему сперва хотелось бы сделать так, чтобы она все-таки не мучила себя и не причиняла боли, сидя. Когда он подошел ближе, он увидел пятна крови на ее одежде. Далеко не в первый раз ему приходилось это видеть, но почему-то на лице его изобразился неподдельный ужас. Может, не укладывалась в голове абсурдность: хрупкая девушка, получившая такую травму от капитана.
- Вы уверены, что Вам стоит подниматься с постели? – обеспокоено произнес он, схватив девушку за плечи, не причиняя ей при этом боли. Чисто символически, она должна была все понять. Он не мог даже и толком начать лечение, пока она находилась в таком положении, но больше всего ему просто хотелось уберечь ее от страданий - хоть на самую малость меньше боли.
Признаться, забыл, что она совершила что-то, за что и находилась в таком месте. Не брал в расчет характера, да и не знал, чего ждать. Дежурный за решеткой унялся, и, хоть и стоял неподалеку, но Ханатаро уже не чувствовал его вмешательства. Или же его полностью поглотило его дело.

+1

4

Единственное, что её радовало в этом месте – тишина. Гулкая, наполненная редким эхом  чьих-то далеких шагов. Шаги… Кто-то приближался. Судя по всему - их двое. Не прошли мимо её камеры, остановились. Может быть, кого-то из вайзардов привели? Сердце забилось в груди чаще, но сил на то, чтобы открыть глаза не находилось, но, черт возьми, она бы многое сейчас отдала даже за то, чтобы увидеть ехидную улыбку Шинджи… Привычную любимую ехидную улыбку… Решетка еле слышно отворилась впуская кого-то в небольшую камеру, её личную персональную клетку. И повисло напряженное молчание. Уже не тишина, а именно молчание в котором сквозит напряжение и чувствуются взгляды которые устремлены именно на неё.
«Значит не свои…» - Саругаки открыла глаза, сразу находя в своих тесных новых апартаментах новую персону. Одна бровь в удивлении на миг изогнулась, прежде чем на бледное лицо, на котором ярко горели веснушки, снова вернулась маска исключительно неприемлемого для неё равнодушия.
«Мальчишка…» - Хоть сама Хиори и не выглядела взрослее, но иначе охарактеризовать стоящего перед собой юношу, явно обделенного богатырской силой, она не могла. Не высокий, с виду хилый, не без усталости в голубых глаза, которые изучают её сейчас с растерянностью смешанной с тревогой.
Девчонка перевела взгляд на замершего по ту сторону металлических прутьев дежурного.
«Ну и зачем ты его сюда привел, а?» - Кончики губ дрогнули в усмешке в ответ на пристальный внимательный и осторожный взгляд, на эту готовность вытащить из камеры возможную жертву в виде парнишки.
- Да не боись… Не съем я его… - Уставший и несколько затравленный взгляд карих глаз вернулся к «задохлику», как его про себя окрестила Саругаки.
«Седьмой офицер… Четвертого отряда… Ну что ж, это уже многое объясняет. Оказать помощь… Ага, счаз!» - Но нежелание двигаться брало вверх, поэтому единственные перемены произошли лишь в лице заключенной, которое стало хмурым. Голос, до непривычной одури наполненный открытым беспокойством резал слух, хоть и звучал тихо и успокаивающе, а лёгкое прикосновение к плечу нарушило хрупкую гармонию, которую создала внутри себя Хиори.
- Ээ! - Пренебрежительно дернув плечом, она перехватила запястье офицера, отводя его руку в сторону от себя. – Значит так, а теперь ты слушаешь внимательно и запоминаешь, потому что повторять дважды я не буду… - Хрупкие девичьи пальчики сомкнулись едва ли не железными тисками, - Не нужна мне ничья помощь, в особенности от шинигами и уж тем более от тебя, сопляк!
Она медленно поднялась, обхватив второй рукой себя под грудью и чувствуя, как от слов и движений внутри всё словно разрывается, как в тело вгрызается острыми иглами боль, выедая изнутри огненным змеем.
- И если ещё хоть раз, придурок, тронешь меня, то помощь понадобится тебе! – Фыркнув, Саругаки выпустила руку мальчишки, скользнув недобрым взглядом на застывшего в напряжении дежурного. – А ты чего уставился?!
Мир резко поплыл перед глазами словно накренившись. Пошатнувшись, Саругаки села обратно на кровать, чтобы не упасть.
Тупая и незатухающая боль вспыхнула внутри с новой силой. В новом остервенении сводя с ума одним только незнанием, куда себя деть, чтобы просто перестать всё это чувствовать. Она слепит глаза, закладывает уши, электрическим током пронзает нервные клетки, заставляя содрогаться, сгибает спину вынуждая склонять голову, душит кашлем. Кашлем с кровью. Собственной кровью. Дрожь переходит в судороги и в какой-то миг появляется слабость и желание наплевать на гордость, и на силу свою хвалёную – наплевать, и попросить о помощи, потому что кажется уже не стыдным сорваться и нарушить все десять тысяч данных себе обещаний.  В какой-то миг Хиори даже захотелось просто потерять от усталости и невозможности всё это терпеть сознание, но что-то цепкой хваткой удерживало в реальности, не давая возможности соскользнуть в холодную темноту. И потом показалось, что отпустило, потому что удалось осторожно и несмело вдохнуть воздух. Только вот голову от колен поднимать не захотелось. Не хотелось видеть этот честный пронзительный взгляд голубых глаз наполненный тревогой и жалостью.

+1

5

Это была ошибка. Очень большая. Он допустил ее еще даже до того,  как оказался здесь, увидел ее. Ошибкой было еще тогда, в своих догадках и размышлениях допустить мысль о том, что Саругаки Хиори, притом, что она заключена под стражу за какое-то дело, такая же, как и все, кому приходилось оказывать помощь. Он не сомневался в том, что поступил правильно. Как шинигами четвертого отряда. Но на подобную реакцию наткнулся впервые.
Цепкие пальцы девушки не пускали его, когда, испугавшись, он хотел отскочить от нее, заслониться руками и уже из более безопасного места слушать ее гневные речи. Он отступил, насколько мог, не решаясь высвобождать свою руку свободной, просто чтобы в лишний раз не прикасаться к девушке. Он уже сообразил, что именно это так быстро и внезапно вывело ее из спокойствия и терпения. Ханатаро мог все это снести, но самые громкие и грубые слова словно бы весьма ощутимо наносили ему увечья. Он сгибался под этими ударами, нервно сжимая перекинутую через плечо сумку и одежду. Выслушивая это, он нервно улыбался, тщетно стараясь представить все произошедшее в свете какой-то шутки. Он не спешил озвучить целую кавалькаду из ставших в очередь слов «Извините» и «Простите», боясь перебить девушку. Наконец, вырвавшись в тот момент, когда она ослабела от боли, Ханатаро попятился назад, едва удерживая равновесие. В этом ему помогла решетка, на которую он со всей силой налетел спиной. Тут же он испустил жалкий приглушенный вздох, ухватившись за запястье, на котором ясно виднелись следы на том месте, где его держали.
Дежурный снаружи, видимо, заволновался, но не проявил особого участия к офицеру. Он сделал два шага в направлении камеры, с любопытством взглянул на бунтарку и, наткнувшись на грубость, брезгливо поморщился и обратился к Ямаде,
- Придурок, ты один то справишься? – и явно собрался позвать кого-то на помощь Ханатаро, скорее всего, шиниами из его же отряда. Он должен был одобрить такое решение и дождаться помощника, но от чего-то он весь воспрял, принялся протестовать,
- Нет-нет, подождите! Я справлюсь, - и при этом ни единой и мысли о том, что это возможно. Но беспокоить кого-то, позорно отдать кому-то порученное ему дело: он не мог так поступить. Как после этого ему смотреть в глаза Унохане-тайчо, если он проявит себя как ни на что негодный шинигами, который не смог даже выполнить самое обычное задание.
Он отошел от решетки, в которую секунду назад отчаянно вцепился пальцами. Сам от себя, выходит, не ожидал такого рвения. Думая о том, как ему быть дальше, он обхватил себя руками, согнулся, словно испытывая боль.
- Я понял. Это шутка. Мне? Мне не справиться. Понятно; кто-то специально оставил это на меня, - бормотал он, содрогаясь, как будто от беззвучных рыданий. Широко раскрыв глаза и шумно вдыхая воздух, он слушал, как часто, не унимаясь, стучало его сердце, подстрекаемое все новыми и новыми волнениями и потрясениями. Еще бы чуть-чуть, и он, забыв о своей недавней решимости, сам бы попросил дежурного освободить его от задания и собственно, из камеры. Если бы не то, что он наконец смог услышать за своим дыханием и стуком сердца - кашель и тяжелое дыхание девушки. Ей стало еще хуже оттого что она так громко говорила. Ханатаро перестал дрожать и какое-то время, потрясенный и взволнованный, смотрел на нее. Слишком отработанная, привычная реакция – ему оставалось только снова кинуться к ней.
- Саругаки-сан! – звонко прозвучал его голос, и все как будто началось сначала. Он не помнил пережитого страха; едва не упав вперед, он вовремя уперся рукой о стену, доковылял, едва совладав с ногами, до постели заключенной и, с холодным спокойствием в движениях, закатал рукава и все же поднес к девушке руки. Бледным зеленым светом вливались в нее потоки рейацу. Хорошо бы воздействовать напрямую, но, стараясь выиграть больше времени, он пристроился к ней сбоку, жмурясь в ожидании удара или еще какой неприятности. На его несчастную дурную голову.
Едва ли эта жалкая попытка могла хоть сколько-то облегчить ее боль.
Ханатаро смог наконец хорошо почувствовать рейацу Саругаки. Да уж, странно, что он не додумался прислушаться к нему до того, как приступил к работе. Бесспорно, рейацу девушки, не смотря на то, что она заметно ослабла, было велико и сильно. Нестабильно. Если бы только он сразу понял это, ему бы не пришлось почувствовать на себе ее характер. Или нет, все равно бы пришлось. Рано или поздно он бы приступил к лечению, и она бы отреагировала точно так же.
В те минуты, когда над чувствами брал верх долг, он забывал о том, что уже страшно боится этой девчонки. И в то же время он чувствовал ее одиночество – слишком знакомое ему самому, и что-то толкало его на этот шаг, уже за рамками обычного долга.

+1

6

Солоновато приторный тошнотворный привкус во рту. Пламя, бушевавшее внутри, стало тлеющими углями, на которых еще плясали огненные злые языки, облизывая пострадавшие кости. Сдавленные легкие не желали впускать в себя воздух и каждый новый вдох стоил неимоверных усилий. Выдох выходил с хрипом, который рождался где-то внутри и унимался к горлу.
«Ненавижу…» - Хиори прислушивалась к звучавшим словам, только бы отвлечься. Уж лучше бы этого задохлика сменили кем-то более уверенным или хотя бы внешне внушительным. Она же видела его страх. Разве такой справится, осмелится подойти теперь? Или пусть позовут кого-то на помощь. Пусть силой заставят сидеть смирно и принимать теперь их лечение. Пусть сломают гордость.
«Как я их всех ненавижу…»
Сперва едва ощутимо, а потом смелее почувствовалось прикосновение. Нет, теперь уже не физическое. Бледно-зелеными лентами чужая реяцу проникала в хрупкое девичье тело. Заключенная вздрогнула, словно по ней могли нанести удар и  чуть повернула голову, чтобы через паутину спутанных волос увидеть нашедшего храбрость мальчишку.
Взгляд затравленного зверя, для которого клетка – лишь временная досадная помеха, преграда. Но ты то здесь, ты по эту сторону, а не за безопасными железными прутьями. На бледном лице живыми казались лишь эти карие глаза затуманенные усталостью. А через отступающую пелену боли проявлялась злость. Безграничная. Не конкретно к кому-то, а к ним всем, ко всему Обществу Душ сразу. И ты, перепуганный седьмой офицер четвертого отряда – не исключение. И глупо будет ждать потом благодарности, потому что сразу, как у неё появятся силы оторвать руки от раздираемой болью грудной клетки – она сожмет пальцы на твоем горле. И даже дежурный не успеет тебе помочь…
Тихо хмыкнув, Саругаки вернулась в исходное положение, закрывая глаза, глубоко вдохнула проклятый воздух и немного разогнула спину. Движения были медленными и их вялая продолжительность завершалась четкой резкостью. Она с силой оперлась ладонями о кровать и выпрямила руки вынуждая свою спину разгибаться, уничтожая эту свою не позволительную надломленность. Только голова осталась все так же опущена вниз и лица за волосами не было видно.
- А в отряде Уноханы-тайчо всё так же служат самоотверженные идиоты… - Тихий бесцветный и лишенный эмоций голос. Словно это не она с минуту тому назад выкрикивала угрозы. Губы тронула усмешка. – Хоть что-то за прошедшую сотню лет точно не изменилось.
Сотню лет… Как же давно они здесь не были. Наверное, было бы хорошо вернуться, но вернуться сюда, как домой. Вот только язык совершенно не поворачивался назвать это место заветным словом, о котором они так тосковали, когда были вынуждены бежать на Грунт. А уж после такого «теплого» приёма… Возвращение казалось насмешкой, подачкой, которую им бы кинули, если сочтут что не они убили встречавший их отряд.  Уж лучше обратно в ангар, к размеренным и однообразным будням, чем жить под косыми взглядами и в вечном подозрении.

+2

7

Он чувствовал, как с каждой секундой промедления, с которым его бедовая голова и руки оставались невредимы, уходит страх и появляется надежда на то, что, наконец, у него что-то да получается. Ханатаро взглянул на лицо девушки. Она как раз в это момент смотрела на него; столкнувшись с ее взглядом, он тут же опустил голову и сосредоточился на лечении, условия для которого так любезно были предоставлены.
Разум прояснился в полной мере, страхи отступили еще дальше, и Ханатаро с досадой заметил, что, в суматохе и страхе, посылал настолько безобразные потоки рейацу. Сосредоточившись, на этот раз, он смог выполнять это задание с большим усердием – так хорошо, как только мог. Бледноватые потоки налились светом; получая удовольствие от своей работы, он заметно оживился. Замечание девушки вызвало на его лице немного грустную, как бы извиняющуюся улыбку. Слабо пожав плечами, Ханатаро взглянул на нее, воспользовавшись этим удобным моментом, но лицо девушки было закрыто спадавшими на плечи волосами. Он смог заметить лишь ее насмешливую улыбку.
- Да уж, - неловко согласился он, оправдываясь если не за весь отряд, то за себя одного. С другой стороны, его самоотверженность, или же некое ее подобие, сыграло решающую роль здесь и сейчас. Неужели все, чего требовала девушка от неумелого трусоватого офицера – это решимость? Поступив опрометчиво и необдуманно, Ямада не прогадал.
«Не уверен, что заслужил этим хоть немного уважения. Всей моей решимости ни за что не хватит для того, чтобы покрыть ею всю мою позорную трусость, с которой я едва не отказался от задания, отбивался от ее руки…»
То, что он услышал дальше, немало заинтересовало его.
«Сто лет? Неужели так давно?» Вообще, наводило на мысли. Чтобы делать выводы, нужно было быть в курсе того, что из себя представлял отряд столько лет назад. Веря и не веря в свои предположения, Ханатаро с новым живым любопытством смотрел на нее. Она очень походила на ребенка, а меду тем, возможно, прожила в Обществе Душ намного дольше.
Нельзя же, в самом деле, узнать. Есть чувство такта, линии, которую до поры до времени нельзя переступать. Учитывая сложившиеся между ними отношения, эта линия была слишком близко и едва ли позволяла вообще лезть с вопросами. Даже о погоде – что говорить о личных.
Но все же, хотя бы попробовать.
- Кто знает,  я не так давно на службе в четвертом отряде.
Увлекшись подкинутой загадкой, над которой было весьма занятно размышлять, он снова дестабилизировал потоки райацу, но одного взгляда было достаточно, чтобы снова все поправить. Как и хотелось, он проверил легкие на наличия повреждений. Если она и были, то Ханатаро их устранил еще в самом начале.
- Так ведь намного лучше, Саругаки-сан? – неуверенно осведомился он, не надеясь, в общем-то, получить ответ. А потом как-то само по себе вспомнилось, как в пылу и в беспокойстве он назвал так девушку. Сейчас было достаточно неуместно любезно заводить между друг другом какие-то обращения. Смутившись, Ханатаро поспешил добавить, - Простите.
Только обретший покой дежурный как-то неодобрительно засуетился снаружи. Возможно, ему не по духу было то, что завязывался ненужный разговор. Пусть даже такой неказистый и слабый.

+1

8

- Перестань постоянно извиняться, - хриплый голос окрасился в тень раздражения. Действительно стало легче. Особенно дышать. Но Хиори всё равно боялась сделать неосторожный глубокий вдох, словно тогда всё разрушится и снова станет плохо, если не хуже, чем было. А сейчас, когда боль уже не сводит с ума, получается хотя бы держать свои эмоции под контролем. Что, если бы она ему всё же свернула шею? Наверное, такой порыв был бы более присущ её пустой, но Саругаки не спешила с выводами, да и знал ли этот мальчишка... как его там? Ямада Ханатаро?, к кому его отправляют? Судя по всему – нет. Иначе от чего столько любопытства на лице? Убрав с лица волосы, она подняла голову, устремив взгляд на противоположную стену. – Особенно там, где нет никакой вины - это совершенно лишнее. Да и раздражает…
Бросив хмурый взгляд на дежурного, который застыл по ту сторону подобно тени, она тихо фыркнула. Трудно было точно сказать, стоило бы заводить этот разговор. С одной стороны, события столетней давности для многих тайна, которая известна лишь крайне узкому кругу лиц. С другой… Любой, кто хоть как-то прикасался к этой тайне стремился узнать правду. И сейчас ситуация расходилась. С одной сторону, она могла сейчас солгать, добиваясь каких-то своих целей. С другой… С другой, получить хоть какую-то информацию все равно было любопытно. А если донести её потом до начальства, то за это и по головке погладят, и плюшку к чаю дадут…
- Недавно, значит… - Девчонка прислонилась спиной к стене. Странное чувство наполненное вкусом ностальгии захлестнуло, затопив собой даже раздражение. На короткий миг являющийся проявлением слабости стало интересно, а как сейчас было бы, если бы не та роковая ночь? Одна единственная ночь, которая сломала и перечеркнула всё. Была бы она всё ещё лейтенантом в 12-том и был бы капитаном Киске? Или жизнь приготовила бы им всем тогда какой-нибудь другой сюрприз?.. И хоть на какой-то короткий миг и захотелось почувствовать себя снова в шинигамской форме, в разуме упорно билась мысль, что сейчас возвращаться и искать отголоски столетней давности – глупо. Их места заняты и за прошедший век все изменилось. Появились новые люди. И для тех, кто их совершенно не знает, они прощения не заслуживают.
- А Унохана-тайчо, наверное, всё такая же. Спокойная, невозмутимая, мудрая и способная вогнать любого  в ужас одним лишь своим взглядом… - Ведь при Зимней войне она не увидела воочию из всех ей знакомых только лишь капитана четвертого отряда, которой была обязана жизнью. – Кто знает? – Задумчивость исчезла с лица и её место заняло привычное хмурое выражение. – Скоро в этом прекрасном заведении с решетками и голыми стенами соберутся все те, кто не только знают, но и прекрасно помнят. Жаль только, что не знаем, как обстоят сейчас дела в Готее… Кто капитаны… Свято место пусто ж не бывает.
Пожалуй, это действительно было любопытно. Особенно если еще заодно выяснить, кем был тот громила, уж она то припомнит еще свои сломанные ребра и не станет тянуть с оплатой по данному счету, если только ничего резко и кардинально не изменится…

+1

9

Не находя утешения в словах, которыми она могла бы рассказать о своем нынешнем самочувствии, Ханатаро упорно искал ответа на свой вопрос хотя бы в выражении лица, изменениях в рейацу девушки. Хоть что-нибудь, дабы точно знать, что все делаешь верно. Он не мог признаться себе в том, что он и правда выполняет все на высшем уровне. Относительно высоком для него. Он внимательно прислушивался к ее рейацу, одновременно делая для себя выводы о том, какой ущерб был причинен ей в сражении с капитаном. Едва ли в голове укладывалось, как она думала обходиться без лечения и откуда бралась та сила, которая звучала в ее голосе так недавно?
Пока исчезала всякая надежда на ободряющее «Да, мне лучше», Ханатаро, мельком поглядывая на девушку, с улыбкой говорил,
- У Вас поразительная сила духа, Саругаки-сан, - помня о том, что подобные разговоры не должны никаким образом быть услышаны посторонними, он говорил тихо, но по-прежнему в его голосе звучало совершенно особенное тепло и наивность, - Противостоять Комамуре-тайчо … Вы напомнили мне одного человека.
Если бы он не пытался заглядывать ей в лицо, могло бы и впрямь показаться, что мальчишка всего-навсего бредил или рассуждал вслух. Но он так настойчиво искал участия и отклика почти на каждое свое слово; но всему есть предел. Разговор зашел в другую сторону и касался уже его воспоминаний. Хотя человек, которого он случайно упомянул, был хорошо известен им обоим. Едва ли в Сейретее кто-то его не знал – беспокойный, смелый мальчишка, единственный, кто носил звание «временно исполняющего обязанности шинигами». Куросаки Ичиго. Возможно, Ямада погорячился – при всей гордости и вспыльчивости Ичиго, тот и рядом не стоял с Саругаки Хиори.  Чувствуется, что-то их объединяло. Проговорившись, назвав вслух его имя, Ханатаро мог бы узнать много нового об этом человеке.
На замечание девушки он отреагировал как обычно – глупейшая улыбка, которая тоже могла бы засчитаться ему, как извинения, успевшие так ей надоесть.
- Хорошо, - оживленно кивнув, он очень вовремя остановил себя и не закончил фразу этим словом. Так и просилось, но нет, - Просто я не был уверен, стоит ли мне Вас так называть.
Все то новое, что удавалось узнать из нарочито сдержанных ответов Саругаки, все больше и больше подкрепляло интерес и любопытство. Казалось, не разрешало какие-то вопросы, а лишь добавляло новых. Та сдержанность, с которой они звучали, говорили о том, что открытые объяснения явно выходят за рамки обычного разговора между такими разными людьми и такими чужими друг другу. Однако, все же этот с виду глухой барьер был не идеален. Были самые незначительные трещины, случайные подсказки – все, о чем нельзя было говорить, для девушки есть счастливые воспоминания о давно ушедших временах. Какой частью этой неизвестной истории являлась она? Что могла бы доверить ему при других обстоятельствах, другом времени? Слишком очевидно: при других обстоятельствах они просто не встретились бы. Не было бы ничего, включая этой загадки о прошлом.
Разговор коснулся капитана, и было просто невозможно остаться равнодушным. Портрет уважаемой и обожаемой Уноханы-тайчо был достаточно полным и правдоподобным, не смотря на то, что девушке удалось описать ее в нескольких словах. Именно такую Ханатаро ее знал и уважал. Но откуда ей было знать? Ответ снова терялся во времени, упрятан за сотней прошедших лет.
- Да, но… Так вышло, все еще не нашлась замена капитанам третьего, девятого и пятого отряда, - перечислял без всякой логики, как будто вспоминая на ходу. А ведь «несчастливые» отряды, познавшие самое тяжелое предательство их капитанов, были давно на слуху.
Это было сказано по поводу «святого места». Что касается состава капитанов, которым интересовалась девушка, Ханатаро едва ли мог поступить как-то умнее, чем просто броситься в перечисление всех капитанов, начиная с первого отряда. Все-таки он же не был уверен, что за сотню лет кто-то из них не сменился. Когда-то он слышал о том, что в Готее есть капитаны, находившиеся на службе куда больше ста лет.
Как глупо было сейчас молчать по вине своей неосведомленности. Именно тогда, когда почувствовал, что от него ждут ответа.

+1

10

На слова о силе на губах появилась горькая усмешка.
- Ваш Комамура-тайчо ерунда, в сравнении с пустой... А мне нужно было быть аккуратнее и внимательнее. - Сдурила она, что скрывать, по-крупному, потеряла всяческую бдительность и наступила на излюбленные грабли. Так что ныть теперь не стоит, сама виновата, что оказалась в таком плачевном положении.
"Ну что ж, кое кто из наших смогут вернуться на прежние свои места без каких-либо колебаний, раз они свободны..." - но от этого было горько. Безумно горько, потому что водоворот Серейтейских дней мог бы захлестнуть их всех с головой и их странная "семья" развалилась бы, потому что каждый утонул бы в новоявленных проблемах. А ещё... Она боялась. Потому что не знала, куда же возвращаться ей. Будет совсем не просто найти себе нишу и место под солнцем.
- Мм.. - Повернув голову, Саругаки смотрела куда-то немногим выше плеча Ханатаро, в одну только ей ведомую точку, и вслушивалась в те имена, которые ей перечисляли. Старых знакомых было мало. "Значит этот Комамура в седьмом..." – Мелькнуло в круговороте неспешных мыслей и кануло на дне до лучших дней.
Собираемая по крохам информация не была ей интересна при Зимних событиях, но сейчас, когда шанс вернуться еще не умер окончательно, всё это могло стать важным. Вслушиваясь в несколько торопливую речь, она молчала, не перебивая, давая информации возможность уложиться в своей голове.
- Интересно, как скоро после нашего исчезновения Гинрэй передал командование отрядом своему внуку... - В прочем, судьба Дома Кучики волновала её меньше всего. Как и старые и давно знакомые лица, интереснее были все новые и неизвестные, которых они лишь видели, но так и не узнали по именам. - Ямамото, Кьёраку, Укитаке, Унохана-тайчо... А, ну ещё этот псих Маюри, которому Киске, видимо, не наврал, раз он теперь капитан... Всё, как и сказал Урахара, досталось ему… - Девчонка фыркнула, выходя из задумчивости, нахмурилась и снова отвернулась. - Остальных не знаю.
Грустно это. Угнетает. Готей стал слишком другим  слишком новым. Ушел далеко вперед. И если другие из вайзардов, те, кто действительно хотят вернуться, вольются в ритм жизни, который они заставили себя забыть за сотню лет, то за себя она бы не ручалась. Слишком уж привычна ей стала мысль о ненависти к шинигами, чтобы снова одеть форму. Но чтобы не остаться в случае чего одной, возможно, придется ломать это всё в себе. Ради...
- Орэ.. Ты сказал, что я тебе кого-то напомнила... А кого? - Нужно было как-то перевести тему и собственные мысли в другое русло. Изменить завязавшийся разговор, который ещё пять минут тому назад был нежелательным. Но сейчас рождалась даже толика благодарности к своему невольному собеседнику, только за что именно, Хиори ещё сама не успела понять. Может быть только за саму возможность просто пообщаться с кем-то ещё… С кем-то из мира, который они оставили в своём прошлом.

+1

11

- В-вот оно как, - очень удивленный, Ханатаро неловко пожал плечами, словно пытаясь уберечься от смелых неверных слов собеседницы, - Назвать Комамуру-тайчо ерундой. Что я говорил, сила духа… - эти слова были несерьезными, хотя он искреннее был поражен настолько смелым заявлением. Посмеиваясь, он обычным привычным жестом, за которым скрывал свое смущение, дотронулся ладонью до затылка.
- Пустой? – смех внезапно оборвался, рука застыла, чуть сползая к шее. Выражение лица мальчишки резко изменилось, проскользнул по нему ужас, который он мельком испытал к той правде, которая на мгновение открылась ему. Слишком короткое ощущение, после него осталось лишь недоумение и верное предчувствие, что в такие тайны ему лучше точно не соваться. Произнес ли он действительно ненужный вопрос? Едва ли можно было понять.
В любом случае, он очень вовремя взялся за осмысление реальности, нежели своих внутренних ощущений. А реальность была такова – он был настолько невнимателен, увлекшись беседой, что потерял контроль над потоком рейацу и самим процессом. Собственно, это случилось еще тогда, когда он отвел руку. Дивясь собственной безответственности, Ханатаро мучительно переживал догадки о том, заметила ли это Саругаки-сан. И все же, не очень умело демонстрируя холодное спокойствие, поправил чуть сползшие рукава и попробовал возместить свою ошибку нынешней сосредоточенностью и старательностью. Однако, это было возможно лишь до той поры, пока Хиори не заговорила вновь.
- Я не совсем уверен, но Кучики-тайчо стал главой клана примерно сто лет назад, - и все сходилось. Настолько близкое событие к тем, которые были связаны с ней. Ханатаро чему-то обрадовался, - Точно! и тоже – сто лет назад.
И хоть два события не были связаны друг с другом, Ханатаро казалось, будто он нашел ключ к прошлому. Его интерес и охотливость к ответам подогревали знакомые ему имена. Терпеливо ожидая, когда он сможет рассказать все, что знает, он ни разу не отвел взгляда от ее лица. До этого, боясь взглянуть, он не мог увидеть его во всех подробностях. Ведь не замечал он раньше ее пестрых веснушек, не мог бы назвать цвета ее глаз. Теперь она казалась ему еще более необычной, особенной. Ни на кого не похожей.
- Маюри-сама? – услышав имя капитана двенадцатого отряда, он не смог скрыть легкой дрожи, пробежавшей холодком по спине. Что сказать? Упоминание о нем у многих вызывал похожие эмоции, многие его опасались, и ведь совсем не зря, - Он – капитан двенадцатого отряда и глава Бюро Технологических Разработок. Есть еще Сой Фон-сама, Хитсугайя Тоширо и Зараки Кенпачи, - глядя куда-то в потолок, он называл имена не упомянутых капитанов, удивляясь, должно быть, тому, сколько капитанов так давно возглавляют отряды Готея.
Новый разговор немного сбил с толку. Ханатаро почти забыл о том, что говорил, ведь тогда он и не надеялся получить отклика на те слова. Все равно что мысли вслух. Если Хиори-сан решила вернуться к этой ненужной теме, значит, на то были причины. Неужели разговор до этого коснулся какой-то иной материи, слишком близкой ее душе? Все понимая, Ханатаро с готовностью помог бы ей сейчас избежать лишних обсуждений, прикинуться, сделать вид, что он ничего не заметил и принимает как должное столь внезапную перемену.
- Вам действительно интересно? Куросаки. Куросаки Ичиго. Этот человек круто изменил мою жизнь, - это было совсем не обязательно говорить, но ключевая фраза к личности временного шинигами, связь его судьбы с его судьбой не могла мириться с молчанием. Поняв это, Ханатаро попытался выйти из ситуации, заодно высказать благодарность Саругаки Хиори, - Да, наверно никак не связано с этим. Но Вы тоже научили меня кое-чему.
Слишком загадочно, завуалировано. Несладко ему придется, если придется подбирать слова в пояснение еще одной случайно проскользнувшее мысли. Некоторые из них лучше всегда хранить в душе.
Когда же этому научишься, ну?

+1

12

- Пустой? - Совершенно серьезный и спокойный взгляд устремился на Ханатаро. Но девчонка промолчала, лишь дрогнули губы.
Саругаки скосила взгляд на поток зеленой рейацу. Он был довольно нестабильным, но самой "обезьянке" это сейчас приносила мало неудобств. Либо она их просто не замечала... В любом случае, пока состояние медленно, но верно, улучшается - плохого не будет. Только вот проверять насколько ей уже стало лучше  было боязно. В памяти еще жил яркий оттиск той боли и повторять её не хотелось. Тихо кашлянув в кулак, она вернула своё внимание к тихой беседе.
- Ах, да... - Хиори чуть нахмурилась, - ещё Кенпачи... Зараки тогда как раз стал капитаном.. А Маюри... - Тонкая складка пролегла на лбу, - не хочу думать о нем и о судьбе своего бывшего отряда.
Любопытно конечно хотя бы издали посмотреть, насколько все изменилось... Возможно - найти и встретить старых знакомых... Но нужно ли это на самом то деле.
"Сотню лет прожили обособленно, значит, в случае чего, проживем еще столько же, а то и больше. Если понадобится". - Ну а раньше времени не стоило лезть куда не следует. Зачем затрагивать прошлое. Было странно думать о том, как они смогут вернуться в Каракуру и параллельно размышлять о возможных перспективах здесь. Это подвешенное состояние не доведет до добра, явно. Лишь посеет зерна ненужных сомнений.
- Ичиго?.. - На лице появилось удивление. Кажется, и правда от лечения становилось легче, потому что к щекам вернулся румянец прогоняя ту ужасающую бледность.
"Это чем мы похожи с этим рыжим тугодумом?.." - Только вот полученная информация то ли не укладывалась в голове, то ли не воспринималась как далеко не комплимент. Но как бы там ни было - всё равно не воспринималась в штыки, лишь вызывала недоумение. Помимо очевидного, того, что они вайзарды, на ум приходило лишь сходство в упрямстве и вспыльчивости. память охотно подкинула долгий и не самый счастливый месяц в ангаре, когда "их ягодка" упорно пытался научиться удерживать маску хотя бы с минуту... Кончики губ тронула улыбка.
- Ещё бы Ичиго был способен нормально обучаться... - Заметив смятение на лице парнишки, Хиори решила не копаться в этих подводных камнях. Ну напоминает - и бог с ним, с Куросаки этим. Не цепляться же теперь к словам. Да и есть вещи, о которых лучше не говорить, потому что подбирая слова можно исказить суть.
Отодвинувшись от стены, девушка аккуратно размяла плечи, глубоко вдохнула воздух, с облегчением осознавая, что прежней боли нет.
Пустой? - Прозвучало снова в голове. Она не подумала о том, что пока она находится в таком плачевном состоянии пустая могла бы попробовать взять контроль над телом. Подобного рода "переговоры" между ними всегда проходили тяжко, стоит хотя бы вспомнить, сколько времени у Саругаки ушло на первую победу над ней. И то... А сейчас, от одной только мысли, что эта дрянь могла бы вырваться еще там, в Руконгае, и никто бы тогда её не остановил, стало жутко. Холодная капелька пота скользнула от виска к скуле. Она замерла, смотря в одну точку, увидев, словно на яву, перед глазами точно такую же Хиори, как она сама, только черные волосы распущены, а на белом лице бездумный, безумный взгляд.
- Пустая... - Голос прозвучал тихо. Ладони сжались в кулаки. - Мы пере-шинигами и недо-арранкары. От того и стали предателями в первый раз, сотню лет назад. А теперь еще и какие-то смерти на нас повесили...
Абсолютно непредсказуемая. И практически неуправляемая. Острые мелкие зубы, нахальная улыбка более похожая на оскал и нервный безумный смех... По спине пробежал холод и Саругаки вздрогнула, выходя из транса. Не нужно было ничего этого говорить. Лучше бы ни одна из этих "мыслей вслух" не прозвучала. А теперь... Теперь было неловко и... и отчего-то страшно оглянуться и посмотреть на Ханатаро. Они в глазах шинигами - предатели. Это не изменилось за сто лет...

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2011-07-04 14:57:20)

+1

13

Даже взгляд ее ни за что не ответил бы на вопрос – случайно или нарочно она подкидывает все новые и новые вопросы, которые невозможно разгадать мальчишке. А ведь в нем порой скрыто больше правды, но только не в этот раз. Мало-помалу Ханатаро свыкался с безнадежностью своего положения и, вместо того, чтобы судорожно пытаться разгадать очередную тайну, подыскивая всевозможные варианты, просто собирал по крупицам ту правду, которая была на поверхности. Например то, что Хиори-сан некогда состояла в двенадцатом отряде. Этого было достаточно?
Нет. Столько всего хотелось узнать следом: на какой должности она находилась, чем занимался двенадцатый отряд в то время? Трудно представить их нынешнее амплуа без самого капитана. Возможно ли, что до того, как капитаном стал Маюри-сама, двенадцатый отряд специализировался на чем-то другом? Таким образом, теория Ханатаро о «довольствовании поверхностной информацией» готова была разлететься на кусочки.
Он обычно налегал с вопросами, которые его интересовали. Вспомнить хотя бы беседы с Кучики Рукией: он мог спрашивать о многом, не забывая извиняться на случай, если вопрос окажется слишком смелым. С Хиори он не имел возможности перестраховаться – ему нельзя было в лишний раз извиняться перед ней.
- Значит, Вы в свое время помогали Ичиго стать сильнее? – не было никакой иронии. Разглядев ее силу и на себе познав какую-то ее часть, Ханатаро не верил обманчивой оболочке хрупкого невысокого подростка. Отсюда и не было ничего удивительного в том, что она смогла стать наставником Куросаки. Еще одна нить, связывающая ее судьбу с человеком, близким Ханатаро. Их так много, что казалось даже странным, почему он сам ничего не слышал о ней и никогда ее не видел раньше. Не торопясь они вывели его к ней, так случайно и внезапно.
Заметив, как девушка с легкостью разминает плечи и делает свободные вдохи, он, ликуя в душе, с улыбкой наблюдал за ней, заодно давал передышку себе. Слегка уставшие руки восторженно прижались к груди мальчишки. Он не думал осведомляться о ее состоянии – как раз сейчас он видел все собственными глазами, и этого было более чем достаточно. Глядя на эту картинку, хотелось, не отдыхая, с еще большим рвением продолжать лечение.
Он перевел взгляд на свои руки, слегка вытянутые вперед. Да, это единственное, на что они были способны, вовсе не предназначенные для того, чтобы крепко сжимать в них занпакто. Из-за этого их отряд называли отрядом слабаков, но можно ли представить борьбу со злом, когда нет а спиной надежного тыла. И кто бы, спрашивается, разбирался вместо них в канализации? Так некстати вспомнилась ему и такая «служба», нарушив вполне серьезный ход мыслей. Повеселев, Ханатаро поднял взгляд на девушку с тем, чтобы приступить к дальнейшему лечению. К его удивлению, Хиори-сан выглядела совсем не так, как раньше. В ее взгляде появлялся и исчезал ужас, и, казалось ли, мелькала в нем и нечеловеческая злость. Что это? Этот холодящий душу взгляд ни разу не коснулся его, но, обращенный в пустоту, куда-то мимо него, он наводил на него страх.
- Хиори-сан… - едва удерживаясь, чтобы не отступить от нее назад, Ханатаро стоял в каком-то оцепенении. «Нет, ни за что больше не отступлю с позором назад. От нее… Я не могу от нее отступить». Странные слова шептала девушка, он с трудом разбирал их. Такое состояние овладело ею ненадолго; почувствовав, что странная угроза отступает, он, не колеблясь, подошел к ней вплотную и, найдя своими дрожащими руками ее руки, крепко обхватил ее тонкие бледные пальцы. Они были холодны.
- Хиори-сан! Вы в порядке?
Он ждал, когда же она посмотрит на него. Пряча взгляд, девушка беспокоила его. Удерживая ее руки в одной ладони, осторожно притянув ее лицо свободной, было даже в такой ситуации нетактично. С другой стороны, он искал в ее взгляде лишь подтверждение тому, что чувствовал. А чувствовал он, что с ней все в порядке. Рейацу стабилизировалось; осталось только недоумение и страх.
«Пере-шинигами и недо-арранкары. Предатели? Что же все это значит?»

Отредактировано Yamada Hanatarou (2011-07-04 03:20:49)

+1

14

На мече уже стоит печать и опытным путем ничего не выяснить. В случае чего - не усмирить. А странное беспокойство ворочалось внутри. Потому что единственная, кого Саругаки действительно боялась и опасалась, это Пустая. Безумная. Совершенно безумная и непредсказуемая. Каждое следующее её действие было практически невозможно вычислить. В ней не было прямолинейности, что давало жуткую смесь в сочетании с резкими сменами тона и настроения. От меланхолии и детской обидчивости до ярости и агрессии. И, кажется, она сама же зачастую не понимала что и зачем делает... Трудно победить противника, который столь переменчив, а мотивы поступков трудно угадать... Ей оказалось сложно сражаться с кем-то, кто на неё то кидается и вот-вот прикончит, то отмахивается как от назойливой мухи. Нет, меньше всего она хотела бы снова сойтись с Ней в бою.
- Хиори-сан! Вы в порядке? - Она не ответила. Не обернулась. Может быть, даже не услышала. На лице застыли беспомощность и неуверенность. Брови, сошедшиеся в скорбном изломе. Чуть прикушенная нижняя губа. Она лишь чуть вздрогнула от прикосновения к своим рукам, но взгляда не перевела.  Чужая ладонь развеяла наваждение, теплые пальцы коснулись щеки притягивая лицо. Такая совершенно обычная и растерянная, маленькая и подростково хрупкая. Короткие светлые волосы взъерошены и в совершенном беспорядке. Лицо бледное и даже как будто посеревшее, словно её вернулось во времени назад, к тому вымученному состоянию. Но вот глаза притягивали взгляд и отпускали с трудом. Лихорадочно блестящие, окруженные темными кругами пережитой ранее боли и нынешнего страха. Она замерла, встретившись с невероятной глубины синевой чужих глаз, наполненных густотой и честностью настоящего июльского неба. Ни единого облачка.  И само солнце, казалось бы, померкнет в сравнении с этой небывалой космически-яркой глубиной синевы. Что-то было в этих глазах. Знакомство или предчувствие – не разобрать… Её взгляд прояснился от забытья, становясь более осмысленным.
"Вот дура, а.."
- Тс... - Растерянность исчезла сменившись недовольством и хмуростью. Губы тронула усмешка близкая к оскалу, тихое рычание вырвалось из горла. Оттолкнув от себя мальчишку к стене, она с силой ударила кулаком немногим правее его головы. Руку пронзило острой болью, но ничего не изменилось в лице Саругаки:
- Что я говорила про "не трогать меня"?!

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2011-07-04 16:07:28)

+2

15

- В-вы говорили… Вы говорили, что если я еще раз притронусь к Вам, у меня буду неприятности!
Вот и все, чем разрешилось это небольшое замешательство. Несчастный напуганный мальчишка стоял, прижавшись к стене, закрываясь от девушки руками и втянув голову в плечи. Он долго не находил смелости для того, что выглянуть на ее искаженное злостью лицо. В какой-то момент ему показалось, что это всего лишь новый припадок, последовавший тут же за первым; гораздо легче было бы сейчас спихнуть все плохое на ее непознанную вторую сущность, о существовании которой Ханатаро мог догадываться. Он не мог себе простить то, что снова позволил себе вывести ее из себя. Ведь забывалось все плохое, то тягостное впечатление, забывалась эта ненужная обида.
Все начиналось совсем неплохо. Радуясь тому, что он оказался рядом с ней в тот момент, когда ей нужно было помочь вернуться, прийти в себя после припадка, он с чувством и заботой сжимал ее хрупкие пальцы. Она так долго после этого молчала, не обращала внимание, и он охотно обманул себя, предположив, что она предпочла принять эту заботу молчаливо, не в ущерб своей гордости просто не глядя в этот момент на него. Осторожно прикасаясь к ее лицу, он чувствовал приятную мягкость и легкий, набегающий румянец и тепло, которые говорили о том, что она приходил в себя окончательно. С другой стороны ладони его щекотали прикасающиеся пряди светлых волос. Он уже и сам готов был отдернуть руку, чувствуя, что переходит определенную границу. Но он помешкал, введенный в недоумение ее необыкновенным взглядом, впервые с таким вниманием изучающим его лицо. За внезапной переменой последовал и резкий сильный толчок – не успев даже вскрикнуть, Ханатаро с силой ударился спиной о стену. А дальше лепетал что-то в свое оправдание, заикаясь.
На крики и лепет никто не сбежался. Так странно, даже дежурного, значит, не было поблизости. Может, оно и к лучшему. Вглядываясь в освещенный коридор за прутьями камеры, Ханатаро убедился в том, что никого не было, повернулся к Хиори. Он беспомощно ухватился пальцами за ткань одежды на своей груди, крепко зажмурился, нотами отчаяния окрасился его голос. Больше не нужно было шептаться, боясь кого-то.
- Я, правда, помню каждое Ваше слово. Вы меня просили, а я… - он остановился, словно ком в горле помешал ему сразу закончить нужными словами, - А я кинулся к Вам, боясь, что с Вами что-то случилось.
Живо встала перед ним картина, одно лишь представление: что если бы никто не оказался с ней? Совершенно беспомощная, одинокая узница этой темной камеры…
«Ей было бы страшно. Но не было бы больно, никто бы не нанес так, по глупости, удар по ее гордости».
- Ваши руки были холодными. Вы говорили о предательстве, а потом боялись на меня взглянуть, - резким движением он словно отмахнулся от чего-то впереди, выражая отчаянное несогласие. Его речь была такой сбивчивой, он перескакивал с одного момента на другой, и, наконец, поймав самое важное, закончил уже более спокойно, - А я не осуждал Вас, даже не боялся в тот момент. Вот и все.
Он перехватил руку девушки, которой она в запальчивости ударила стену. Ссадины на кулаке выглядывали из-за рукава ее одежды. Табу на прикосновения было бы снова нарушено, если бы Ханатаро, накрыв сжатую ладонь девушки второй рукой, не пустил в нее светлые зеленые потоки рейацу.
- Попади Вы в меня, это было бы не так больно, - с грустью прошептал он. Впрочем, совершеннейшая глупость.

+2

16

На лицо вернулось хмурое и привычное спокойствие. Чуть склонив голову, она слушала сбивчивую торопливую речь, которая, судя по всему по мере того, как успокаивался и собирался с мыслями сам Ханатаро, звучала ровнее и увереннее. Сейчас Хиори осознавала ещё одну свои ошибку, хотя, скорее уж промах. Стоящий перед ней не был похож на тех, с кем она прожила под одной крышей последние сто лет. В прочем, он не был похож ни на кого из её знакомых… А вслушиваясь сейчас в его слова она лишь невольно улыбнулась тому, что он ни разу не извинился в открытую. Видимо и правда запомнил всё, что она сказала.
Саругаки выпрямилась расправив плечи, но правую руку не убрала, позволяя исправить результат собственной вспыльчивости. Прикрыв глаза, тихо вздохнула и выдохнула:
- Гомен. – Девчонка редко перед кем-то извинялась. Но сейчас от этого стало почему-то легче. Возможно она слишком сильно привыкла к тому, что рядом обычно те, кому уже не нужно ничего объяснять и кто знают, когда стоит влезать и волноваться, а когда нет. Ну а ей не стоило вообще столь сильно начинать волноваться о том, что миновало. Пустая на контроль над телом не позарилась – так и вздохнула бы с облегчением, ан нет, позволила совершенно недопустимым эмоциям затуманить разум.
- Но тебе правда не стоит волноваться за меня больше, чем это позволено уставом Готей-13. Потому что если за нами признают смерть сопровождающего отряда, то нас казнят.
Уж лучше посмотреть правде глаза. Тогда это случайное знакомство закончится слишком грустно и горько. И чтобы избежать столь грустного поворота «обезьянка» зацепилась за упущенную обрывочную нить беседы.
- Ичиго… Мы все ему помогли. Выжить. Не думаю, что более того. – Рыжий и правда большего достиг сам, причем именно в лоб, просто не оставляя себе иного выбора. Это было странным, но, видимо, все же действенным. И наиболее приемлемым и эффективным для него самого. – Он один из нас, Вайзард. Но если бы он не справился со своим пустым, мы бы его убили. Всё остальное – его личная заслуга. При мне он маску так нормально удерживать и не научился.  – Хиори хмыкнула, снова вспомнив все те тренировки, оказавшиеся бестолковой тратой времени. Наблюдая за тем, как поток реяцу окутывает кисть руки и исчезает покалывание, расслабила руку, разжимая кулак.
- Интересно, а все ли в четвертом отряде такие, готовые носиться и возиться с любой ссадиной и царапиной? – Наверное, глупый сейчас вопрос, сама же ранее высказала своё резкое мнение по поводу самоотверженности всех этих товарищей. Но всё равно все могли по-разному относиться к своим обязанностям, единого эталона тут нет. У кого-то лечение других может просто прекрасно получатся, но это не является его первостепенной целью и задачей, а кто-то старается на пределе возможностей и постоянно совершенствуется лишь для того, чтобы помогать быстрее и лучше. Кому-то это может быть в радость… Тихая скромная гордость за возможность помочь и благодарность в ответ. А благодарность это далеко не угрозы и побои… Хиори немного поморщилась на собственные мысли. Но извиняться за своё поведение в целом  не собиралась. Это будет ещё глупее, потому что обещать от себя чего-то иного она всё равно не могла.

+1

17

Каким-то образом он действительно смог извиниться перед ней, даже не один раз. Прощения за ошибки просили другие слова, действия, через которые по-прежнему сквозила забота. Извинений в свой адрес он не ждал. Это было бы лишним. Он давно привык расплачиваться за свои промахи, почти ничему от них не учился, а нравоучения и замечания принимал с обычной покорностью и сожалением.
- Гомен.
Он услышал это слово, прозвучавшее как будто в отдалении, за пеленой мыслей и чувств, с которыми пробовал сейчас разобраться. Мальчишка от чего-то вздрогнул, прислоняя руку к губам. Конечно, сомнений почти не было: он случайно сказал это, не думая. Но как так получилось? Осторожно взглянув на Саругаки, он сразу все понял. В ее лице он нашел смирение и очень присущую ей в спокойствии легкую хмурость. Он понимал, что такие люди не извиняются, глядя в глаза. Улыбнувшись, Ханатаро ясными счастливыми глазами смотрел не ей в лицо, а на ее руки, стараясь придать меньше значения своим словам,
- Ничего страшного, правда. Не стоит извиняться, - впервые после этого маленького инцидента, разрушившего их спокойную мирную беседу, снова зазвучал его глуповатый смех, который обычно помогал сделать из любых слов шутку, справиться с напряжением и волнением. 
«Видимо, судьба моя привязываться к смертникам и подозреваемым в каких-то преступлениях» - без горькой усмешки и грусти подумал он. Всего лишь мысль. Всего лишь пугающее совпадение, наводящее на любого иллюзию, будто вся его жизнь привязана к кругу, по которому так и ходить до самого конца, не пытаясь его разорвать своими руками и что-то изменить. Другой бы разорвал, а ему не хотелось? Было не под силу? Все одно.
Сказать что-то насчет преступления, казни, значит тронуть струну ее души, снова причинить боль. Ханатаро был искренне признателен своей собеседнице за то, что их разговор вернулся к более приземленным темам. Это был не только способ отвести его от запретного, но и попытка вернуть в этот разговор непринужденность, снова иметь возможность услышать его, Ханатаро, голос. Иными словами, страх перед неизбежным моментом, когда он все-таки покинет это место, снова оставив девушку в одиночестве. Сколько у них еще оставалось времени? Стоит ему признать то, что он сделал здесь свое дело, и кто-нибудь даже поможет ему отправиться восвояси. Любая попытка после этого задержаться будет расцениваться как подозрения в заговоре, найдутся и те, кто припомнят ему прошлое.
Наконец стало понятно, кого Хиори называла в своих словах «мы». Вайзарды.
«Вайзарды?». Похоже, больше ясности это слово не внесло. Совершенно ясно, что те, кого так называют, имеют дело с пустыми. Маска и занпакто, неужели возможно такое? Интересно, что Ичиго Куросаки тоже в этом замешан. «Да, точно». Ханатаро не мог этого забыть. Маска, которая спасла жизнь Ичиго в битве, в той истории… Выходит, все началось еще тогда.
- Такое возможно? Пустой, живущий внутри шинигами? – он прижал руку к своей груди, но затем сразу испуганно отвел, словно боясь навлечь это на себя, - Куросаки-сан всегда полагался только на свою силу, он не просил пустого помогать себе.
Просил. Словно с ними можно договориться. Он наблюдал за битвами Куросаки, но это было давно. Чувствуется, многое изменилось с тех пор. К чему привела его погоня за силой?
С удивлением взглянув на девушку, он снова сконцентрировался на лечении ее руки.
- Думаю, что нет. Но у меня будут неприятности, если вместо того, чтобы вылечить Вас, я закрою глаза на то, что Вы пострадали по моей вине, - улыбнувшись, он все же не решился сказать ей всю правду. От того получилось немного натянуто, и не оправдывало тот факт, что он возился с таким пустяком. Оставалась еще одна правда, помимо главной. Загладить вину, это конечно хорошо. Но и чувствовать в своей ладони живое тепло ее руки, пульсацию жизни в ней, без всякого риска пренебрегать запретом. Она не любила этого? Напрасно; пока мальчишка держал ее, пустая ни за что бы не сунулась.

Отредактировано Yamada Hanatarou (2011-07-06 04:23:30)

+1

18

- Ие, - девчонка коротко мотнула головой. - Если бы не сила Пустого, Ичиго бы не выбрался из Уэко Мундо живым.
Девчонка шевельнула рукой давая понять, что удерживать её дольше, чем нужно, нет необходимости и воспринято это может быть совершенно иначе, ежели оказание помощи. А когда её рука была свободна от чужих ладоней, пару раз сжала и разжала кулак, словно убеждаясь, что всё в порядке. Но скорее это был просто жест. Да и едва ли их нужно было исцелять полностью, скорее ровно настолько, чтобы не загнулись случайно раньше времени. Но... Не отказывать же. В данной ситуации это будет фирменным оскорблением, хлеще и хуже любых грубых слов и ударов.
- Когда то он просил эту силу. Но чтобы выжить ему пришлось подчинить её себе. - Хиори понимала, что своими обрывочными фразами не дает полных ответов, скорее вопросов становится даже больше. И вероятно был смысл перестать недоговаривать и просто рассказать всё. Сама она никуда не спешит, ну а Ямада-сан... Может быть, ему будет полезно знать, кому он помогает и с кем имеет сейчас дело, в полной мере.
Вздохнув, девчонка вернулась к кровати и, скинув шлепки, уселась в почти полюбившийся угол по-турецки. Карий взгляд устремился на мальчишку, 7-го офицера 4-го отряда, но не задержался на нем более, чем на несколько секунд.  Привычно отвернувшись, она облокотилась на стену, изучая линию потолка.
- Сотню с лишним лет тому назад Готей-13 был не таким. Начать хотя бы с его капитанского состава. Оторибаши Роуз - бывший капитан 3-ого отряда, а назначен был на пост  примерно за год до того, как сменился и капитан 12-го отряда, что кардинально изменило мою жизнь... Но об этом позже. Хирако Шинджи - бывший капитан 5-го отряда, лейтенант, - лицо её на миг изменилось, черты лица стали более резкими, преломленными множеством эмоций и чувств, а в голосе скользнула яркая и чистая злость, - Айзен Соскэ. Аикава Лав - бывший капитан 7-го отряда, Ядомару Лиза - лейтенант 8-го. - На какой-то миг она задумалась, а стоит ли рассказывать? Но с другой стороны, едва ли все это скоро останется такой уж тайной. - Мугурума Кенсей - кью-бантай тайчо, Куна Маширо - кью-бантай фукутайчо. Капитаном 12-го была Хикифуне Кирио, тогда отряд еще не специализировался на технологиях и всяческом развитии, - губы тронуло презрение, а внутри словно повернулось что-то колючее и забытое. - Джуни-бантай фукутайчо - Саругаки Хиори. И ещё среди "пострадавших" Ушоуда Хачиген - лейтенант кидо-отряда. Многие события в тот период  слились воедино. Сменилось не мало капитанов, но некоторые и по сей день на своих местах. Тогда же сменился капитан 11-го и пост занял Зараки. А Хикифуне-сан... - Девчонка на секунду замешкалась, подбирая слова, - ...ушла. А на её место вскоре был назначен Урахара Киске.
Вроде бы сотня лет прошла, а оглядываешься - и словно вчера было. Вот он - Готей...
- Этот добродушный с виду олух был как заноза. А потом в его голову пришла мысль создать внутри отряда бюро технологического развития, и что бы уж наверняка - притащил такого психа, как Куротсучи Маюри.  Пожалуй, вспоминая то время, можно всё же сказать, что это были "старые добрые денёчки". - Ухмылка скользнула по губам, но внутри, чем ближе была роковая и давно пережитая ночь, росло напряжение. Лицо снова стало спокойным и хмурым, что дало понять, что усмешка была фальшивой и натянутой. - Но так могло только показаться... Немногим позже начались странные смерти в Руконгае. Души просто исчезали, от них оставалась лишь одежда и не более, что могло говорить о том, что они не отправились на перерождение. Девятый отряд был отправлен разбираться в сложившейся ситуации и когда пришел отчет о том, что десять человек из отряда уже стали жертвами, Киске отправил меня на место происшествия для взятия нужных проб, которые помогли бы ему в исследованиях. - Карий взгляд потемнел. Всё словно вчера... Прохладный ночной воздух, звездное небо с новорожденной луной, которую то и дело затягивает пелена облаков. Лес и ощущения чужого присутствия и Взгляда. Она даже вздрогнула, словно снова почувствовала этот пристальный Интерес. Когда тебя изучают и будто... будто видят насквозь. И внутренности, и мысли. Предугадывают реакцию и каждый следующий шаг. От этого становилось противно и тошно. - К ночи была объявлена тревога, потому что пришло известие о том, что Мугурума и Куна пропали. На помощь отправили капитанов 3-го, 5-го, 7-го и лейтенантов кидо и 8-го отрядов.
Воспоминания давались с неимоверным трудом. Но с ещё большим - слова, словно ком в горле стал, а губы пересохли.
- Добраться до лагеря 9-го отряда мне не удалось. Кенсей... Нашел меня раньше. - Она, до этого изучавшая потолок, закрыла глаза. - И если бы остальные не подоспели вовремя, то мне пришлось бы очень тяжко. Вскоре появилась и Маширо... У обоих на лицах были маски, а их сила возросла, не говоря уже о рейяцу пустых. Это уже совершенно точно были не они... Не они прежние. Я не помню, как их усмирили... Да и вообще всё, что было дальше, словно в тумане, потому что...  Всё внутри словно обожгло огнём. Разум затмило пеленой, которая позволяла не чувствовать и не осознавать в полной мере, как твоё тело перестает быть твоим. А все попытки удержать контроль давались с таким трудом, словно из твоих жил вьют веревки, а кости перемалывают в труху. Но нет сил ни закричать, ни сказать об этом. Не находится сил чтобы издать хоть один звук. Что-то внутри тебя оживает, подавляет тебя, затапливает инстинктами, не свойственной тебе жаждой убивать. А потом... Оно вырвалось. И едва ли не последнее, что чувствуешь, это то, как тебя разрывает белое костяное нутро Пустого, а на лице чувствуется тяжесть появившейся маски. Собирая последние крохи разума, удерживаясь на границе зыбкого сознания, остается только вслушиваться в голоса предателей. Канамэ Тоусен, Ичимару Гин и тот, по чьей вине мы стали такими... Айзен. И беспомощность. Собственная невозможность сделать хоть один шаг, словно ты не в своем теле. Он сказал, что мы образцы... И боли от удара,  который должен был стать последним, не было, вокруг просто сомкнулась темнота. Беспросветная холодная пустота, в которой далеким гулом звучит слово " эксперимент" и смех... безумный тихий смех где-то за твоей спиной. Но оглядываться нельзя, потому что тогда это Нечто проломит тебе череп.
Она коснулась холодными пальцами щеки, словно в желании убедиться, что на лице нет никакой костяной маски, чтобы понять, что руки её слушаются и она - это всё ещё она, а не как когда-то давно. Вздохнув и прогоняя наваждение, она открыла глаза, находя взглядом Ханатаро. Ни страха перед воспоминаниями, ни жалости к своей судьбе... На этом подрастково-детском лице неестественно взрослые, тёмные и глубокие глаза. Наверное, они никогда не смеются, когда смеется она. Это можно считать признаком злого нрава. Или глубокой постоянной грусти... Из-за полуопущенных ресниц они  сияли странным затуманенным блеском... Это блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный,  но холодный; взгляд её оказался непродолжительным, но проницательным и тяжелым, оставившим за собой неприятное впечатление нескромного вопроса и мог бы казаться дерзким,  если б не был столь равнодушно  спокоен.
- Всю вину свалили на Киске. У Айзена, у этой сволочи, нашлось алиби... И поэтому Урахару обвинили в экспериментах над капитанами и лейтенантами Готей 13 с целью превращения их в пустых. Самого Киске ждал арест и бессрочный отпуск в тюрьме, а нас, по приказу Совета 46 - уничтожение. Своим спасением и тем, что мы остались живы, мы обязаны троим. Для Готея мы так же перестали существовать, как и все Общество Душ для нас. Сто лет мы прожили в Генсее, уживаясь с новыми силами, перечеркивая своё прошлое, забывая его. Выбора не было: либо подчинение Пустого, либо смерть. Для мести подходило первое. Только в этом есть одно "но", битва, в которой нужно одолеть эту дрянь внутри себя, может длиться лишь немногим больше часа. Потом смерть, потому что Пустой полностью захватывает контроль над телом. У всех это занятное времяпрепровождение заняло разное время. Маширо, например, сразу могла носить маску, тем временем как я почти достигла лимита. Мой "рекорд" побил разве что Ичиго. Этот балбес слишком сильно затянул... - Взгляд скользил по небольшой камере, пересчитывал прутья решетки, не находил на чем можно остановиться.
- Зимой мы сказали, что не друзья и не союзники шинигами... Но все равно явились сюда, когда получили предложение о переговорах с возможностью вернуться в Общество Душ или, может быть, даже в Готей. Дураки.  Потому что за какой-то совершенно непонятный миг стали не только "Предателями", но и "Убийцами".
Усталость и тихое раздражение где-то в глубине. Слишком тихое сейчас и слишком даже спокойное. И снова это чертово ожидание, когда просто не знаешь чем всё завершится и обернется. Пожалуй, она сейчас бы многое отдала за то, чтобы на лице появилась маска и можно было почувствовать яростную силу, которая вселила бы саму надежду на возможность выбраться, вырваться, отсюда. Но ещё больше она бы отдала сейчас за то, чтобы вся их маленькая и странная семья была сейчас здесь. Услышать привычные голоса: готовность Лава разнести это бунгало на стройматериалы, веселую и на первый взгляд совершенно беззаботную болтовню Маширо и рычание Кенсея на своего экс-лейтенанта, спокойную и размеренную речь Хаччи и Роуза, которому здесь слишком скучно и неудобно находиться. Ну и Шинджи... Который организовал бы их аутсайдеровскую компанию на действия, не забыв напомнить ей не лезть лишний раз на рожон.

+1

19

Между ладонями рассеянно клубился зеленым облаком слабый свет никому не нужной рейацу. Мальчишка привыкал к обычному чувству, но ощущения прикосновений оставались на руках, словно наполняя тем же теплом. Не нужно. Вот и все. Ханатаро опустил руки; мучаясь оттого что им не было дела, похлопал, словно отряхиваясь, ими по бокам и вдруг вскоре замер, внимательно наблюдая за тем, с какой легкой подвижностью Саругаки снова владела своей рукой. Да, собственно, ничего бы и не случилось, если бы он оставил эту малозначительную царапину. Но если уж после его ухода и останется о нем какая память, то только не такая. Краткосрочная, но неприятная.
- Подчинить? – еле слышно отозвался он. Подчинение силы – это всегда борьба, в которой у тебя нет права проиграть. И за нынешней силой Куросаки-сана стоит не одно тяжелое испытание. И вот что в конечном счете стоит за этим словом. Мальчишка последовал за ней с покорностью и ожиданием чего-то интересного, к чему готовила его девушка. Напряженное предчувствие повисло над ним, поддаваясь любопытству, он морально готовился к тому, что такие ожидаемые ответы на все вопросы прозвучат тотчас, и этот рассказ будет отнюдь не историей со счастливым концом.
Не придавая значения тому, что пришлось усесться прямо рядом с кроватью, но полу, он всем своим видом демонстрировал готовность и желание слушать. В сидении на полу не было ничего плохого, в камерах смертников ли, не смертников всегда ежедневно убираются. Ему это было хорошо известно. Усевшись на пятки, мальчишка сложил сжатые в кулаки ладони на своих коленях, выдавая свое нетерпение распрямленными руками, туго упирающимися в них. Короткий взгляд девушки, ничего не говорящий, ускользнул от него слишком быстро. Она хмуро смотрела куда-то вверх, но слова ее были адресованы только одному, в каком-то смысле, случайному слушателю. А он смотрел только на ее лицо; сменяющиеся выражение глаз, изгиб губ, бровей, то, с какой силой сжимала девушка кулаки – все это помогало воспринимать рассказ Хиори целостно. Иначе было бы не так просто. Но отношение к именам, фактам, то есть все, что читалось на ее лице, помогало закрыть глаза на то, что Ханатаро не знал этих имен. Разумеется, столь давние события тянулись и к известным ему капитанам и нынешним предателям, но кто бы мог подумать, что их предательство брало начало сто лет назад, и до того момента, как всему Готею открылась правда, никто ни в чем не подозревал их.
Рассказ, похожий на знакомство с обстановкой в отрядах в те годы, сменился живым воспоминанием девушки. У мальчишки сжалось от боли сердце: так близко, так живо вставала перед ним и та ночь, и весь ужас борьбы с чудовищем внутри тебя. Он напряженно жадно вглядывался в лицо девушки, на его же лице застыло удивление и взволнованность, через приоткрытые губы с легким свистом вырывалось тяжелое дыхание. Оно словно переходило в едва слышные вздохи, которые подобно спазмам пробирают с дрожью все тело. Ощущение, описываемое Саругаки, словно живыми тисками схватилось за шею слабого уязвимого мальчишки. Ища свободы от наваждения, он прижимал руку, пронизываемую легкой дрожью, к своей груди, касался пальцами шеи, и в такие моменты ощутимое присутствие ужаса пропадало.
Он был порой чересчур впечатлителен. Будучи крайне признательным Хиори-сан за это доверие, он отплачивал ей единственным, чем мог – безграничным вниманием и теснейшим соприкосновением с доверенными ему чувствами и воспоминаниями. Задавать вопросы сейчас было не нужно. Он платил этой благодарностью когда-то давно другой девушке. Почти что в том же обстановке. Но в другом духе была эта беседа. Не смотря на то, что Кучики Рукии грозила казнь, она не предавалась грустным воспоминаниям в своих рассказах. Для нее поделиться счастливыми воспоминаниями о мире людей, о необычном человеке в ее жизни, было высшей степенью доверия и честности. Для Хиори-сан – ее история. История ненависти к шинигами. Так оно и есть.
Не укладывалось в голове только одно. Ханатаро выжидал момент для того, чтобы влезть со своим вопросом. Логически выдерженная пауза дала такую возможность. Подавшись вперед, он с еле сдерживаемым рвением и волнением начал,
- Как могли поверить в «предательство» капитаны, хорошо и давно знавшие вас? Кьераку-тайчо, Укитаке-тайчо, капитан Унохана… - его голос дрогнул, внезапный судорожный вдох заглушился прижавшейся резким движением к губам ладонью. Он не знал о том, что мнение капитанов, возможно, и не играет роли, но ставить под сомнение авторитет своего капитана – одна мысль об этом причиняла ему боль разочарования и утраты веры в свои идеалы. Но он будет разумен, он дождется того, что ему ответит ему Хиори, и если он был не прав, он лишь снова рассмеется, будто его опасения – разыгранная им шутка. Но посмеется где-то в душе.
- Ох, нет, - он обеспокоено замахал рукой и вяло мотнул головой, - Не обращайте внимания на то, что я сказал. Пожалуйста, продолжайте, - в момент он сообразил, что конец ее речи может означать и конец истории, и все, что находиться дальше, за «Убийцами» - не его дело, - … если, конечно, вы не закончили.
Пришло время связать все с настоящим, с самим фактом, что Хиори-сан оказалась здесь. Имеет ли право он знать?
- Выходит... Вы здесь из-за подозрения в убийстве, которого не совершали?

Отредактировано Yamada Hanatarou (2011-07-07 03:14:20)

+1

20

Нет людей благодарнее, чем слушатели. Ведь обычно всех интересуют только их истории.. Поэтому блондинка была благодарна за то, что её просто выслушали, а вопросы прозвучали лишь по завершению рассказа.
- ...закончила. - Выдержав недолгую пауза отозвалась Хиори.
Капитаны... Да если бы не Зимние события, то так они и жили бы в разных мирах.
- Недавно мы получили от Ямамото-сотайчо своеобразное... предложение. Нас известили, что на собрании капитанов, было решено вступить с нами в переговоры, потому что далеко не секрет, что в нынешнем положении Готей ослаблен. К тому же, может начаться война на два фронта. Видимо, это одно из главных опасений, которое и толкнуло старика на пересмотр решения наших судеб, которое установил еще Совет 46. Сил капитанов может просто не хватить, чтобы защищать и Общество Душ и Генсей. На удивление, спорили между собой по этому поводу мы не долго, решили принять предложение Ямамото, но не терять при этом осторожности. Только вот мы не предполагали, что нас настолько подло попробуют уничтожить... - Саругаки вздохнула на миг прервав повествование. Разговорилась она, однако. Видимо, есть всё таки определенный тип людей, который располагает на те или иные беседы. И, видимо, Ханатаро относился к типу таких людей.
- Врата в Сейрейтей открылись и, как мы и ожидали, нас уже ждала группа шинигами, которая должна была нас сопровождать. Но... Что-то изменилось и пошло не так. Я дальше ничего не помню, словно одурманили. Очнулась я уже в совершено другом месте, никого из вайзардов рядом не было. А потом этот олух с ведром на голове появился и из его скудной речи стало ясно, что приказом по Готею мы объявлены преступниками, обвиняемся в нападении на шинигами и подозреваемся в убийстве сопровождающего отряда. - Вся эта история была жуткой и темной. Кто-то все таки убил отряд, а повесили на них. Оно, конечно, и ясно, но... До остервенения хотелось стереть в порошок тех, кто действительно виновны в произошедшем. И совершить этот акт агрессии далеко не из теплых чувств к шинигами или же гипертрофированного чувства справедливости... Злость снова всколыхнулась внутри, словно просыпаясь и поднимая голову. От одной только мысли, что кто-то из них тоже могли пострадать, как они и Лиза, а то и хуже, можно было впасть в исступление. Рука коснулась лица у виска, немного дернулась, наискось, к подбородку в привычном жесте, который, при сконцентрированной в руке рейацу "надевал" на лицо холодную маску, но... Лишь дрогнули губы и она, резко изменив своё действие, просто убрала со лба непослушные белые пряди волос.
- Только подозрение это или нам осталось только дождаться, когда же всех поймают и соберут вместе, для того чтобы озвучить официально приговор, но то, что настоящих убийц не ищут, пока гоняются за нами - это факт. - Хиори тихо хмыкнула. Да уж... Не таким ей виделось возвращение.
- Знающие нас может и не верят в то, что это мы совершили. Вот только таких знающих, как ты сам заметил, очень мало..

Отредактировано Sarugaki Hiyori (2011-07-07 11:13:29)

+1


Вы здесь » Bleach World » Flash » Все заживет, оставив шрамы.