Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Alternative » Локация №1: Aizen Souske | Ichimaru Gin


Локация №1: Aizen Souske | Ichimaru Gin

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Германия. г. Берлин. Штаб-квартира SS
10 Октября. 1943 г.

Aizen Souske | Ichimaru Gin - В штабе происходит утечка информации. Кто-то из штата - шпион, но следствие затрудненно - под подозрением много высокопоставленных лиц, и любое обвинение должно быть тщательно проверенно. Айзен догадывается о том, кто это может быть, но не оповещает пока начальство, ведя собственное расследование. Вечер раскрытых карт. Очная ставка.

0

2

- Берлин поздней осенью прекрасен. Все окрашивается в ровный серый цвет, без единого изъяна - стены, улицы, дома, машины, даже само небо. Камень стен поднимается к небу ровной кладкой. Оно наколото своих брюхом на шпили церквей и башен. Смертельно раненное небо... Истекающее дождем, словно кровью. Серый камень и вода. В камне заключена сила - нерушимое, вечное и холодное. Смерть Голиафа в руке Давида. Самое первое и самое действенное из всех оружий людей. Человек взял в руки камень и перестал быть обезьяной - с этого началась цивилизация. Это было рождением всего человечества. Разве не удивительно? А сейчас мы ступаем по этому камню и не смотрим под ноги. Потому что перестали ценить малое - наш взгляд устремлен ввысь. Меняются времена, меняются приоритеты, меняются Мечты. Вы мечтаете о чем-нибудь, когда смотрите на небо? Я нет. Я стараюсь не смотреть на него. Потому что оно плачет. Каждый день. Мы заставили плакать само небо...  - высокий мужчина стоит у залитого дождем окна, отрешенно вглядываясь в стекло. Можно решить, что он пытается рассмотреть среди струй, что происходит на улице, но он смотрит на собственное отражение. Скульптурно вылепленное лицо с высокими скулами, гордые губы, черная форма с серебром и двумя рунами в петлице. Власть, облеченная в форму, идея в  рамке предрассудков и условий. Так думал о себе он сам. Большой палец ложится на немного запотевшее окно – он стирает со стекла вместе с каплями собственную улыбку и оборачивается, чтобы взглянуть на своего собеседника. – Разве это не прекрасно?

Он цепко смотрит на сидящего напротив его стола мужчину. На нем такая же черная форма с двумя рунами в петлице. Но что, кроме плоти, скрыто под ней? Он знал этого человека… довольно неплохо. Во всяком случае, лучше многих. И намного лучше, чем тот сам об этом думал. Но было ли это достаточным для того, чтобы строить те предположения, делать те выводы, которые были сделаны? Обвинение в предательстве – серьезный приговор. А его слово достаточно весомо, чтобы поставить к стенке без проведения детального следствия. Но выгода от этого? Даже если его подозрения верны, то убийство шпиона лишь перекроет поток информации. Открытый двухсторонний канал можно использовать куда как выгодно, но для этого нужно сначала убедиться в его существовании.
Айзен подходит к собственному столу и берет в руки часы с гравировкой партии. Свастика. Просто символ. Чего? Каждый выбирает сам. Честь и гордость для одних, страх и ужас для других. Восторг, отвращение, презрение, фанатизм. Это просто символ… Сами по себе символы ничего не значат, они пусты и мертвы, они ничто. Человек – вот кто дает символам силу, наделяет их властью, наделяет их чувствами, наделяет их жизнью. Человеку нужны мертвые символы, ведь ими он выстраивает собственное осознание мира, создает свою концепцию и восприятие. И только человек, способен променять свои настоящие чувства, стремления, мечты и желания на мертвые символы. О, они дают веру. Но во что?

- Вы не удивлены тем, что я попросил вас задержаться сегодня лишь для личной беседы? – он кладет часы обратно и смотрит на собеседника с широкой улыбкой. Прямой взгляд немигающих глаз. В тени падающей настольной лампы они кажутся совершенно черными. С таким же выражением он смотрел на дождь за окном и на собственное отражение. Война лучший способ убить все эмоции, предательство лучшее лекарство от доверчивости. Проблема в том, что бояться предательства могут лишь те, кто доверяет. А война… она страшна не для тех, кто начал ее сам. Проблема в том, что он потерял всякое чувство того, что в этом мире хоть кто-то способен на доверие и понимание еще до того, как надел черную форму SS и до того, как прозвучал первый выстрел, знаменуя возрождение Рейха. Но этот человек…
- Вы носите звание оберштурмабаннфюрера уже почти месяц, - он заходит за спину сидящего в кресле и наклоняется, но на середине движения, словно передумав, делает резкий разворот к секретеру и достает два низких стакана и графин. Хрусталь тонко звенит, когда он неловко задевает один из стаканов, разливая напиток по порциям, - Но с того момента, как я озвучил ваше назначение, мы так ни разу и не поговорили о нем. А еще я слышал, что долгожданное повышение вы не отметили. С сослуживцами в том числе. Я считаю это не правильным, - он становится напортив и протягивает стакан. Холодные карие глаза все так же цепко высматривают что-то на лице посетителя, - Шнапс? Наш аппарат поддерживает единство всей нации. Разве вы не считаете, что мы должны подавать пример? Сам Фюрер одобряет создание дружеских связей внутри системы. Поэтому, - он на секунду замолкает и устало прикрывает глаза, после чего приподнимает стакан, отпивая пахнущую яблоками жидкость, - поздравляю с повышением.

+2

3

Слушая монолог Айзена, оберштурбанфюрер практически не вникал в смысл сказанных слов. Наверное, это было опрометчиво, но оставаясь в кабинете этого верного рейху офицера, Ичимару невольно ловил себя на мысли, что его маленькая игра вполне могла подойти к концу сегодня, завтра или через неделю. Он перебирал у себя в голове факты, последние происшествия, встречи со связным, пытаясь понять, где мог проколоться и прокололся ли вообще, но не находил какого-то определенного ответа. Вся эта затея была опасной от  начала и до конца. Всё шло как обычно, и грозило кончиться победой.
Гин не сильно рассчитывал её пережить и поселиться где-нибудь в Советской глубинке, но увидеть итог своих усилий, хотел. В конце концов, годы, потраченный на то, чтобы стать частью этого мира, наложили на него определенный отпечаток. Ему даже нравилось носить эту форму, вселять страх, иметь статус и власть. Кроме того, Ичимару никогда не считал себя русским, не любил СССР, но обстоятельства сложились таким образом, что фашистскую Германию альбинос ненавидел сильнее.
До Ичимару доходили слухи о поиске шпиона, он догадывался, что его вполне могли подозревать и проверять, но в том, что у рейха сейчас нет никаких доказательств, был уверен. "Иначе бы меня давно допрашивали", - усмехнулся Гин, стряхивая с рукава несуществующую пылинку. Так или иначе, пока его не поймали за руку, он остается идеальным солдатом - истинным арийцем, беспощадным к врагам рейха. "В конечном итоге, мне остается только делать хорошее лицо при плохой игре".
- Кто бы мог подумать, что вас волнуют столь сентиментальные вещи, - усмехнулся Гин, откидываясь на своем сидении и поднимая взгляд привычно сощуренных глаз на такое благородное и приятное лицо Айзена. - Странные вещи вы говорите. Можно подумать, вы жалеете о победах Германии. Разве небеса не должны освещать наши достижения? - слова ровным язвительным тоном лились из искаженных ухмылкой губ. - Так или иначе, это всего лишь небо. Ему совершенно нет дело до того, что твориться на земле будь то гибель одного-двух человек или уничтожение империй.
Ичимару не скрывал своей болезни, из-за которой был вынужден ограничивать своё нахождение на солнце. Когда-то именно она ставила под сомнения его возможность служить в армии. Если бы не приёмный отец, Гин никогда бы не воплотил свою мечту. Кое-что для него так и осталось невозможным. Он не мог служить в авиации, солнце вполне могло спалить чувствительную роговицу глаз и оставить серьезные ожоги на коже. Гин всегда был плотно одет, всегда при головном уборе и перчатках, часто с зонтом и в солнцезащитных очках.
Болезнь стала для него своего рода прикрытием, важной частью легенды. Он был настолько заметным, что на большинство его действий не обращали никакого внимания. Его считали неприятным, опасным и жестоким, он пользовался любой возможностью, чтобы доказать, что нехватка пигмента не делает его ни помехой, ни калекой. Спрашивать его о небе всё равно, что ещё раз ткнуть в слабость. Для мужчины это должно быть обидно. Он старался об этом помнить.
Гин прикрыл глаза и опустил взгляд, скользнув по фигуре Айзена и цепко хватая детали: позу, наличие или отсутствие скованности, жесты. Ничего не говорило о том, что у него есть основания опасаться за собственное задание, но какое-то напряжение мешало ему расслабиться, что-то было не так.
- Если честно удивлен, - согласно кивнул Ичимару, в равной степени дозируя в своих словах правду и иронию, искажающую правду до неузнаваемости. Он поднялся, прочувствовав, наконец, дискомфорт от того, что хозяин кабинета всё ещё на ногах и неловко взял стакан. Ничего не пролилось, но в его жестах должна присутствовать скованность человека, непривыкшего к товарищеским знакам внимания. - Благодарю. К сожалению, мне довольно нелегко даются "дружеские связи", - с не совсем искренним сожалением выдохнул альбинос, осушая стакан. Пить, несмотря на тщедушность фигуры, он умел. – Надеюсь, вы поможете преодолеть мне этот недостаток. Пусть и запоздало, я бы хотел устроить что-нибудь вроде вечеринки. Одно ваше присутствие на ней привлечет гостей.

+1

4

http://s009.radikal.ru/i307/1109/1a/3cfa829a647b.jpg
Закрыто! до востребования.

0


Вы здесь » Bleach World » Alternative » Локация №1: Aizen Souske | Ichimaru Gin