Bleach World

Объявление

Ролевая Bleach World считается закрытой.

От администрации Bleach World новый проект:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Alternative » Aizen Souske|Nakitsura Shade. Bad Romance


Aizen Souske|Nakitsura Shade. Bad Romance

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Вместо эпиграфа: Lady Gaga - Bad Romance. Текст и перевод песни здесь.

Тема: №2
Жанр: АУ, юмор, real-life.
Ситуация: Редакция журнала. Айзен главный редактор, Шадэ журналист. После того как Накитсура охаял в одном репортаже некую политически значимую личность, его не до чего важного не допускают - только банальные объявления. Открытие бутика, ресторана и т.д. Вот после одного такого задания он приходит к Айзену с "материалом" к репортажу...

0

2

Всего лишь одна волчья шутка может испортить вам целый день.©

"Бесит, бесит, бесит, бесит..." - мысль с каждым новым заданием, бутиком, магазином или парфюмерным билась в его голове всё быстрее. С ресторанами было полегче, там хотя бы на халяву кормили. Денег у Шадэ всегда было немного, а теперь, учитывая, что каждое его слово на заднице газеты начислялось в копейках, стало ещё меньше. "Бесит, бесит, бесит..." - голод узлом собирался в желудке, а парень, стараясь не рычать вслух на хозяйку очередного бутика, дружелюбно скалился, демонстрируя ровные белые зубы и острые клыки. Судя по всему, женщиной это улыбка была воспринята как сигнал к действию и та удвоила свои усилия, видя в Шадэ не только журналиста, но и потенциального покупателя.
С настойчивостью дворцовой левретки, она вцепилась к нему в рукав, и вещала, вещала, вещала. "Бесит", - унылая мысль отразилась на лице голодным взглядом, который хозяйкой отчего-то был воспринят, как заинтересованный. "Старею", - решил Шадэ и рискнул, наконец, прислушаться к словам женщины.
- Вы не можете просто так уйти! Иначе, как считать отзыв объективным?! Возьмите товар и опишите его в статье! Я плачу для этого достаточно… - и так далее и тому подобное.
- Давай! - резко оборвав треп на середине слова, Шадэ, наконец, огляделся и присвистнул. Бельё-то оказалось "эксклюзивным". Так называют ту хрень, за которую богатые выкидывают большие деньги, из-за которой бедные возмущённо фыркают и никто толком не может сказать, зачем оно ваще надо. – Сколько? – в ёмком слове таился вопрос о доступном количестве инвентаря. "Ливретка", сморгнув маленькими глазками-бусенками за стеклами очков щедро обсыпанных стразами, тут же смекнула что к чему и принялась упаковывать ему трусы "на пробу".
- Не мне, - быстро оборвал Накитсура и продемонстрировал очередную ласково акулью улыбку. - Начальству моему. Я же журналист? Должен быть беспристрасен, так? - женщина неуверенно кивала. - Я похож на того, кто будет это, - ткнув пальцем в прозрачный ужас, - носить? Вот и я говорю, что не похож. Я ваще модное бельё не ношу. Жмет оно, - прерывая все возможные возражения резким движением руки.
- А вот начальник мой... мужчина... более изящной наружности. Ему такое должно понравиться, - чётко и уверенно выговорил журналист. Самым сложным было не заржать. Ни во время описания Айзена, ни помогая тётеньки собрать подарочек для него. Шадэ кашлял, тайком дергал себя за волосы, утирал подступающие слезы радости и ратовал на проснувшийся от голода и потуги гастрит, но не ржал до тех пор, пока не выскочил из магазина и не пробежал пару кварталов. Потом, наконец, наступила необходимая разрядка.
К тому моменту, когда Накитсура добрел до работы, к нему вернулось хмуро-голодное настроение, об которое едва не убилась девочка-стажерка, выполняющая в газете роль личной принеси-подайки главного редактора. Тож с одной стороны верно - прежде чем работать нужно и через такое пройти, - но лучше бы он её в эти бутики посылал. Там она как-то лучше смотрелась, и тут бы не мешалась. Вон как глазки на него выпучивает. Того гляди выпадут.
- Накитсура-сан, вы куда? Накитсура-сан, вам туда нельзя! Накитсура-сан!... - она подловила его на самом входе в здание и осождала до двери в кабинет редактора. И вот охота же ей было семенить за ним на каблучках, когда один его шаг стоил 3-5 её.
- Скройся. Займись делом, - фыркнул на цыпленка Шадэ, вытеснил её от входа в кабинет редактора, зашел и прикрыл за собой дверь. - Здрасти, - невнятно буркнул Накитсура, сгружая на стол свою ношу, придвинув кофе и какой-то, видимо даже домашний, пончик к себе. Ноги волка не кормили, а жрать хотелось неимоверно. Свежий пончик буквально ублажал вкусовые рецепторы, а вот с желудка доносилось недовольное бурчание.- Это материал к статье. Ты должен что-нибудь выбрать, поносить и рассказать мне о своих впечатлениях.

Отредактировано Nakitsura Shade (2011-03-04 06:33:45)

+4

3

Солнце жизнерадостно лезло сквозь щели в жалюзи оповещая мир о начале нового дня, приходе лета, радости и жизни. Для кого-то радость, для кого-то плавящийся в июльской жаре Ад, для кого-то обыденность в виде ежедневной и опостылевшей работы. Хотя с "опостылевшей" он переборщил - в журналисты обычно идут не от безысходности или отсутствия перспектив в другом месте, а по собственному желанию. Очень страстному и рьяному. Иными словами, все собравшиеся в этом здании, оказались тут исключительно по собственной инициативе, и работали в основном в свое удовольствие. Ну, а как известно, что приносит удовольствие, работой уже не является. Итого около трех сотен бездельников на один журнал. А кресло главного редактора и вовсе зачастую носит статус недосягаемой мечты. Недосягаемая Мечта под ним была дорогой и кожаной. А еще неудобной, и от нее, как и от любого другого кресла, если просидеть в нем слишком долго, нещадно болела поясница.  Кареглазый мужчина цепко прищурился на свет и лениво потянулся к пульту кондиционера. Машинка радостно пискнула на такое внимание к своей персоне и усердно зашумела. Всем бы такое усердие...
Айзен вздохнул и потер виски. Отчего с самого утра накатывающее волнами раздражение не желает проходить, несмотря на исправно сданные (и замечательно написанные, к слову) в срок статьи, удачный прошлый номер, который даже пришлось выпускать дополнительным тиражом, интересную идею для оформления фотосессии для следующего выпуска, лучащегося довольством даже через телефонную трубку владельца журнала и свежесваренное кофе. Сделав генеральную приборку на своем заваленном бумагами, папками, планами столе, Айзен не успокоился. Переставив в очередной раз фигурки слонов с одного края заставленной какими-то пальмами тумбы на другой, он поправил висящий на стене постер с репродукцией Ван Гога, и покормив рыбок вернулся на рабочее место. К остывшему кофе, которое оказалось на удивление безвкусным. Девочка-стажер, которую он взял недавно, видимо настроения обожаемого начальства не улавливала, а поэтому возникла из-за двери с подносиком в руках и какими-то распечатками подмышкой именно в тот момент, когда он подумывал о том, что будет если он возьмет сейчас одну из пальм, откроет окошко и "нечаянно" уронит ее на голову кому-нибудь. Или на машину. Чью-нибудь. Правда обязательно дорогую. План погибели чужого Бентза был загублен на корню горячим кофе, свежими булочками и веселым щебетанием. Выпроводив с трудом девчонку и не забыв поблагодарить за собственноручно приготовленные булочки, которые на проверку оказались пончиками, он попросил никого к нему не пускать и захлопнул дверь нацелившись на работу и борьбу с собственным плохим настроением. Девочку правда пришлось благодарственно чмокнуть в щечку, хотя на его взгляд людоедсткая улыбка, которой он ее наградил под определение милой/страстной/доброй (нужное подчеркнуть) походила мало, однако стон (или все же писк?) вызвала. Стало еще более гадко, а кондиционер пришлось выключить, потому как иначе его рабочее место скоро бы начало оспаривать у Антарктиды права за звание Южного полюса. Распечатки не вызывали энтузиазма, посыпанные сахаром плюшки напоминали о том, что если он будет поглощать их в том количестве, которое ему приносят, то годам к сорока обзаведется милым животиком и круглыми щеками. Злобно свернув окошко с планом на осенний сезон, и включив нечто отстраненное и классическое, мужчина снял очки и откинулся в кресло. Релаксировать. Шум, доносившийся из-за стеклянной двери, больше напоминал гудение разворошенного улья и стал уже настолько привычным фоновым дополнением, что он бы скорей удивился его отсутствию, чем наличию, и поэтому совсем не отвлекал. Правда, когда его фон начал зашкаливать, распадаясь на слишком громкие возгласы, стук, грохот настало то самое "странно". Дверь в кабинет распахнулась, являя ему того камикадзе, что рискнул нарушить его покой. Ворвавшаяся в кабинет персона ничуть собой не удивила. Все такая же лохматая, нечесаная и наглая. Стыдно было признаваться, но ее отсутствии было удручающе скучно. Поэтому махнув ассистентке, что все в порядке, он не препядствовал бесцеремонному обращению с собственным столом и провиантом. Айзен подавил вздох и надел очки, рассматривая взгроможденную перед ним коробку.
- Приветствия в стиле "добрый день" или "я скучал" мне нравятся больше, - оценив взглядом объем, форму и логотип на боку, он рискнул и заглянул во внутрь. Гранат там не оказалось, экзотических блюд тоже. Доставая на свет божий нечто похожее на женский пеньюар из кружева, но почему-то на кожаных завязочках с вделанными в них стразами, Айзен наконец-то поднял глаза на парня. Аппетитно жующего пончик. Над верхней губой собрались крошки, а край рта был перепачкан молочной глазурью, - Очень оригинальный подарок, даже без учета того, что день рождения у меня уже был давно, а Рождество еще не скоро. Я бы решил, что это знак внимания, но видимо придется разочароваться, так как это скорее всего очередное проявление того, что ты называешь чувством юмора.
Кружева со стразами отправились в коробку, и на свет явилось нечто тигринно-питоновое. Оно было пушистым, желтым и похожим на большого паука. Двух пауков, в период брачных игр. Айзен все же вздохнул и потер переносицу. Он ожидал чего-то подобного и дождался. Злится на такое, было глупостью, тем более он знал кучу женщин, которым подобные вещи придутся по вкусу. Лето подходило к концу, но белье актуально почти всегда... Похвалить что ли за доставку материала для новой фотосессии? Нет, сначала издевательства, а потом работа.
- Однако, я не думал, что ты настолько банален, - вышло разачарованно. Раздражение нужно было куда-то девать. Тем более что оно уже начало перерастать в задумчивость. Поэтому он язвительно улыбался и растягивал на пальцах очередные женские стринги, - Поздравляю - собрал все стереотипы, которые только мог. Отнесешь это к нашему стилисту, пусть придумает можно ли сделать из этого материала приличный репортаж. А ты сделаешь описания и допросишь потом моделей об ощущениях, - Мужчина прищурившись точно так же как до этого на кондиционер, вдруг потянулся к парню и собрав большим пальцем глазурь с уголка губ, отправил ее себе в рот. На вкус оказалось на настолько приторно, как он ожидал, - Понял?

+3

4

оффтоп: засранец. хотел слать тебя лесом с твоими кризисами, а ты взял и написал хороший пост.

У волка в борьбе между сердцем и головой
в конце концов всегда побеждает желудок.

Шадэ смотрел на мужчину исподлобья, угрюмо жевал пончик, облизывал сахарную пудру с губ, обсасывал сладкие пальцы и пил невкусный остывший кофе из чужой кружки. Под напором подобия обеденного перерыва в разгар рабочего дня паршивое настроение немного отступило, поэтому первые слова Айзена журналист просто проглотил. Вторые-третьи тоже, а вот когда рука редактора потянулась к пончику - рыкнул. Глухо и недовольно. "Жадина! Вот ни разу ему не нужны были эти пончики, пока я их не начал есть".
- Мне вот больше нравятся пирожки с мясом, но я же не жалуюсь! - доедая последний продукт чьего-то пекарного таланта, пробормотал Шадэ и поставил опустошенную кружку на стол. Голодный взгляд скользнул по кабинету, но больше есть было нечего. Последний надкушенный пончик тосковал в руках Айзена, и было совсем не похоже на то, что он собирался его вернуть. Накитсура взгрустнул, а дыра в желудке отозвалась недовольным рычанием. - Эй! Верни на место! Тебе с твоим образом жизни такое жрать вредно и так скоро своей задницей протрешь дыру в кресле, - фыркнул Накитсура, откинув рукой упрямые пряди волос, норовящие попасть в глаза, нос, рот.
"Постричь их что ли?" - мысль возникала довольно часто, учитывая, что он со своей манерой поведения меньше всего походил на журналиста - человека таки грамотного и образованного. Грамотным и образованным он был, но как родился быдлом, так быдлом и остался - наглым, дерзким, пробивным. Даже остриги он волосы и напяль какой-нибудь костюм, умнее и культурнее казаться от этого Шадэ не станет. Это он усёк давно, и забил. Окончательно и бесповоротно, обряжаясь в рваные джинсы, футболки, чудя и не стесняясь. Казалось, такой человек - на которого впоследствии можно свалить все беды и перевести все стрелки - был нужен редакции. К отмазам типа "а мы чё? мы ничё. это всё он!" Накитсура относился с сытой усмешкой - не увольняли и Бог с ним.
Когда и почему вдруг все изменилось стало так хреново, Шадэ даже не успел уловить. Просто стало. И вместо веселых и интересных статей про политиков, звезд, государственных служителей он начал писать про бутики, магазины и рестораны. "Грустно это..."
- Понял, но не буду, - уверенно заявил Накитсура и уставился в стенку. Страшно не было. Ну что с ним сделают? Уволят? Лучше так, чем свесив язык бегать по забегаловкам и облизывать задницы их хозяевам. - Не хочу и не буду, - жаль только, что писать ему нравилось, а с его репутацией, если уволят, писать можно будет только за свои деньги какую-нибудь беллетристику. - Я банален, я безвкусен, я в этом не разбираюсь, я об этом писать не хочу, - закончив, журналист кивнул, махнув черными волосами, и стащил со стола оставленную без внимания коробочку.
- Эх ты, а ещё редактор. Как всегда, до сути не добрался, а уже судишь. На, - выуженный со дна коробки пакет полетел в Айзена. - Это тебе. На день рождение, про которое я забыл, или на Рождество, про которое забуду, - выбирай сам. - В праздничной упаковке была завернута вполне классическая пара трусов с большой надписью "BIG BOSS" на причинном месте. О том понравится ли презент начальству, Шадэ даже не думал. Он вообще редко думал. Это мешало пищеварению.
- Пусть эту статью кто-нибудь другой напишет, - вернулся парень к более насущному для него вопросу, нежели выбор белья. - Не банальный, умный, образованный. Кто оценит. Например, тот цыпленок, который тебе пончики носит, - Шадэ тыкал пальцем в небо, но вряд ли ошибался. При всей своей прямолинейности он бы достаточно сообразительным и внимательным, чтобы заметить и тихую влюбленность и откровенное обожание. - Ей будет хорошим уроком, а я мог бы написать что-нибудь поинтересней, - взгляд Шадэ на миг стал таким невинно-просящем, голодным и обиженным. - К тому же большую часть работы я сделал, а за пиар-статьи платят мало, они на последней странице журнала.

+4

5

Есть понятие "не стандарт". Обычно является синонимом чего-то творческого или же общественно порицаемого. Не стандартные детали для эксклюзивных машин и построек, не стандартные вещи, сшитые по нестандартным выкройкам, не стандартное мировоззрение, не стандартное поведение, музыка... Если подумать, то все что выходит из понятия "классика жанра", автоматически становится "не стандартом". Для обывателей это проблема решается сплетнями за спиной и на кухнях или восторженными вздохами о далеком и творческом. Типа, Высокое Искусство, которое мы, простые обыватели, не понимаем. В таком отношении проблем нет. Проблемы начинаются с того момента, когда в том, что носит понятие "творческая среда" появляется нечто, которое даже для нее является "не стандартом". Шадэ был именно таким. Когда Айзен, будучи еще простым ассистентом, впервые увидел это чудо (так и подмывало уточнить "в перьях"), то сначала не поверил. Громогласный, наглый в обтягивающих джинсах и майке с надписью "молодой и готовый к спариванию" (о да, эту надпись он запомнил надолго), Накитсура считался кем-то вроде юного дарования. Глядел гордо и величественно, как лев, и был так же шумен, как птичья стая. Кажется, на тот момент лохматая черная грива этого нептице-нельва-не понятно кого была еще лохматей, черней и нечесанней, но это уже тонкости. В конце-концов, нам склонно приукрашать свои воспоминания. Юный талант, а парень был и правда очень талантлив, был кем-то вроде местной звезды, писал не без юмора и огня, умудряясь ходить на той грани оскорбления, когда ты при всем желании не сможешь доказать, чем именно статья тебе не по нраву. И при всем своем таланте, он никуда не стремился. Айзена это весьма раздражало, равно как и манера письма, манера разговора, одежды, громкость включаемой по среди рабочего дня музыки и еще много чего. Накитсура был тот самый "не стандарт", который не влезал ни в одни рамки. Приходилось терпеть и медитировать. И утешаться мыслью о том, что он все равно умнее и пишет лучше. В том аспекте, что заказчики оставались довольными, а не мечтали придушить мерзавца собственными руками. И вот итог - к тридцати он уже занимает кресло главного редактора, заняв место ушедшего в заслуженную отставку старика, и имеет пакет акций в правлении журнала, а парень как был "не стандартом", так им и остался. Таланта, к слову не растерял, хоть и продолжал его тратить направо и налево. И никакие уловки, подсказки, наказания и посулы не действовали. Последний инцидент тому был подтверждением и снимать с наглеца наложенную кару он пока не торопился. Положив обратно пончик, который он оказывается машинально взял в руки пока предавался воспоминаниям, Айзен улыбнулся и поискал взглядом о что вытереть руки. Взгляд остановился на футболки парня.

- У меня еще есть пальмы, - с долей куртуазности сообщил он, глядя журналисту прямо в глаза, - но их я тебе не дам. Не сомневаюсь в твердости твоих зубов и способности желудка переварить даже борную кислоту, - тут он выдержал паузу, во время которой отвлекся на смахивания длинных черных волос со столешницы, - но это скажем, растение, дорого мне как память.
Не стандартные пряди болтались перед самым носом, не стандартные отношения грозили локальным скандалом, а привычка постоянно есть его еду при разборе по Фрейду была мало обнадеживающей. Айзен закрыл глаза, считая про себя слонов на тумбочке. Желание как-нибудь сорваться и высказать нерадивому надоеде все, что он думает об его отношении к собственной профессии и том, как он губит собственную жизнь, не говоря уже о карьере, с каждым разом была все сильнее и сильнее. Но он почему-то молчал, предпочитая язвить. Яда во взаимных перепалках с каждым днем становилось все больше, а стресс и претензии накапливались.

- Когда ты начинаешь соглашаться со всем, мне становится страшно, - он покачал головой и в очередной раз умолчал о том, что подобное поведение присуще маленькому ребенку. Тому самому, у которого отобрали в обед обещанное с вечера мороженное, потому что вместо обещанной пятерки он принес из школы запачканные ботинки и порвал джинсы на коленке.
- И свою банальность ты только что подтвердил, - можно было закатывать глаза, но он ограничился тем, что взяв подарок двумя пальцами, спрятал его в верхний ящик стола, - Боже, Шадэ, ну сколько можно? Ты уже не в колледже, чтобы увлекаться подобными шутками. Я бы соврал, что мне приятно, но не стану. Кружка с точно такой надписью, хоть и вовсе является штампом, и ты доставила бы больше удовольствия. Хотя, твой подарок моему 14-ти летнему племяннику должен понравиться...
Дальше по плану шла практически традиционная игра в гляделки. Смотря в темные глаза напротив, мужчина все думал о том, почему же все еще не уволил этого разгильдяя, и почему вообще с ним возится, заставляя измениться. Кому сейчас есть дело до чужой карьеры, когда по уши занят собственной? Правильно, никому.

- Она не напишет, - улыбка вышла мягкой, а сам он машинально пододвинул к парню оставшийся на тарелке пончик, - Она не журналист, а ассистент. Ее задача планирование, а не тексты. И да, если ты хочешь - статью напишет кто-нибудь другой. Например, парень который писал об этом до этого. А сейчас пишет ежедневный опросник в анкетировании и составляет тесты. Не хочешь заняться анкетированием? Если справишься, отпущу в отдел сенсаций под кураторство. Личное, - Айзен прищурился сквозь очки, смотря снизу вверх. Косматая грива сбивала с мысли о работе в сторону мыслей о расческе и геле. Он сморгнул, сбивая наваждение.
- Пожалуй, оставлю себе это. Выглядит достаточно экзотично и по хищному, - с усмешкой он нагнулся к коробке и выудил из нее То Самое полосато-желтое и пушистое. Пауки ему понравились.

+4

6

Если волк сел вам на шею, значит,
вам не нужно больше носить его на руках. ©

Оставленный Айзеном пончик Шадэ тут же прихватил себе и съел, даже не думая побрезговать. Хотя один сомнительный взгляд на продукт питания всё-таки был брошен. Всего лишь один, но внимательный такой. Будто на пончике могло что-то остаться, какая-то зараза, которая может сделать из Шадэ такого же невиданного засранца - заносчивого, уверенного в себе, всегда доброжелательного, одетого с иголочки сноба. Ещё в то время, когда совсем юный, едва выскочивший из колледжа, Накитсура попал в редакцию, этот тип его раздражал. Он постоянно говорил ему, что и как делать. А когда молчал, смотрел так, что было ясно, что по его божественному мнению всё, чтобы Шадэ делал, он делал неправильно. Неправильно одевался, стоял, говорил, писал. Не то делал, не там стоял, не так дышал.
От каждодневных придирок хотелось хорошенько приложиться головой о стену. А ещё лучше - приложить об стену Соуске. Вдруг у него там, в голове что-то замкнет и просветлеет. Вдруг он поймет, что жизнь - мать его - не состоит только из карьерного роста и правильного, манерного поведения, что нельзя 35 лет своей жизни лизать задницы только для того, чтобы оставшиеся 35 тебе лизал задницу кто-то другой! Ну, нельзя так!
На мгновение под взглядом Айзена это желание стало буквально навязчивым. Шадэ прекрасно представлял себе, как поднимается, выдергивает редактора из его дорогого, скрипящего под ним натуральной кожей кресла, хватает за волосы и со всей дури прикладывает о стену. Как раз невдалеке от пальмы. Накитсура слышал удар и чувствовал, как волосы врезались в его крепко зажатые пальцы. Наваждение было таким реальным, что ему пришлось тряхнуть головой и сгрудить коробку обратно на стол. Швырнуть кружку помогло бы лучше, но Айзен бы не оценил такое спасение своей смазливой физиономии. Это Накитсура знал точно. Да и риск попасть прямо в лицо Соуске был велик.
"С желаниями убить начальство об стенку к кому?.." – пассивно-агрессивно подумал Шадэ, припоминая хороших психоаналитиков. "Черт, да у меня даже денег на них нет", - сухо слизнув остатки пончика "вспомнил" Накитсура и откинулся на стуле, вытянув длинные ноги перед собой и с интересом разглядывая новую дырочку на почти новых джинсах. "Когда успел?"
- Это щедро. Очень. Как раз в твоем духе, - темные брови сошлись на переносице, но это только потому, что Шадэ давил в себе порывы дать в нос. Один за другим, один за другим. Это почти как кататься на волнах или спать на водяном матрасе. У него был один такой в своё время. То ещё удовольствие особенно при активных играх. - Но знаешь, я всё-таки человек, а не скот, и деревья грызть не привык. Вот если бы ты мне денег до зарплаты подкинул, я бы тебе сказал "спасибо", - он улыбнулся, скорее даже оскалился, демонстрируя два ряда крепких, ровных, белых зубов. Все свои. Все сохранил.
- Я просто в колледже не наигрался, - всё с той же улыбкой ответил Накитсура. В колледже он не шутил и не баловался. Почти. Стать жур-на-лис-том для него было мечтой. Большой такой Мечтой с большой буквы. И для этой мечты он работал, молчал и терпел. Иногда получалось лучше, иногда хуже, но за время учебы Накисура одно усек точно - ему бесполезно стричься, зализоваться и лезть в костюм, затягивая горло удавкой. На него всегда все равно смотрят одинаково - как на морального урода, отброса нации, просто неудачный эксперимент.
При таком отношении оставалось либо забить, либо так и лезть из кожи вон, пытаясь доказать, что достоин звания человека и вполне способен находится в нормальном обществе. Он забил, и его почти сразу признали талантливым. Орали, угрожали, едва ли не выгоняли, но печатали, а сейчас всё будто бы вернулось назад в прошлое. Только рядом с ним не учитель, а начальник. "Со стариком в журнале было веселей..." - добродушно хмыкнул Шадэ, продолжая откровенно пялится в глаза Айзену. Хотя кто и на кого пялится тот ещё вопрос.
- Тебе пойдет, - расплылся во вполне натуральной улыбке Накитсура, скосив взгляд в сторону полосато-лохматого нечто. И задумался. Серьезно так. Дураком он не был и видел в предложении Айзена только плюсы. И это было странным! С чего вдруг этому заносчивому типу делать ему хорошо? - Я согласен. Не скажу, что анкетирование это предел моих мечтаний, но ещё один такой поход в бутик, и я за себя не отвечаю, - фыркнул Шадэ, пытаясь прожечь коробку взглядом. Она не поддавалась. "С*ука". - Сколько? Как долго я буду на анкетировании, прежде чем ты сделаешь вывод, что я справился или не справился? В сенсации я хочу, и корячится для этого буду, но хотелось иметь уверенность, что я туда попаду в обозримом будущем. Если справлюсь, конечно, - нехотя, но примирительно добавил Накитсура. Услужливо вилять хвостом он мог иногда, хотя и на свой манер.

+3

7

Жизнерадостное солнце, прорвавшись наконец-то за жалюзи, радостно вцепилось в длинные черные волосы, отливающие в золотых лучах чем-то красно-коричневым. Растрепанная шевелюра и раньше занимала на себя львиную долю внимания, но ввиду выбранного себе подарка, стала обретать двойной смысл. Потому что была похожа на... большого черного паука. Мохнатого. Большой черный паук принес ему в подарок двух маленьких пауков. Один черный и два желтых. Кажется, самый большой птицеед называется красивым женским именем с добавкой «Блонди» как раз, потому что желтого цвета. Остановив ход своих мыслей от окончательного скатывания на путь горячечного бреда, Айзен едва себя не ущипнул. Чтобы наконец-то сконцентрироваться и перестать думать о всякой чуши, которая исправно лезла в голову. Начавшись с мохнатой пауковой шевелюры, она плавно привела к мысли о том, что это можно сделать брендом. Паучий бельевой комплект, паучья шевелюра, пестрые тропические заросли, нарисованные на железобетоне. Контраст дикого и цивилизованного. Совсем как у него с Накитсурой. Новый виток мысли позабавил - что-то в этом было. Первобытное и животное. Возможно от того, что Шадэ уж очень легко представлялся в звериной шкуре и с каменным орудием в руках. Возможно, именно поэтому попытка сделать из него что-то приличное и  человеческое столь бесплодна? Если уж даже представить сложно... О том, что представить с ним легко, Айзен посчитал правильным не думать. А вот тщательно и показательно облизанные пальцы вызвали глухое раздражение. Которое подстегнулось внезапной обидой за любимую пальму, столь однозначно отвергнутую.

- Бобры, которые питаются древесиной, - ядовито начал он заготовленную тираду, - хоть и являются зверем, имеющим промысловое значение, но под определение домашнего скота, если ты имел в виду его, не попадают, -  если сказать тоже самое, но с долей занудности - эффект будет больше, но об этом Айзен вспомнил уже когда договорил первое предложение. Поучения Накитсуру раздражали, заставляли огрызаться, злобно шипеть, и очень забавно топорщить свои косматые черные волосы. Зрелище было тем еще, и ради него можно было позволить на несколько минут раздражению взять верх. Отпущенное на волю, оно разворачивалось по спирали, собирая по пути все дурное настроение дня, начиная от утренней пробки, и заканчивая ни в чем не повинной девочкой со своими пончиками. Чертовыми сахарными пончиками и сладкой глазури! На языке до сих пор таяла приторная сладость, а пальцы Шадэ, держащего его кружку были липкими. Наверняка были. Отчего-то этот факт вызывал больше раздражение, чем тот, что он пьет из его кружки. Фрейд печально вздохнул в своем гробу и перевернулся, устраиваясь поудобней, а Айзен отвел взгляд от слишком яркого и крупного для мужчины рта и вернулся к бобрам.

- Это пушные звери и в своих повадках достаточно благородные, - нравоучительно оповестил Шадэ мужчина и сложил пальцы в замок, насмешливо смотря поверх очков, - Так что ты должен быть горд сравнению. Термиты, кстати тоже питаются древесиной. И способны переварить что угодно, но не являются ценным пушным зверем. Скорей - паразитами. - дальше следовало остановиться. Накопленная за долгие годы злость, поджигаемая наглыми черными глазами напротив, почуяла выход и распушив хвост, не хуже боевого петуха рвалась в бой. Речь набирала обороты со скоростью сорвавшегося торнадо. Или урагана. Что-то подобное наверняка унесло с собой домик Дороти, или устроило Вторую мировую войну, - Увы, каким бы не было мое желание сравнить тебя с ними, не выходит. Потому что по своей организации это невероятно разумные насекомые. Ты же ведешь себя как баран. Или козел. Большой, бодливый и зловредный. Готовый с радостным мемеканием броситься на первые же ворота, которые появятся перед ним, - самодовольный тон коробил, вызывая плохо сдерживаемое желание схватить этого пустозвона за его лохмы и побить головой о стол. Возможно, сотрясение остатков головного мозга наведет его на мысль о... Хоть на какую-нибудь мысль. Из пустой кружки вкусно пахло кофе, которое он так и не выпил, а глаза напротив были все такими же наглыми и ехидными как и обычно. И в их непроглядной черноте он не видел ни одного грамма здравого смысла. Только чертов бесячий огонек. "И таким он и останется" - пришло внезапное понимание. И такой же лохматой всегда будет, столь раздражающая его чувство прекрасного, черная грива. И завтра (а может быть и сегодня вечером) он снова придет к нему в кабинет, чтобы нагло усесться на стол, схватить с тарелки какую-то еду и выпить из его кружки его кофе. И это будет повторяться до бесконечности, потому что он слишком ценит нестандартные вещи и творческий подход. И не только это.

- Пауков я оставил не себе, - машинально поправил он и ответил на долгий взгляд, - Положу в террариум и куплю им Терафозу Блонди, пусть оправдывают свое существование, - название паука всплыло само, поставив точку в дальнейшей проблеме выбора, которая занимала его последнее время. И потом, делая одолжение, и в очередной раз выгораживая этого хама, он имеет полное право требовать взаимности, как бы пошло это не звучало. Больше не вдаваясь в пояснения и не углубляясь в собственные мысли, чтобы ненароком не передумать, пойдя на поводу у здравомыслия, Айзен достал из стола планировщик, раскрывая его на нужной странице, чтобы сделать пометки относительно изменения, - Рад, что ты согласен. Значит, займешься этим, а потом я посмотрю. Теперь перейдем к условиям.
Он замолчал и поднял наконец взгляд, встречаясь с глазами Накитсуры.
- Что? - аккуратные брови сложились на переносице, обозначая недоуменную складку, после чего удивленно приподнялись вверх. Мужчина улыбался почти ласково, - Ты ведь не думал о том, что я сделаю тебе такое предложение, не выдвинув встречных условий? Первое, касательно содержания анкет, - он постучал карандашом по блокноту и развернул его к Шадэ, давая посмотреть тему, - Это должны быть обычные тесты. Легкие, ненавязчивые и смешные. Не сексуальный манифест и без... - взгляд сам собой упал на коробку с нижним бельем, - без твоих "шуток". Большинство людей их не поймет и сочтет оскорблением. Впрочем, статья о сенаторе тебя должна была хоть чему-то, но научить, - кроличья нора возникла прямо перед его носом. И он собирался в нее прыгнуть. Айзен выдержал паузу, в которую давал Шадэ возможность высказать все недовольства, если таковые будут иметься, после чего снял очки и без улыбки добавил, глядя прямо в глаза, - Условие второе - сегодня ты идешь со мной на ужин. Отказ не принимается.

+1

8

Когда волк устает бороться, он делает вид, что помудрел.

"Ну... началось". Денег ему, конечно, не дали. Ещё бы! Мы бедным деньги не даём, мы их учим, чтобы они, слабоумные и малообразованные, потом сами на ноги встали. Это у нас политика такая. В целом, наверное, верная - дай лентяю денег, он и дальше бездельничать будет - но кушать хотелось совсем натурально, а до зарплаты ещё две недели. Как их прожить, Наки ещё предстояло решить, а пока он, на американский манер закинув ногу на ногу, лениво переваривал пончики, готовый внимательно выслушать любезно прочитанную ему лекции. Привык. Это у них способ общения такой - он ест его еду за то, что позволяет засирать свои уши. По крайней мере, сейчас Накитсура смотрел на ситуацию именно так, поскольку понять захрена ему лекция по зоологии, если раздела BBC в журнале не было, не мог просто по определению.
"Кролики - это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма, диетического, легкоусвояемого мяса", - вспомнилось журналисту, и он хмыкнул. Довольно так, расплываясь в самоуверенной улыбке. Колкость глаз не колола. Может и баран, может и козёл - без разницы. Лично он был своей жизнью вполне доволен: жил от зарплаты до зарплаты, но весело; на личную жизнь не жаловался, всё с ней было нормально; работал тем, кем всегда мечтал работать, пусть и не совсем так, как мечтал - ничего, сложится всё, обязательно. Накитсура, несмотря на свой дикий темперамент, был достаточно терпеливым и, конечно, упрямым, чтобы идти к своей цели. Не зря же образование получил! А вот был ли доволен своей жизнью Айзен, он сомневался. Такие не бывали довольны ничем.
- Всё сказал? - спросил Шадэ, заинтересованно наклонив голову набок, и ухмыльнулся, откровенно выдавая, что большую часть монолога пропустил мимо ушей. Как ни странно, но от лопнувшего терпения Соуске стало даже как-то приятно на душе, тепло так, сыто. Впрочем, последнее можно было списать на пончики. - Делай с ним что хочешь, - безразлично пожал плечами Шадэ, если и удивившийся непонятным ему мотивам, то виду не подавший. Ну, нравится Айзену нижнее белье держать в террариуме. Может у него фетиш такой! Может только так он возбуждается! Что ж теперь, тыкать за это в него пальцем и ржать? Итак, работа нервная.
- Я знал, что тут где-то будет подвох, - заверил Накитсура, бросил взгляд на блокнот и кивнул, признавая, что сексуальный манифест для анкетирования это не обыденность, а что-то новое, дерзкое и неожиданное. Может один раз протолкнуть такое и удастся. Или даже не один. Большинство обывателей тащилось с тупых и пошлых шуток. Недовольными оставались только те, кто радели за образованность и интеллигентность масс, а массы, как всегда, хотели только хлеба и зрелищ. Тому же сенатору статья не понравилась, но зато как её читали простые обыватели! Это Накитсура усвоил. - С этим ясно. А ужин так ужин, - "*рен пойми, чтобы это значило, но жрать-то все равно нечего", - только не говори, что мне придется какой-нибудь костюм ради него надеть! - подозрительно уставился на редактора парень. "Вот по любому какое-то двойное дно. То ли у того сенатора прощение просить, то ли с какой-нибудь директрисой встретится. А потом ляпни что-нибудь, Шадэ, и того - гуд бай раздел сенсаций!"

+2

9

Наверное, именно так себя чувствуют учителя младшей-средней-старшей школы  - вот ты раскрывая свою душу, выворачиваешь на юные головы ворох драгоценного припасенного знания, в надежде увидеть в глазах напротив хоть проблеск понимания, встретить отклик на чистый порыв, идущий от самого сердца - научить, поделится... А в ответ видишь... абсолютно тупое равнодушие. Юное дарование сидит напротив, и метафорически плюет в потолок и разве что в носу не ковыряется, улыбаясь лучезарно, явно издеваясь. Отвечая глубокомысленным хихиканьем на любой поставленный вопрос. И ни единого проблеска интеллекта в глазах. Слова не дошли, информация не принята, канал связи перекрыт, сервер упал, конец, оффлайн. Странно, что в школах такая низкая смертность и так мало среди учителей психопатов-убийц... Потому что, пребывая каждодневно на их месте во время разговоров с Накитсурой, Айзен был готов кого-нибудь убить. Например, через повешенье - медленное, когда веревка не ломает шею сразу, а человек задыхается, корчась в муках. Или растворить в ванной с концентрированной серной кислой. Или разделать бензопилой, как в фильме... Отогнав от себя кровавые картины мучительной смерти, Айзен взял себя в руку и вернулся в реальность, перейдя на мысли о чем-то более мирном. Типа пальм, фарфоровых слонов, жизнерадостного солнышка за окошком, хищных пауков... В конце концов, когда это в последний раз во время разговора Накитсура его внимательно слушал? Ах да, это было на прошлом сборе редакции, когда он оповестил (не без ехидства) о чем сейчас будет писать лохматое нечто и сколько будет за это получать. Объем заработной платы парню не понравился, что он весьма ярко выразил в непечатных громких словах и  брошенном на пол кактусе. Очень редком кактусе, который был подарком одного мексиканского...очень уважаемого человека. Стоимость кактуса и стоимость расписанной вручную глиняной кадки, были вычтены из будущей зарплаты Шадэ. Уважаемый человек ничего не узнал (и слава всем богам, известным в этом мире), а кактус продолжил свою жизнь в новом горшке. Но, ни то, ни другое на количество причитающихся Накитсуре в этом месяце денег не повлияло. Возможно, именно поэтому еда с редакторского стола стала пропадать все чаще.

- Ты не похож на мышь, - Айзен придирчиво осмотрел сидящего на столе парня, и стараясь не слишком уж акцентироваться на аспектах его фигуры, чтобы не высказать откровенную заинтересованность в этом вопросе, - Я про то, что не стал бы приманивать тебя бесплатным сыром в хитроумной мышеловке. Тем более что нет смысла ставить такую ловушку на того, кто не сможет оценить всей тонкости ее устройства.
Вообще, он ждал новой волны возмущений, огрызательств, негатива и уже приготовил ворох колкостей в ответ, но они внезапно не пригодились. Да и сам Шадэ перестал напоминать ему пропускающего мимо ушей урок двоечника. Внезапная покорность удивила и насторожила. Характер этого типа был редактору слишком хорошо знаком - он был не из тех, кто из зловредства задумает какую-то пакость, или начнет просчитывать выгоду, или (не дай Бог) начнет поступать сообразно логике. Вот устроить ему погром в кабинете, вспылив из-за какого-нибудь пустяка, или выкинуть еще какой фокус наподобие сегодняшней глупой шутке с нижним бельем, ляпнуть что-то оскорбительное и нецензурное, предварительно не подумав о том, где и с кем он находится - это все да, это было вполне в стиле Накитсуры. Айзен был даже вполне готов к броску в свою сторону какого-нибудь предмета, типа кружки из-под кофе, но вот подозрительная настороженность выбила его из колеи. Под внимательным взглядом черных, словно глазурь глаз, он внезапно смутился и опустил взгляд.

- Надеюсь твое нынешнее согласие со всем не означает, что в самый последний день ты подменишь статьи и отправишь в печать что-то... извращенное, - ответив Накитсуре не менее подозрительным взглядом, мужчина резко отодвинулся от стола, увеличивая расстояние. С него на сегодня и так более чем достаточно зрелищ - все эти старательно обсасываемые пальцы, закинутые друг на друга ноги, джинсы на низкой посадке... Все это было куда больше похоже на издевательство, чем принесенное в коробке женское нижнее белье. А чувство того, что его намеренно дразнят, с каждым днем становилось все навязчивей. Возвращаться в кресло означало показать свою нервозность, поэтому он целеустремленно направился к пальме. В очередной раз переставлять слонов.

- Шадэ... ужин будет в "Палаццио", - новый и стильный, а именно поэтому безумно популярный, ресторан был чем-то вроде кастрюли для золотых сливок всея Манхеттена. Попасть в него можно было либо по записи, либо простояв в ожидании пол вечера, либо имея связи. Связи у него имелись. - Поэтому можешь приходить туда в чем угодно. Ты же в курсе, что если тебя туда пропускают, то все что на тебе одето значения не имеет. И да... ты же любишь итальянскую кухню? Там она просто фантастическая.

Стадо фарфоровых слонов вновь сменило дислокацию и направление хода, а Айзен ослепительно улыбнулся. Лохматый парень смотрел на него волком, а из кресла свешивал свои лапки-завязки паучий комплект, который он так и не понял, чем конкретно является - стрингами или бюстгальтером. Айзен прикрыл глаза и загадал - если в зоомагазине окажется Терафоза Блонди*, то вечер закончится... в его пользу.

***
Солнце жизнерадостно лезло сквозь не зашторенное окно, оповещая мир о начале нового дня, приходе лета, радости и жизни. Спастись от назойливого светила не представлялось возможным – очередная попытка спрятаться под подушкой окончилась тем, что ни ее, ни одеяла под рукой не обнаружилось. Недовольно поморщившись, молодой мужчина осторожно приоткрыл глаза – яркие лучи заливали спальню его квартиры, отражались от светлых стен, в результате чего казалось будто комната «плывет» в белом мареве. Отвернувшись от солнца, он попытался найти одеяло на ощупь. Под руку попалось что-то… лохматое. Волосы под пальцами были жесткими, спутанными и явно посторонними. Первая, появившаяся в гудящей после выпитого вчера вечером голове, мысль была о пауках. Ее мозг оспорил сразу же. Разве что этот паук был размером с половину кровати или еще больше. На То Самое паучье белье это было тоже не похоже. Оборачиваться и знакомиться с неизвестными лохмами не сильно тянуло, и тут на глаза попалась небольшая клетушка-переноска. Она стояла на самом краю прикроватной тумбочке, и в ней сидело… что-то. Лохматое, желтое и живое. И оно было огромным. Айзен сморгнул и потянулся за лежащими рядом с переноской очками. Нечто в клетке, очевидно почуяв движение и тепло, суетливо забегало, вызвав приступ легкой паники. Мир перестал плыть, а с вернувшимся зрением начали постепенно возвращаться и события вчерашнего вечера. Мозаика складывалась, а клетке сидел… паук. Огромный, лохматый паук. Терафоза Блонди, словно уловив, что он думает о ней (а приобретенное членистоногое было именно самочкой), замерла на одном месте и потерла мохнатыми лапками. Видимо кокетничала. Как и полагается истинной блондинке. Айзен сморгнул еще раз – подавить нервный смех не получилось, а рядом возмущено закопошилось… что-то. Оно было лохматым, черным  и живым.
- Теперь я знаю, куда делось мое одеяло, - он подмигнул блондинке в клетке и наконец, обернулся, хотя нужда в идентификации объекта в его постели уже отпала. Ведь если он вчера все же купил себе Терафозу Блонди, это могло быть только одно существо на планете.

The End

____________________________________
*Терафоза Блонди - это самый крупный в мире паук-птицеед. Даже для специализированного магазина довольно большая редкость, так как стоит очень дорого, требует специального ухода, и поэтому обычно доставляется на заказ.

+2


Вы здесь » Bleach World » Alternative » Aizen Souske|Nakitsura Shade. Bad Romance