Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Лаборатория


Лаборатория

Сообщений 21 страница 40 из 129

21

Профессионал может взять образец крови двумя способами: так, что подопытный ничего не почувствует, либо так, что простая процедура превратиться в немыслимую пытку, которая затмит даже самые изощренные пытки китайцев. А уж в этом им равных не было, те еще были изобретательные извращенцы. И зная садистскую натуру Заэля, можно было легко предположить, что тот изберет именно болезненный способ. А что, у него такой шанс выдался помучить Улькиорру и он его просто так упустит? Надо быть самым безнадежным оптимистом, чтобы поверить, что такое реально возможно.
Судя по тому, как медленно и с опасением Кватра подходил к столику, явно не желая подписываться ни на какие процедуры, у Заэля зародилась мысль, что может все-таки сберечь себе нервы и свою прекрасное тельце и таки не мучить Шифера? Ну серьезно, ведь он же Кватра, выше по рангу самого Заэля в два раза. Кто его знает, на что он способен в релизе. Мало ли, может, он одним только своим малопривлекательным видом доведет впечатлительного Заэля до инфаркта. Вообще мало кто из Эспады был особо шикарен в релизе, не будем вспоминать Ннойтору, тот так вообще воплощение всего самого неэстетичного, что могло вообще появиться из-под рук Владыки. Айзен-сама, наверное, в тот день был в особо плохом настроении. Чайка, может, не допил… Кто его знает, в каком он был расположении духа, когда создавал Улькиорру, судя по зеленым «слезам» явно не в самом радужном. Но мысль о милосердии и любви к ближнему своему тут же испарилась из светлой головы ученого, и ее место заняла коварная мыслишка о том, что стоит наслаждаться моментом по полной.   
Осторожно, чтобы не напрягать Улькиорру резкими движениями, и будто показывая, что все нормально, можно выдохнуть и не напрягаться так, Заэля сомкнул длинные пальцы на плече Кватры, чуть пониже локтя. И с самой приторной улыбочкой, на какую только был способен, резко воткнул иглу в плоть Кватры. Судя по искривившемуся выражению лица Шифера, тому это явно не понравилось и особого удовольствия не доставило. А Заэль, все с той же улыбочкой, слишком медленно выполнял процедуру, будто отдавая дань все тем же китайцам. Это еще только начало, милый Улькиора. Мы еще к созданию кокона не приступили, а уж там, я надеюсь, ты будешь страдать от сильнейшей формы клаустрофобии, хоть какое-то мне развлечение. Ну и конечно, не забыть оставить себе на память твою маленькую копию с интересным содержимым. Так глядишь, и завоюю весь Лас Ночес. Жаль сам Айзен в экспедицию не идет, а то бы еще и его образцы органов мне не помешали. Ну да не будем о потайных желаниях.
Когда, наконец, шприц наполнился кровью Кватры – странно, она не зеленая, вот досада– Заэль так же мучительно медленно вынул иглу из руки Шифера.
- Я надеюсь, что это было не больно, Улькиорра-сан, мне бы так не хотелось доставлять Вам какие-либо неудобства,-  произносил эти слова Заэль тем же тоном, каким извинялся за доставленные болезненные ощущения перед своими подопытными «крысам», уже после того, как совершал над ними свои ужасные эксперименты и явно давая понять, что это еще даже не середина всего действия. После этого его маленькие друзья уже никогда ничего не почувствуют.
Октава взял с ближнего стола в руки маленькую колбочку с каким-то порошком на дне. Судя по блеску, порошок являлся крошкой какого-то металла. Ученый накапал туда несколько капель крови Улькиорры, а шприц с остатками убрал в карман куртки. Из колбочки раздалось характерное шипение разъедаемого кислотой металла. Заэль немного покрутил колбочку в руках, поднес к глазам и с довольной улыбкой поставил ее на стол.
- А теперь прошу Вас подойти к Элизе. И у меня к Вам будет убедительная просьба, Улькиорра-сан, не двигаться пока бабочка будет создавать вокруг Вас кокон. Понимаю, это может показаться Вам немного жутковатым или даже страшным действом, но будьте уверены, тут нет ничего опасного. Ну как сказать, опасного для меня нет, а для тебя да. Но это необязательно уточнять, ведь так?
От возбуждения и нетерпения Заэль чуть ли не подталкивал медлительного и явно еще не отошедшего от процедуры взятия образца крови Улькиорру ближе к Элизе. Подталкивался Шифер как с неохотой, будто его на казнь какую вели, ей-ками! Чувствовал, наверно, что ничего хорошего для него в ближайшее время не случится, и вряд ли кто его спасет от неизбежного.  Когда все же тельце Кватры оказалось в непосредственной близости от бабочки, до неприличия довольный Заэль коснулся Элизы. И та словно ожила, распахнула свои огромные крылья и поглотила Кватру с тихим шелестом.

0

22

Улькиорра молча сидел и вздрогнул лишь когда игла резко проткнула кожу а с ней и вену. Хотя как сказать вздрогнул, скорее просто напросто мускулы его лица дрогнули, а сам Кварта остался в непоколебимом спокойствии. Только мышцы предательски сводило, а близ вены стали проступать синие подтеки. Все же, что бы сделать больно, надо порвать вену. Розоволосый представитель неадекватного населения явно сделал это специально, сомнений не было. Но что он мог сейчас сделать? Раздавить как букашку Восьмого только из-за обиды не особо хотелось, да и приказа такового пока не поступало. Основное слово конечно же пока.
Слащавые речи не прельщали, да и давно ли он внимал сему бреду, что исходит из уст мусора? Нет, он даже не старался слушать. Он просто молча следовал указаниям, хотя губы, когда Заэль подталкивал к Элизе, слегка скривились в ухмылке. Не догадаться чего замыслил сумасшедший было невозможно. В конце концов это его первый и последний раз, когда можно было поиздеваться на Кватрой, но как бы то ни было, ему это пока давалось сложно. Хотя видимо ученый совсем обезумел и витал в своих облаках, представляя себе корчащегося от боли Улькиорру.
Не успел Улькиорра даже подойти на приличное расстояние к агрегату как вдруг его крылья сомкнулись. Стало темно, тесно, пусто. Но как ни удивительно спокойно. Шиффер просто томно прикрыл глаза и стал ожидать, пока сей агрегат совершит свое предназначение. На удивление Кватре не хотелось уже размазать Восьмого по стенке предварительно оторвав все руки ноги и с особой жестокостью изрешетив его серо, он просто хотел вырвать с корнем руки ученому и то из "детского" пагубного интереса, сможет ли бабочка летать без крыльев. Ещё хотелось обратно к Айзену, а не торчать тут. Хотя, тащиться куда-то тоже было неплохо, в конце концов приказы не обсуждаются, и это все ради Великого, Замечательного, Прекрасного, Изумительного и Умнейшего Владыки.
Сказать, что общество Заэля Улькиорру не радовало, все равно что ткнуть пальцем в лужу и сказать что прошел дождь, только вот навряд ли Гранц это замечал. Население Лас Ночес у Улькиорры делились на несколько групп. Мусор, не совсем Мусор, Полное ничтожество и Айзен-сама. И какая группа была самой страшной, он до сих пор выбрать не мог, но после сего инцидента Заэль у Улькиорры переместился в группу под названием - "даже мусор лучше". Алчность, что захватывала ученого, и не видении простейших фактов, к примеру абсолютизма Айзена-самы, делали Восьмого Эспаду ещё более худшим в розовых очках Улькиорры чем Гриммджо.
То что Октава имел какие-то желание на предмет власти было видно невооруженным взглядом, а по сему Улькиорра был готов к любой гадости. Свои малодушные приступы недобоязни он решил засунуть куда подальше, как недостойные и сейчас усиленно переходил в режим настоящего мужчины, стойко воспринимающего все тяготы свалившихся неприятностей, пусть даже это и полное лишение сил.

0

23

Когда бабочка поглотила Улькиорру, приторная улыбочку сошла с прекрасного лица Заэля, являя миру  не слащавого подхалима, а сосредоточенного ученого, который был на пороге великого открытия. Ну как великого… Улькиорра не представлял никакой научной ценности для Октавы, а был своего рода обычным пробником. Такой, который используешь один раз, посмотришь на результат и выкинешь за ненадобностью.  И честно сказать, Улькиорра начинал утомлять и что еще того хуже – раздражать. Ведет себя как девица в первую брачную ночь, везде-то его надо подталкивать, чтобы уже наконец подошел/сделал/отреагировал. Да и время, отведенное для игр, уже подходило к концу.
Наверняка в крепких объятиях Элизы, он видит сон о том, как его вот так же крепко обнимает Айзен, мерзкая ты подстилка Улькиорра. Наслаждайся, это твоя единственная возможность, хоть как-то воплотить свои фантазии в реальность. Главное потом не прибегай за дополнительной дозой иллюзорного счастья. Хотя для тебя ведь незнакомо такое чувство, когда ты кому-то нужен не просто как «отличный исполнитель любых приказов Владыки».
Пока Элиза создавала оболочку гигая вокруг Кватры, Заэль подошел к ранее оставленной на столе колбочке. В ней уже образовалось самая важная часть всего этого эксперимента. Заэль быстро перевернул колбу, и на его подставленную ладонь выпала длинная тонкая цепочка зеленого цвета. Зеленый… Как оригинально-то. Эта цепочка будет связывать тело самого арранкара с гигаем, чтобы освободиться из гигая, нужно будет разорвать цепочку. Для каждого арранкара она была своей, так сказать уникальной. 
Заэль много слышал о том, какие есть гигаи в снаряжении у противника. Из докладов он понял, что сами шинигами не очень любят прибегать к этим временным оболочкам, потому что их трудно покинуть в необходимый момент. Дабы решить сложившуюся проблему, да и просто чтобы облегчить себе дальнейшую жизнь, Заэль и пришел к решению о создании этих самых цепочек. Чтобы потом всякие недовольные и недалекого ума типа Гриммджо не приходили в лабораторию к Заэлю с предъявами и недовольствами. Лучше уж сделать все один раз хорошо, чем потом постоянно выслушивать подколки со стороны Гина, которые обязательно последуют, если ты облажаешься. В этом сам Октава нисколько не сомневался.
Заэль задумчиво теребил цепочку, в ожидании того момента, когда  крылья бабочки явят свету, а точнее полутьме комнаты, Улькиорру. В голове Октавы проносились мысли о том, что можно было бы, конечно, заставить Улькиорру понервничать, создать какой-нибудь иллюзорный эффект того, что все идет не по плану, что вот-вот сейчас придется Улькиорре не сладко и что может Кватра начать уже мысленно прощаться со светлым образом Владыки. Но, как не прискорбно было Заэлю это признавать, времени было не так уж и много. Пора было уже распрощаться с Шифером и приступить к более интересным делам.
Тихий шелест крыльев прервал размышления ученого. С неприличным хлюпаньем из кокона появился Улькиорра, но уже в оболочке гигая. Правда, что там у него изменилось, Заэль узреть пока не мог, ибо все тело Шифера было покрыто фиолетовой липкой субстанцией, из которой до этого создавался гигай для Эспады.
Фу, как неэстетично. Октава быстро прошел к ближайшему столу с одеждой, выудил оттуда пару полотенец и бросил их Кватре. А сам начал подыскивать подходящую наряд для Улькиорры, при этом как-то премерзенько похихикивая. Заэль с сожалением отбросил в сторону юбочку нежно голубого цвета и футболочку с милыми белыми кроликами. Поржать-не поржать, а жить-то все-таки хотелось, ведь Улькиорра непременно припомнит Заэлю кроликов. Лучше все сделать у умом. Шифер скорее всего припомнит Октаве этот случай вообще, после. Особенно когда узнает, что кто-то, совершенно случайно, пустил слухи о предпочтениях Кватры в одежде. Кролики, да будет всей Эспаде известно, что на самом деле грозный Улькиорра и не грозный ни разу, и обожает милых пушистых животных. Кто будет проверять правда это все или нет, тем более, что вышеобозначенная футболочка как бы случайно, но все-таки непременно появится в личных покоях Кватры для всеобщего обозрения, в ближайший подходящий случай?
А пока Заэль остановился на темных брюках и простой белой рубашке. Так хоть капельку привлекательней будешь выглядеть. Радуйся, я тебе одолжение делаю, чтобы Владыка-сама на тебя внимание в этом плане обратил, а то ведь так девственницей и помрешь. Стирая насмешливую улыбочку и водружая на ее место серьезную собранность ученого, Заэль повернулся к Улькиорре.

0

24

-----------> Комната Орихимэ (начало Игры)

Иноуэ тоскливо и медленно шагала по коридору. Утро вообще началось тоскливо. Когда дверь в ее комнату как обычно приоткрылась, пропуская тележку с едой, Принцесса уже была готова - со смиренным видом, опустив глаза долу и сложив руки на коленях, сидела и ждала визита своего тюремщика. Истончившиеся за последний год пальцы нервно комкают подол платья. Белые, теплые и тяжелые одежды - она по-прежнему их носила, ей даже начал нравится их внешний вид, но того ощущения, что они вызывали у нее раньше больше не было -  страшное, выматывающее душу и подавляющее разум давление прошло. На сердце легла странная пустота - не кукла и не человек, игрушка в чужих играх или ненужная более пешка? Когда чужие, внушенные мысли ушли, не осталось ничего. Даже воспоминаний - казалось прошли целые века с тех пор как она улыбалась, ходила в школу, да и просто жила. Она не мертвая, но и не живая, а пальчики, если посмотреть на свет кажутся прозрачными по краям. Она - пустая душа, выеденная, выпотрошенная. Она никогда ничего не делала для себя, только для других. Наверное, справедливо что теперь когда больше не для кого жить и стремиться быть лучше и сильнее, внутри нее не осталось ничего. Да, наверное, это справедливо.

За мелким служкой пришел совсем другой арранкар. Девочка съежилась в плечах и подтянула ноги - к Улькиорре она за год привыкла и перестала бояться, но с остальными. Издевательский титул "гостьи Владыки" никуда не делся - ее не трогали, но у Богов тоже бывает дурное настроение, кто знает с какой ноги сегодня встал Владыка и что решил наконец относительно пленницы? Визитер смерил ее полупрезрительным взглядом и сказал, чтобы после приема пищи она направилась в покои Октава Эспады - оказать содействие в проводимых им экспирементах. Просьба от Владыки.
"Просьба..." - Иноуэ бледно улыбнулась и кивнула, беря в руки ложку. Выбора не было, желания тоже. Безразличие.
Мир вокруг без красок, проникает во внутрь, вытесняет эмоции и радость, вытесняет все хорошее что есть.  У нее начинали болеть глаза от монохромности комнаты, даже тени в углах потеряли свою синеву, даже собственные волосы кажется начинают выцветать, бледнее, сливаясь с окружающей обстановкой. Голубое небо над головой, как же она хотела бы его увидеть, погреться в лучах настоящего солнца, есть мороженное в парке, шурша опавшей листвой, а вечером мерзнуть на ветру у реки... Она живая, она хочет быть живой, она хочет домой...

Шагая по пустым коридорам, она чувствует одиночество. Даже страха нет - ее никто не тронет, пока она нужна. Это угнетает. Лаборатория отыскалась быстро - коридоры в Лас-Ночес прямые, светлые и широкие. Если знать куда идти - обязательно придешь. Даже если не хочешь - тоже все равно придешь. Они тут живые и иногда кажется, что сами ведут тебя, куда нужно. У дверей Орихимэ остановилась, переминаясь с ноги на ногу - сердце в груди забилось быстрей, панически мечась по грудной клетке. Запахи из-за двери были неприятными, но сладкими и почему-то напоминали больницу. Выдохнув, девочка решительно постучала и открыла дверь, заходя во внутрь. Светло и запахи острее, приятней, чем снаружи. Много странных вещей, приборов, колб - похоже на кабинет химии, а где-то в глубине - арранкар с ярко-розовыми волосами, какие она видела до этого только в анимэ. За ним стоял еще кто-то, но она не рассмотрела его.
- Здравствуйте, простите за вторжение, - Иноуэ склонила голову в поклоне, искоса смотря на розоволосого и пытаясь рассмотреть кто же стоит позади него, гадая кто их этих двоих тот, кто ей нужен, - Мне сказали прийти к Октава Эспада, для сотрудничества в опытах. Могу я с ним встретиться и узнать, что мне нужно делать?

+1

25

Из своеобразного астрала Улькиорру выкинуло сразу несколько событий.
Во время пребывания в Элизе он все-таки смог пообвыкнуться с мыслью, что все идет запланировано, в пределах нормы, а с остальными дело может обстоять и хуже, хотя каким образом он пришел к такому выводу, было одному Богу понятно, да и то с натяжкой. Хотя отвращение к Заэлю от этого никуда не делось, но зато он отбросил все свои крамольные мысли вроде дать право первого шага в странное приспособление тому же Апполо, при чем насильственно-принудительного. Оказавшись внутри, он тут же погрузился в свои мечтания, весьма сумбурные и смазанные, да и содержания весьма непонятного, потому что какие могут быть вообще положительные мысли у Улькиорры? Правильно, никаких. Максимум ограничивающиеся Айзеном-сама. Собственно говоря, на них и ограничилось. Хотя порой туда вклинивался отвратительно хихикающий ученый, что послужило первой причиной его выхода из условно-блаженного состояния. Потому что в своих исключительно чистых помыслах Четвертый не мог вынести этого создания, потому что рядом с Владыкой, пусть даже в мыслях, мусору не место.
Второй причиной послужило выкидывание его не обремененной лишним весом тушки с уже весьма насиженного места прямо на пол. Первой мыслью было то, что все-таки хорошо, что он не стал во время процедуры силиться понять, что же происходит вокруг, отдавшись на волю провидения. В мыслях мстительно пронесся тот факт, что если бы с Шиффером произошло что-нибудь нехорошее, то еще неизвестно кому было бы хуже за порчу казенной персоны любимца Владыки. Частично вернувшись в реальность, Кватра быстро оглядел себя. Как истинного перфекциониста его нимало напряг тот факт, что вместо одежды он покрыт непонятной вязкой субстанцией весьма неприятного цвета, который четко проассоциировался с этим неадекватным исследователем, на которого даже смотреть не слишком хотелось. Встав на ноги и по рефлексу словив полотенца, он с каждым сантиметром очищения себя, любимого от этой дряни он все сильнее задумывался о том, что надо было забиться в свой мирок, где существовали только прекрасные личности (там было всего две персоны, Айзен-сама и сам Улькиорра) и никогда больше этого не видеть.
Я похож на… Этих человеческих существ. Где… Мой номер?
Шиффер провел по бледной груди ладонью, как будто бы ожидая, что казенная четверка мигом вспомнит о своем надлежащем месте и появится. Однако цифра оказалась малодушной и так и не возникла, с ехидцей указав на тот момент, что и горячо любимая дыра приказала долго жить. Щупать свою голову на предмет отсутствия не менее обожаемого и свято хранимого рога уже не хотелось, чтобы не подтвердить самые отвратительные ожидания. Что касается сил, то Шиффер убедил себя еще перед заходом в машину, что будет их проверять в гордом одиночестве, без свидетелей. А потом все-таки пойдет и свернет шею Заэлю. После того, как вернут все на место.
Однако окончательно в реальность Улькиорру вернул факт появления той персоны, ну которой тут меньше всех следовало бы находиться. По массе причин. Улькиорру больше всего устраивало, когда она сидела в камере и уж тем более не в лаборатории этого психа без чувства тормозов, судя по всему. Все-таки Шиффер был исполнительным тюремщиком и предпочитал, чтобы пленница была в полной безопасности и с ограниченным кругом общения. А то вдруг ее непонятные идеи на тему веры-надежды-любви и прочих глупостей кому-нибудь придуться по вкусу и, не дай Ками, кто-нибудь проникнется? Да и все-таки не особо любили девушку здесь, чтобы она могла вот так разгуливать без сопровождения. Неизвестно, что может взбрести в голову обитателям Лас Ночеса. За себя-то Улькиорра ручался, а вот за остальных нет.
Конечно, очень захотелось выйти в центр комнаты и с проникновенным видом прочитать лекцию о вреде одиночных путешествий по коридорам нерадивой девице, но покосившись на себя, он отмел эту мысль. Психика у Иноуэ-сан неустойчивая, нечего ей созерцать голых арранкаров. Хотя нечего ей и с Заэлем общаться. Хотя, если так считает Владыка, то… Видно, это необходимость.
-Быстрее дай мне одежду, - быстро собрался с мыслями Шиффер, переходя в свой обычный режим, запрограммированный при создании. Оказавшись рядом с Октавой, он выхватил то, с чем судя по всему определился для него ученый и скрылся в тени стеллажа, пытаясь разобраться с тканью и по возможности сделать это как можно быстрее. Хотя его не порадовало, что ему пришлось прилагать некоторые усилия даже при контакте с Гранцем. Видно, с силами все-таки будет полный швах. А еще он очень надеялся, что Орихиме его не заметила, потому что смотрелся он совсем не пафосно, что крайне подрывало его престиж. Не то что бы его это сильно волновало, но некоторые неприятные эмоции доставляло.

+1

26

Все шло как нельзя лучше. С нескрываемым любопытством Заэль разглядывал Улькиорру. На первый взгляд все его расчеты оказались верны, арранкар был теперь действительно похож на человека. Дыра в груди отсутствовала, впрочем, как и серийный номер фирменного эспады. Но что больше всего порадовало Октаву, так это то, что, наконец, пропала арранкарская  маска с этим ассиметричным рогом. Именно этот рог выбешивал Заэля при каждом случайном взгляде на Кватру. Ты либо приделай себе второй, либо отпили вот этот, а то ей-Ками смотрится совсем ужасно и неэстетично. Зеленые «слезы» тоже исчезли, что тоже не могло не радовать. Надо будет посоветовать навестить ему Ками-саму, может соблазнит ненароком. И мне опять же хорошо, Ичимару ведь обязательно отомстит за посягательство на его личное имущество.Мысль об Айзене как о личном имуществе Гина позабавила Заэля. Склонив голову набок, Заэль продолжал изучать плоды своего творенья, как вдруг услышал шорох открывающейся двери. Скрип он принципиально не переносил, и его каждый раз передергивало от этого отвратительного звука. Девичий мягкий голос вывел ученого из раздумий на поверхность сознания. Девчонка? В его лаборатории? Вот так, без охраны? Хотя какая охрана? Сейчас ее бравый сторожевой пес находится в весьма компрометирующем положении… Голый, незащищенный, почти обычный человек… Тут уж самому Улькиорре требовалась защита от этого опасного мира вокруг. Похоже, и сам Шифер понял всю плачевность своей ситуации и с несвойственной для него сегодня прыткостью выхватил из руки Заэля одежду. Ситуация уже начала забавлять ученого. Он знал, что Улькиорра сейчас чувствует себя, по меньшей мере, неуютно в новом теле. Но скорее, его сейчас так штормит, что вряд ли процесс облачения в одежду пройдет в желаемом для Кватры темпе.  Ведь он не надел браслет, скрепляющий его собственное тело с гигаем. Большая ошибка, милый Улькиорра. Кто же знал, что такой пугливый до девичьего внимания, неженка ты наш. Надо было таки подсунуть эту милую юбочку…
Заэль плавно повернулся в сторону гостьи, натягивая одну из своих самых сладких улыбочек.
-Ах, Иноуэ-сан! Вот не ожидал, так не ожидал! Какой сюрприз от Владыки, не иначе,- Октава говорил медленно, тягуче. Такими же были и его движения, когда он направился в сторону Орихиме. Он делал это специально, чтобы довести Шифера до приступа паники. Ведь все складывалось как нельзя хуже для Кватры. Он в оболочке, которая не дает его силе вырваться наружу, душа закреплена слабо, его мутит. А тут Заэль практически в прямой досягаемости от такой драгоценной пленницы. На самом деле Заэль понимал, что прикасаться к «гостье Айзена» с целью причинить вред строго запрещено, и это, несомненно, будет караться самыми тяжкими наказаниями. Но с другой стороны, кто собирался ее калечить? По крайней мере, Заэля она интересовала только как источник такой необыкновенной силы. О которой, кстати, он уже сделал несколько заметок. Ему самому явно было не на руку, если девчонка пострадает или получит какие-либо повреждения. Кто ее знает, стабильна ли у нее сила, или она исчезнет после серьезной психологической травмы. Люди они ведь такие хрупкие, прямо как Улькиорра сейчас, со злорадством подумал Заэль.
Нужно было и девчонке дать понять, что здесь с ней ничего страшного не произойдет, пока Заэль в ней заинтересован. Но ведь никто не запрещал ему позлить Улькиорру, ведь так?
Намеренно повышая голос, чтобы Кватра наверняка услышал их разговор, Заэль пропел медовым голоском:
- Сотрудничество в опыте? Ах да, конечно. Ваша помощь нам как нельзя кстати. Вы ведь сама человек. И Вы лучше нас осведомлены в том, как выглядят люди в Вашем мире. Нам нужно Ваше экспертное мнение в вопросе нового облика нашего дорогого и неподражаемого Кватры-сана- тут в голосе Заэля почувствовалась явная язвительная нотка. Он плавно указал рукой в сторону переодевающегося Улькиорры. И ученому было трижды плевать, одет там Шифер или нет.
Вся эта ситуация определенно начинала нравиться Заэлю все больше.

Отредактировано Szayel Aporro Granz (2009-10-20 15:05:09)

+2

27

Белое и светлое помещение. Свет искусственный, но приятно. Плавным, женским движением поднимаясь из поклона, Иноуэ заправляет за ухо выскользнувшую, тяжелую прядь и с интересом осматривается, пряча невольную робкую улыбку. Октавой Эспада оказался очень красивый молодой человек, словно сошедший с обложки манги для девочек. Во всяком случае, его розовые волосы вызывали прямые ассоциации. Их хотелось потрогать, пропустить сквозь пальцы... Они были яркими. Иноуэ зажмурилась на секунду, а потом улыбнулась уже искренней, делая пару шагов навстречу. Почти синхронно с ней из-за спины арранкара метнулось что-то темное и лохматое, но привлеченная движением и ярким Октавой девушка так и не смогла рассмотреть что это. Это было живое, но это не утешало. Иноуэ поежилась. Что там копошилось в теми стеллажей ей знать совсем не хотелось. И хоть природное любопытство брало верх, осматриваться без приглашения хозяина она считала верхом невежливости. Орихимэ потупилась, скромно глядя в пол.

- Здравствуйте, - настороженность и недоверчивость все еще грызла ее миндальное сердечко, шептала об осторожности, но... Она была так рада встретить что-то яркое. Он казался ей настоящим и живым. А еще похожим на карамельный леденец. Сладкий. Даже запах вокруг него был сладким, - Я... Я не уверена, чем могу помочь, но постараюсь обязательно.
В том, что она сможет оказать помощь этому явно ученому создании, Орихимэ сильно сомневалась. Обычно ей не доверяли никаких опытов - не важно, будь это вулкан из соды, катушка электромагнита или же препарирование лягушки. Не то, чтобы она была растяпой или недотепой, но то, что получалось обычно в итоге было... странным. Настороженный взгляд серых глаз приобрел оттенок скептичности. Не ей решать, конечно, но все же...

- Как выглядят люди? Но зачем? - можно удивляться, а еще искать зеркало, чтобы показать этому арранкару его отражение. Чем, кроме смешной одежды, он отличался от простого человека, Иноуэ было не понять, - Ну... Они на вас похожи. Только...дыр нет, - она автоматически дотронулась до горла, чуть выше ключиц, - И масок. И... - увлекаемая жестами Октавы, она прошла вглубь помещения, проследила взглядом за его рукой и тут же замолчала, не договорив и вообще потеряв мысль. То лохматое, черное и по определению неизвестности, страшное, что пряталось в тени высоких шкафов, оказалось ее надсмотрщиком.
- Ой, - она заметила только обнаженную спину с торчащими косточками лопаток. Стоило закрыть глаза, но Иноуэ зачем-то зажала рот ладошкой, чувствуя как наливаются кровью щеки. Она его не узнала совсем. Просто бледный черноволосый парень. На улицах таких много, но этот как в монохроме - если бы не ясные зеленые глаза, она бы решила что перед ней ксерокопия. А вот красивые полоски со щек пропали, а жаль... - Ой!
Громче и как-то жалобней - голос ломается, срываясь. Быстро отворачиваясь, цепляясь глазами за первый попавшийся предмет, оказавшийся каким-то стеклянным прибором. На столе в искусственном свете были хорошо видны микро трещинки, - Простите пожалуйста. Я ничего не видела.

+2

28

Радость от возникновения своей персоны в поле зрения пленницы Улькиорра испытал примерно такую же, какую испытывают дети когда их застукивают за поеданием казенных конфет социально озлобленные родители. То есть коэффициент этой радости равнялся нулю. Малодушно наплевав на все, что вокруг происходит, в частности на то, что Заэлю явно еще щемило продолжить свой сеанс издевательств, только теперь еще с новым участником, Шиффер вжался в стеллаж, прижал к себе ткань, с которой у него контакт шел пока что не на самом высоком уровне и попытался бочком отползти куда подальше.
-Мне пора, - кое-как из себя выдавил арранкар, точнее теперь только его жалкое подобие, и предпринял попытку быстрого покидания места действия этой дурно поставленной пьесы с ограниченным количеством аудитории.
Шиффера мутило. Он подумал, что сейчас самый момент для того, чтобы явить миру недавний чай, испитый из личных запасов Айзена-самы. Точнее, так подумали его внутренности. Сам он был мнения ровно противоположного этому. Прижав ладонь ко рту, и надеясь что это весьма крепкая преграда для того, чтобы его сейчас не вывернуло наизнанку, он с максимальной скоростью начал покидать территорию, покрывая самыми нелестными выражениями ученого, у которого наверняка сейчас на лице блуждала издевательская улыбочка, ибо смотреть на этот бесплатный цирк даже бы сам Улькиорра не смог бы без… Хотя нет, улыбаться он не умел, так что этот момент опускался за невозможностью. Естественно, покрывал не вслух, а исключительно в мыслях. По причине своей врожденной и привитой поверх воспитанности и по причине того, что он боялся открыть рот.
Борясь с помутнением сознания, он про себя отметил, что новое тело мало того, что потеряло весь свой врожденный шарм, хотя бы в виде прекраснейшей дыры или не менее чудной цифры, но и слушается по меньшей мере отвратительно. Потому покидать территорию выходило у него как-то обрывками, короткими перебежками и врезанием во все стеллажи. То, что с некоторых посыпались от столкновения колбы, только обрадовало Кватру. Наверное, это прикрывает его отход.
Оказавшись где-то возле выхода из адской лаборатории, он вымученно обернулся, одарил своим фирменным взглядом Заэля, хотя было уже непонятно что этот взгляд выражал, но явно обещал что «я еще вернусь и ты все сделаешь идеально», смерил покрасневшую Орихиме не менее проникновенным взором, как бы говоря «Это у тебя просто такие интересные галлюцинации, моя пафосная персона не может так отвратительно потерять всю свою трагичность в одночасье, сделай вид, что ничего не произошло» и толкнул дверь, которая, слава Ками, открывалась наружу. А то Улькиорра ее просто-напросто бы не открыл в нынешнем состоянии.
Лишь оказавшись в коридоре, он понял, что, наверное, все-таки процедура не закончена была, потому что он явно находился не в самом жизнеспособном положении и что наверняка было что-то еще. Отлепив руку ото рта, он покосился на дверь лаборатории и понял, что еще раз добровольно он никогда не зайдет. Ну разве что если Айзен-сама попросит, конечно. Прислонившись к стенке и испытав доселе неизвестное чувство, он еще с ужасом осознал, что исчезло самое дорогое. Его маска. Его трепетно любимый рог канул в небытие. Аксессуар, нежно натираемый перед зеркалом каждое утро перед походом к Айзену… Его теперь не было! А вот за это хотелось ворваться в лабораторию с воплем и проломить Гранцу голову тяжелым тупым предметом. Вроде того канделябра, что стоит в тронном зале. Но ввиду неумения верещать да и полной невозможности это сделать, Четвертый остался недвижим, только сверля взглядом уже ставшей горячо нелюбимой (горячо конечно в понятии самого отмороженного арранкара всея Хуэко Мундо). Оторвав наконец от себя ком с тканью, он постарался глубоко вздохнуть и попытался еще раз с ним разобраться. С попытки десятой и после двух оседаний на пол вышло. Правда, уже за правильность он не ручался, но теперь с чувством выполненного долга, можно было что-нибудь сделать, хотя бы заставить себя пройти по коридору, пытаясь обвыкнуться с новым телом. Хотя, конечно появилась весьма настойчивая мысль, что нельзя все-таки оставлять казенную пленницу в обществе этого розововолосого психа, но сейчас было почти все равно даже на это. Хотя с каждым шагом нарастало все больше беспокойства.
===> южные коридоры

0

29

Смущенный Улькиорра – это что-то новенькое. Не часто такое увидишь в стенах Лас Ночеса. Уж кому как не Заэлю это знать. Но ситуация достигла своего апогея, когда  униженный Улькиорра максимально быстро  пытался  покинуть помещение и при этом, было бы вообще замечательно, если при этом он обратит на себя как можно меньше внимания. Но получалось у него явно не ахти, да что там, миссия была провалена с треском. Пускай девушка и закрыла лицо ладошками, самая позорная часть сего действия была в том, что все это видел Заэль. Заэль, который никогда не упустит случая поиздеваться над собратьямии, отпустить несколько едких комментариев в сторону соэспадовцев. Уж он-то знал, как одним метким комментарием опустить любого арранкара ниже плинтуса, а потом еще и изящной ножкой дотоптать остатки самолюбия. И его за это не любили, а если говорить прямо - люто ненавидели. С другой стороны, он был отличным союзником, если предложить ему что-то, что может заинтересовать его пытливый ум. А уж знаменитые «одурманивающие» средства Октавы были нарасхват, особенно после затянувшегося собрания у Айзена.
И вот теперь Заэль с медовой улыбкой наблюдал, как Улькиорра пробирался к выходу, зажав в стальной хватке одежду, будто она была его единственным средством спасения. Один лишь его вид приводил ученого в неописуемый восторг, он уже представлял, с каким смаком  будет рассказывать о позорном бегстве Кватры. И даже несколько разбитых колб не смогли притупить его ликования. Но заметку он себе все-таки сделал, Улькиорра еще поплатится за испорченный инвентарь.
- Улькиорра-сан! Но ведь мы еще не закончили процедуру! Куда же Вы!– голос Октавы был наполнен веселым злорадством. Все-таки не выдержав, он слегка запрокинул голову и рассмеялся мелодичным смехом. Определенно, невообразимо скучное посещение Кваты закончилось поистине фееричным финальным аккордом. Аплодисменты, дамы и господа! Элвис покинул здание! Плюс ко всему прочему, Улькиорра забыл цепочку, а значит, оболочка закреплена не полностью, что уже реально расстраивало Заэля. Как мог этот безэмоциональный придурок так поступать с его творением? И за это он тоже ответит, подумал Заэль, обязательно.
Однако, в самом начале Октава был уверен, что уж такой исполнительный Улькиорра ни за что не оставит пленницу на попечение ученого. Ведь кто знает, что может произойти в темных лабораториях, ведь так? С другой стороны, все зависело от самой девушки. Вроде и напугана она не была, лишь недоверие. И это понятно, кто в здравом уме будет доверять арранкарам?
- Это было феерично, Вы не находите? Никогда бы не подумал, что увижу такое действо в исполнении нашего неподражаемого Кватры. Хотя все было слегка сумбурно… Но мне бы очень хотелось услышать Ваше мнение по поводу моего творения, Орихиме-сан! – склонив голову немного набок, Заэль с интересом посмотрел на все еще немного красную девушку.

0

30

Задыхаясь, как в летней горячке, она смотрит широко раскрытыми глазами на стол перед собой. В круглых стеклянных боках посуды для химических опытов отражаются криво движения за ее спиной. Болезненно четко, словно весь мир внезапно стал сферическим. Странно видеть своего вечного надзирателя таким...обыкновенным? растерянным? Она не привыкла. Она видела его другим - холодным, непонятным, равнодушным - таким, что получалось верить, что они совершенно разные, что заставляло боятся неизвестного. Страх - это очень серьезный поводырь. Ее мысли и чувства, ее равнодушное одиночество внезапно разбилось, с тонким звоном, как нечаянно задетая и упавшая на пол колба, когда она спонтанно протянула руку, чтобы ухватить спешно уходящего из лаборатории Кватру.    "Простите..." - сказали губы, не проронив ни единого звука, а пальцы поймали лишь пустоту. Стыдно. Она видела чужое унижение и стала невольной его причиной. На полу много стекла и звона - стеллаж потерял половину своего внутреннего убранства от столкновения с Четвертым. А воздух все звенит, словно весенняя капель - падает тяжелыми каплями звонкий смех. Орихиме подняла на Октаву серые глаза. Смеющимся, арранкар был еще больше похож на героя манги. Злого героя.
- Вы жестоки, - слова упали посредине тишины. Девушка отошла от стола, и спрятала за спину руки, пытаясь унять в них дрожь. Темно-рыжие ресницы слегка подрагивали, но глаза были сухими. Пусть ее считают куклой, безделушкой - кем угодно. Ей в принципе все равно, но она всегда была честной даже к тем, кто был врагом по умолчанию. Ее светлый мир, в котором нет боли и страданий, в котором все счастливы и никто никогда не умрет - такой мир нигде не существует. Так же как и справедливость. Он хотела жить в сказке, но понимала как это глупо и все равно, все равно не могла допускать когда кто-то радуется, сделав плохое. Иноуэ простила всех своих обидчиков, она привыкла к Улькиорре. Она не хотела видеть того, чьей невольной свидетельницей она стала. Щеки все еще горели.

- Я извинюсь перед Улькиоррой-сан, когда мы закончим, - тихо, но твердо. Неотрывно глядя, глаза в глаза, она спокойно смотрела на арранкара. Сладость оказалась ядом, так же как тишина вокруг. В плотном теплом воздухе лаборатории все еще звенели отголоски осколков и мелодичный смех. Пальцы с силой сжались на подоле юбки. Ей хотелось скорее уйти отсюда, - Скажите мне, что я должна делать.

Отредактировано Inoue Orihime (2009-10-22 13:35:58)

0

31

Тихие, обвиняющие слова звучали как-то совсем неуместно в этой комнате. Ей следовало понимать, где она находится.  И что это за выражение глаз? Осуждение? Кого она осуждала, Заэля? Глупая девчонка. Ей не следовало этого делать, в конце концов, она должна была прежде подумать, перед тем как злить Заэля. Она сейчас полностью в его власти, и ее целостность уж точно зависит от его расположения духа.
- Жестокий? Да, это так. А чего ты ожидала, что я сейчас расплывусь перед ним в извинениях, умоляя его простить мои грехи? – этот резкий переход на «ты» ознаменовал начало нарастающей бури. Больше всего Заэль ненавидел, когда кто-то начинал учить его жизни. Особенно девчушка, которая о реальной жизни и представления-то никакого не имела. Он просматривал отчеты, которые составлял Улькиорра для Айзена, слышал их разговоры, знал, о чем она там ему втирала. Про справедливость, любовь, самопожертвование. Он даже намеренно больше не читал в этих отчета то, что выходила из миленького ротика девчонки, чтобы лишний раз не травмировать свою психику.
- Ты что думала, в сказку попала? Слышала поговорку про то, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят? Так вот, милая, это вовсе и не монастырь даже. Это самое опасное место, в которое ты когда-либо могла попасть. Здесь живут не милые человечки, а жестокие звери. Звери, которым не известны такие понятия как сострадание, сочувствие и жалость. Если ты хлюпик, который заботится о чувствах других, то тебе здесь не место. Тебя сожрут и даже не подавятся.
Заэль произносил слова тихо, но в полной тишине лаборатории они звучали как гром среди ясного неба. Он медленно наступал на Орихиме, тем самым заставлял ее пятиться назад, к стене.
- Не стоит думать, что ты сможешь исправить арранкара, только посмотрев на него с упреком и сказав пару обвинительных слов. Тебе не стоит думать, что ты в полнейшей безопасности, раз ты «гостья Айзена». Это было бы очень наивно с твоей стороны.
Ведь я могу сделать с тобой миллион ужаснейших вещей, о которых Айзен даже не догадается. А тебе все равно будет ужасно плохо, так что не выводи меня из себя, девчонка.
Атмосфера вокруг была настолько напряженной, что казалось оставшиеся невредимыми стеклянные колбочки и те сейчас скажут «прощай» своей целостности. Настроение ученого ухудшалось с каждой секундой, впрочем, его эмоциональное состояние никогда нельзя было назвать устойчивым. В одну секунду он был весел, а в другую уже с невероятной жестокостью препарировал очередное существо, чтобы хоть как-то остыть после внезапной вспышки гнева. Поэтому каждый арранкар знал лучше, чем выводить Гранца из себя.
Сейчас выражение лица Заэля явно говорило о его задумке сделать с ней что-то очень нехорошее и наверняка болезненное. Он склонился над девушкой, протягивая руку к ее лицу. И тебя сейчас совсем некому защитить. Такая хрупкая, такая слабая. Сломать тебя не составит никакого труда, ведь так?
- Тебе стоит думать, перед тем как говорить, - с этими словами Заэль быстро распрямился и, развернувшись к осколкам разбитых колб, стал с интересом их разглядывать.

0

32

Разумеется, все не закончилось сразу же. Воздух в лаборатории стал острым и свежим - примеси криптония в озоне. Разное взаимодействие и баланс уже нарушен, а лекарство стало ядом. Перебросив через плечо рыжие волосы, она мягко прочесывала их пальцами и ждала, пока Октава выговориться. За этот год она научилась слушать не слушая. Серый взгляд стал отстраненно-пустым, стеклянным. Иноуэ неловким движением наклонила голову на плечо, совсем по кукольному поворачиваясь к столу, вполоборота к хозяину лаборатории. Угрозы, угрозы, побои, побои, унижения, снова угрозы, угрозы, побои и в итоге кровавая каша из покусившегося на белой стене. Год назад Сексту лишили звания в наказание за то, что решил сломать игрушку Владыки. Вылечить Гриммджоу ей тогда не позволили, увели, бросили в комнате - успокаиваться. Успокоили. Серая липкая мгла закопошилась на кромке сознания - так всегда. Стоит только дрогнуть, потерять капельку спокойствия или решительности, и все - чужая воля выкручивает, подавляет, забирает память и чувства, оставляя только один смысл существования, а именно - служение самозваному Богу. На лицо легла тень, и девочка сделала шаг назад, а потом еще и еще, и еще… Спина встретилась со стенкой резко. От неожиданного толчка Орихимэ подняла голову. Рыжая прядь зацепилась за пухлую нижнюю губу. Стеклянный серый взгляд встретился с горячим янтарным:
- Я не гостья, - механически. Рука судорожно комкает подол платья. Страшно ли ей? Да, безумно, так что хочется кричать, согнуться пополам, впиваясь в нежные щеки ногтями, вспарывая мягкую плоть, чтобы пробраться до самой кости, чтобы страх ушел, вытесненный болью. Губы дрогнули, когда она сглотнула и опустила глаза, - Мое тело, разум и душа принадлежать Айзену-сама. Ради него и служения ему.

Лицемерие. Противно от самой себя. Но именно эти слова, которые автоматически всегда всплывают в голове. Если бы можно было снять с себя эту тяжелую ткань, которая кажется оплетает не ее тело, а сам разум, она бы ее сняла немедля. Неважно кто был бы рядом с ней, где бы она была. Снять, сорвать, разорвать. Хоть вместе с кожей. Она устала постоянно бороться, цепляясь за то, что позволяло ей быть ей, а не безвольной куклой. Девушка улыбнулась и наклонила голову. Если притворятся то до конца:
- Прошу прощения, если мои слова задели Октава Эспаду.

0

33

Эта вспышка гнева была нелогичной, он сам это понимал. Девчонка была абсолютно недостойна проявления любых эмоций. Он начинал уставать от всего этого. Сначала Улькиорра со своими пафосными речами, которые наводили на него скуку и вызывали стойкие позывы тошноты. Потом эта девчонка, которая реально считает, что может читать ему нотации и вообще учить его жизни. В голове начало противно пульсировать. Восхитительно…Только внеочередного приступа мигрени мне и не хватало! Айзен, ты что не мог сделать так, чтобы у арранкаров мигрень отсутствовала? Жестокий ты шинигами!
Тихий голосок пленницы, которая что-то там невнятно проговорила, про то, что не гостья вовсе и всецело она принадлежит Айзену. Наверняка Улькиора речь писал, только он может выдать что-то такое непроходимо глупое и одновременно воспевающее великого Владыку. Ну да конечно, когда единственным твоим собеседником на протяжении многих дней остается один Кватра, тут уж любую речь выдашь, лишь бы тот отстал. Заэль даже немного сочувствовал Орихиме в этом плане. Ох уж этот Улькиорра… 
Слегка отрешенно наблюдая за тусклыми отблесками света в осколках, Заэль с некой печалью подумал о своей личной лаборатории. Там ведь тишина, никто не мешает, не говорит до боли отвратительных вещей вроде того, что он злой, ему стоит устыдиться и тому подобное. Там нет ни Айзена, ни Гина с Тоусеном, там нет ни одного из этой кучки ненормальных арранкаров, ни этой жалкой человеческой девушки. Там есть только он и его наука. Только там он наконец сможет отдохнуть. Но эти мысли об отдыхе были настолько утопичны, что Заэль даже скрипнул зубами от досады. Конечно, сейчас этот Улькиорра наверняка помчится в тронный зал, прервет своим весьма непафосным появлением очередную сессию разговоров по душам от Гина и Айзена, потом наверняка доложит, что Заэль все сделал, что все готово, и теперь вся дружная эспада-компания может пойти и получить свой гигай. Да чтоб вас всех, а!
Следующие слова девушки привлекли-таки ускользающее внимание Октавы. Она что, серьезно полагает, что ее слова могли хоть как-то задеть Заэля? Она либо слишком самонадеянная, либо слишком глупая. Одно другое не исключает,отстраненно подумал Заэль.
- Дорогая, не стоит быть столь самонадеянной, при всем своем желании Вы бы никогда не смогли этого сделать. Меня просто слегка расстроил тот факт, что этот Улькиорра нарушил ход моего эксперимента, за что обязательно поплатится. А сейчас он наверняка мило общается с Айзеном на тему его великого похода в стан врага, ака Каракуру. И будь я сейчас на Вашем месте, я бы больше переживал за своих друзей, которые остались в городе. Ведь в экспедицию отправляется еще и Гриммджо, а уж тот явно не упустит случая поразвлекаться, - Заэль говорил отстраненно, будто был совсем не здесь.
Надо будет убрать беспорядок, осмотреть Элизу, разобраться с цепочкой для Улькиорры, подготовить отчет…Так много дел и так мало желания что-либо делать.
Заэль наконец развернулся лицом к девушке и медленно осмотрел ее с ног до головы, встречаясь с той глазами. Она наверняка знала, что Айзен запретил совершать над ней всякого рода насилие, поэтому, наверно, и не боялась. Других причин он просто не видел.
Особой смелостью она не отличалась, поэтому и пришла добровольно в Хуэко Мундо. Помнится, Заэль тогда долго хохотал над отчетом Кватры, как он так все лихо провернул с Орихиме. Ведь она вот так сама ушла, ничего никому не сказав. И все это выглядело как настоящее предательство. Тогда Заэль даже немного повосхищался Кватрой, чего раньше за ученым не наблюдалось.
- Если Вам совершенно нечего делать, можете стать волонтером в каком-нибудь моем эксперименте. Если такового желания не наблюдается, можете быть свободны. Хотя на Вашем месте я бы остался тут, кто знает, что вытворит Улькиорра, когда он в гигае. Его психика уже сейчас не стабильна, а уж когда он предстанет пред ясны очи Владыки не в лучшем своем состоянии… Наверняка захочет на ком-нибудь отыграться. Это вряд ли буду я, теперь он вообще ко мне не нагой наверноа вот за других я совсем не ручаюсь. Так что здесь Вы можете найти некое пристанище на некоторое время. Хотя Вы, конечно, можете не прислушаться к совету «жестокого арранкара», это наверняка противоречит всем  Вашим жизненным установкам.

0

34

Слова отдались эхом в душе. Они повторялись снова и снова, словно отталкиваясь от одной стенки ее внутренностей, до другой и снова начинали свое движение, задевая внутренние органы, повисая на сосудах, чтобы потом впиться глубоко, в подреберье, всасываясь в ткань мышц, а оттуда в кровь и ядом по всем жилам до каждой клетке... Сознание панически забилось лишь одной мыслью -  говоря про то, что ее друзья могут попасть в беду, что с  ними что-то может случиться, выбило ее из равновесия. Безумие зло улыбнулось из темного уголка ее души и показало ядоточивые зубы. Еще секунда - бросится и вопьется длинными клыками прямо в сердце. Серый взгляд дрожит как вода в осенней реке, а зрачок кажется скоро займет всю радужку.

"Все... Куросаки-кун, Исида-кун, Садо-кун" - от ужаса пересыхает горло и она не может говорить, - "Тацки-чан..." Улыбающиеся лица школьных друзей, лица тех кто был рядом с нех, тех кто стал ее по-настоящему дорого.. Иноуэ пошла в этот пустой и безрадостный мир только потому, что хотела защитить их, только потому...
На спокойствие не хватает сил, но Химэ молчит. Молчит и даже слез нет - слишком страшно, что узнают, что догадаются... Потому, что... ей должно быть все равно. Она не должна помнить их. Она должна уметь твердить только одно. Иноуэ испуганно раскрывает широко глаза. "Он... проверяет меня? Меня за этим отправили в лабораторию к Сзаэль Апполо?" Страх оплетает липкой смолой - она чувствует как у нее холоднеют ноги.
"Успокойся. Успокойся... успокойся...успокойся...успокойся...успокойся! УСПОКОЙСЯ!"

- Это не имеет значения,  - голос мелко-мелко дрожит, но серая глубина глаз, когда она отвечает Эспаде, по прежнему пуста, как у куклы, - если это идет на благо Айзену-сама. - страшно... но она ничего не может сделать... Здесь, находясь среди Пустых, единственное, что она может делать это помнить... - Скажите мне что я должна делать, - она повторилась, - Я выполню все ваши пожелания.

+1

35

Похоже, он, наконец, смог задеть девчонку. Не то чтобы его это привело в состояние восторга, но гаденькую ухмылочку на лице вызвало. Все-таки она всего лишь человек, а люди слабые, он убеждался в этом тысячи раз, препарируя их на своем любимом хирургическом столе. Хотя, по психологии все схожи, что люди, что арранкары. Нужно лишь найти слабое, уязвимое место, тогда этому «счастливчику» спокойствия точно не будет. Будь это кто-нибудь другой, Гриммджо там или Нойтора, он бы обязательно не преминул воспользоваться этими обнаруженными болевыми точками. Но только не с ней. И вовсе не потому, что ему было ее жалко. Да Ками упаси, просто она была скучной до мозга костей. Она даже не реагировала на выпады так, как бы ему понравилось. Она не кричала, не впадала в состояние бурной истерики. Только поникшая голова, дрожащий голос, пустые глаза. Заэль любил, когда ему отвечали. Отвечали дерзко, грубо. Любил неприкрытую ярость в глазах оппонента, конвульсивно подергивающиеся руки, которые вот-вот могли сложиться в кулаки и ударить. Он не был мазохистом, конечно, просто он слишком любил упиваться чужими эмоциями.
А вот девчонка была явно из той породы, которые сжимают кулачки до отпечатков ногтей на ладонях, которые плачут непролитыми слезами и голос их похож на дрожание озерной воды. Да, он задел ее, да, он причинил ей боль, но что это ему самому дало? Да по большому счету ничего. Он был слегка разочарован.
Возведя глаза к потолку, будто прося помощи от кого-то сверху, к слову где-то там над его лабораторией находились опочивальни Владыки, он опустил безучастный взгляд на девушку.
- Ну вот опять Вы начали это свое «ЯсделаювсечтоАйзенсказал». Ну ей-ками, у Вас что своего мнения  нету? Ну там я не знаю, может какие-то просьбы-пожелания?
Подай хоть признак жизни, девочка, а-то с тобой действительно становится скучно. Да хотя бы вон добей оставшиеся колбочки, они уже все равно никакой ценной нагрузки не несут, так хоть пусть разбитыми покрасуются.
- Я даже не знаю, давайте поиграем в «Угадайку»? Я дам Вам 6 пробирок на выбор, в одной будет просто напиток, а в остальных пяти будет яд. Тут уж как повезет, - Заэль улыбнулся мягкой улыбкой, будто заранее принося ей соболезнования в связи с тем, что она выберет яд. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что во все эти пробирки он обязательно нальет яд. – Или вот еще, можем посплетничать про нашу дорогую Эспаду. Наверняка ведь Вы видели всех из них, какой арранкар упустит случай напасть на человека, тем более, если он в непосредственной близости от него? Вот, можете высказать мне все Ваши замечания на их счет, можете рассказать, кто Вам больше всего не понравился, не считая, конечно, Улькиорры, тот так уж вообще самый противный!- При упоминании Кватры Заэль поморщился, как от зубной боли.
- Можете станцевать мне, спеть, можете даже взобраться на стульчик и продекламировать какой-нибудь душераздирающий стишок, я буду не против. В общем, давайте, придумайте как меня поразвлекать, пока не пришел очередной соискатель гигая. Тогда-то уж мне точно будет не до веселья, будет лишь одна головная боль.

0

36

--------------> Западные коридоры

Устроив все таким образом, чтобы ему пришлось затратить как можно меньше сил на дорогу, а Баррагану как можно больше, альбинос фактически неспешно брел по коридорам, лишь единожды пустившись в шинпо, дабы не опоздать и оправдать свои предыдущие усилия. Как он уже увидел в терминале, в лабораториях помимо Заеля с его фрассией, была Иноуэ Орихимэ. И судя по тому, какие раздражительные нотки проскакивали в голове ученого, она успела его значительно достать к появлению Ичимару. «Тебе нужно больше работать над самообладанием, Заель-кун. Или это может кончиться не самым лучшим образом для твоей сиятельной персоны», - Гин облокотился на дверной косяк, какое-то время просто насмешливо наблюдая за происходящим.
- Может быть, тебе стоит найти более подходящую жертву для своего остроумия? Например, меня, - сладко улыбнулся Ичимару, перешагнув, наконец, порог лаборатории. По легкому недовольству на лисьей моське можно было догадаться, что место его не особо радует, а наличие битого стекла на полу вводит в замешательство, и уж точно мало кому было бы ясно, насколько долгожданной для Гина была эта встреча. - Здравствуй-здравствуй, Заель Апорро-кун. Давненько мы с тобой не виделись, - тянул лис, с показным любопытством оглядывая помещение. - Я бы даже сказал слишком долго! - тон, в котором легко было прочесть насмешку, приобрел капризные нотки. - Я так долго ждал. Ты просто представить не можешь! Но судя по Улькиорре результат твоей продолжительной работы унылый. Неужели это было все, на что ты способен? Айзен-сама немного разочарован и послал меня убедиться в положительном результате твоей. Мы уже сегодня хотели отправляться в Каракуру, - говоря, Ичимару прошел вглубь помещения, приблизившись к Орихимэ. Белая толкая ладонь легла на макушку девушки, разворачивая её лицом к себе. «И тебе тоже не повредило бы следить за своими эмоциями. Будет неприятно, если они возобладают, руша планы. Объясняться потом с Айзеном совсем не хочется». - Оя-оя, чего это мы так взволнованы? Что-то случилось?

off: не ждали? а мы приперлись^^

0

37

По ровной поверхности ее сознания идет мелкая рябь - падают чужие слова тяжелыми каплями, разбивая зеркало воды. Как же это все не складывалось между собой - сперва приказ придти и равнодушие теперь, жестокие слова и безучастный взгляд. Иноуэ не понимала, что от нее хотят, недоверчиво глядя на арранкара - его слова казались шуткой. Страшной и несмешной. Совсем не смешной. Орихимэ терялась и путалась в своих мыслях - должная изображать из себя послушную куклу, весь этот год она не показывала, что ее первичное состояние от одевания костюма прошло, что тьма, поглотившая ее, отступила в дальний угол. Она должна была беспрекословно выполнять любые приказы, почти целый год не видела ничего вокруг себя кроме бесцветных белых стен и своего надсмотрщика. Его пронзительно-зеленые глаза не могли раскрасить монохромный мир вокруг. Она тянулась к ним, пытаясь узнать, пытаясь найти в них каплю жизни, но они оставались все также холодны. Хотя... теперь Иноуэ понимала их хозяина намного больше. И уже не ненавидела. И она медленно застывала, становясь неживой и бездушной уже самостоятельно, без вмешательства чужой воли или тяжелой ткани арранкарской одежды.

- Вы... - пухлые губы дрогнули, вслед за ресницами. В этой лаборатории было так светло, что она обрадовалась. И ее хозяину, и обстановке, запахам, эмоциям - они все были яркими и заставляли жить. Они... причиняли ей боль, накрадывая в голову мысль о том, что жить вот так - не чувствуя и не мысля, - проще, что лучше навсегда оставаться пустой изнутри. Тогда, слова не смогут тебя ранить, - Вы смеетесь надо мной?..

Арранкар оказался... Не таким, каких она видела раньше. "Точно, они ведь так похожи на людей... Наверное, поэтому". Его слова были со странным огоньком. Иноуэ так и не поняла, шутит он или издевается, но они определенно были забавными. На губах поселилась неуверенная улыбка. Она помяла подол платья, и кусая губы думала, что делать. Хотелось ответить... Ведь она на самом деле так любила дурачиться.
- Знаете... я... - ее почти неслышный и еще неокрепший шепот прерывается чужим голосом. Знакомым, тягучим и сладким. Он обволакивает сразу, заполняя пространство как нахлынувшая рейацу. Кожа мгновенно покрылась ледяными мурашками, а дыхание перехватило. Страх колыхнулся в суставах костях, заставляя бессильно опустить руки, расширяя зрачки. Этого визитера она не хотела видеть. Хотя, лучше уж он, чем сам Владыка Уэко... От пробравшихся в волосы пальцев ее ударила дрожь.
- Ничего, Ичимару-сан, - рука сама в попытке отстраниться, уперлась в грудь мужчины, но онемевшие пальцы не слушались, только царапая гладкую ткань. От этого взгляда ей всегда становилось не по себе, словно душу отделяли от тела, вытаскивая ее из самой глубины.

+1

38

Судя по робкой улыбке, он все-таки смог добиться от нее положительной реакции. Удручающая атмосфера, создаваемая ее настроением была выше его сил. Сейчас, когда он был так зол на Улькиорру за эту его выходку, на Айзена, за то, что тот послал этого своего лучшего подопечного. Был расстроен неудачным экспериментом. Просто незаконченным, поправлял он себя, просто незаконченным из-за этой глупой мыши. И если Орихиме сможет хоть немного развеселить его, он действительно будет ей благодарен. Конечно, он никогда не скажет об этом, ей вовсе не обязательно это знать. Но, похоже, всем его надеждам не суждено было осуществиться. Кто бы мог подумать, что вторым по очередности его посетит сам Ичимару. Неужто Улькиорра уже добрался до тронного зала? А что Ичимару был именно в тронном зале, Заэль нисколько не сомневался. Где ему еще быть, если Айзен постоянно отирается именно там? А, как известно, где Айзен там и его права рука. Или левая, кто их знает, как они там с Тоусеном полномочия разделили.   
- Ах, Ичимару-сан! Какая неожиданность. Сегодня прямо один сюрприз следует за другим, - Заэль неопределенно махнул рукой сначала в сторону битого стекла, потом на стоящую рядом девушку. – Жертву для остроумия? Да Вы что, я же самое миролюбивый арранкар из всех, каких вы только знаете, не иначе. Я тут просто веду милую светскую беседу со своей не менее милой гостьей. Ведь так, Орихиме-сан? – Заэль перевел взгляд на девушку, мимолетом отмечая, что та, похоже, была не сильно обрадована еще одним участником их маленькой сценки.
- Не могу не отметить, что мне очень льстит то, что Вы ожидали встречи со мной. Однако могу ли я полюбопытствовать, чем вызвал столь явный интерес к своей персоне? – лучше сразу уточнить причину, по которой его хотели видеть, чтобы потом для него она не стала неприятной неожиданностью.
- Я бы действительно не стал называть результат моих работ унылым, Ичимару-сан, - голос покинули все елейно-сладкие нотки, оставим место лишь неприкрытой твердости и холодности. – Если Шиффер саботирует мою работу, если он отказывается из-за своей природной скромности завершить эксперимент и добиться успеха – это не мои проблемы. Если он не готов, не смотря не на что, служить Владыке – это не мой проблемы. Если у него не все в порядке с психикой, то это тоже совсем не мои проблемы. Мои эксперименты всегда безупречны. То, что видел Айзен-сама – незаконченный процесс, над ним нужно было еще поработать. Но как тут можно доделать все до конца, если главный испытатель улепетывает так, что остановить его не представляется возможным? Однако могу заверить Вас, что, не смотря на выходку Кватры, эксперимент можно считать удачным. И если Вы позволите, я могу Вам это продемонстрировать.  
А потом я отправлюсь на поиски Улькиорры, напою его самым отвратительным ядом, который только найдется в моей лаборатории, и заставлю его страдать до скончания веков.

0

39

Одно из самых излюбленных занятий Ичимару - наблюдать за людьми. Из реакции, порывы, пытки что-то сделать - что может быть интересней? Некоторые умели хорошо все скрывать - оставаясь каменными снаружи, тщательно забивать всю эмоциональную часть глубоко вовнутрь; другие наоборот не демонстрировали того, что чувствовали - смеялись, плакали, изображали какие-то порывы, не имея никаких основания, кроме делового расчета; третьи были искренними до самых кончиков волос, они не умели врать даже когда пытались и демонстрировали именно то, что чувствовали. И все они были интересными. Особенно при желании выяснить то, что есть на самом деле.

- Хм... - лис улыбнулся, прихватив рыжую прядь. Что-то похожее, но не то. Будто подмена, суррогат. От этого ощущения лёгкого узнавания, дежавю было странно. - Страшно? Не бойся. Тут тебя никто не обидит, - "пока не придет время".
Именно Гин настоял на её походе в Каракуру. Ему было  интересно. Сдасться ли она? Пойдет ли на прямую против своих друзей? Как далеко распространяется влияние Айзена? Костюм с такой замечательной белой тканью придется снять, заменяя его чем-то более приемлемым для человеческого внимания, но изменяться ли её мотивы? "Чуть позже", - решил Ичимару, оборачиваясь к Заелю. "Как же много слов... тут можно и запутаться. Можно, но мы не будем, не так ли?"

- Как же? Неужели вы уже забыли? - наигранно расстроенные нотки в голосе и удивленное выражение на лице. Всего лишь маленькая игра. - Конечно же, дело касается всё тех же гикаев. Понимаете, без них Айзен не хочет пускать в Генсей... Вот такая досада, - легко пожал плечами лис. Ему в чем-то определенно нравился Октава. Целеустремленный и честный в своем лицемерии. Такая умная заноза, которая в любой удачный для себя момент может выкинуть какой-нибудь финт, а такая обстановка на скуку не навевает. - Если всё так, как ты говоришь, я бы действительно хотел посмотреть на более удачную демонстрацию.

0

40

Мысли путались и дышать становилось все сложней. Словно весь кислород в ее легких неожиданно стал жидким и вязким, словно какой-то сладкий напиток. Он наполнял ее до самого дна глаз, выплескиваясь наружи и тихим дыханием. Обтянутые кожей костистые пальцы дотронулись до ее волос. Он поддели тяжелые пряди, запутались в них и провели до кончиков, прочесывая тяжелую рыжую волну. "Помогите..." Улыбка на бледном лице кажется застывшей маской, но что она скрывает за собой? Доверие? Ложь? Помощь? Боль?.. Сердечко несколько раз трепыхнулось в груди и забилось пойманной в силок бабочкой. "Кто-нибудь..." И как пыльца с крыльев бабочки при соприкосновение с тканью сачка осыпается, так же, легкой пылью осыпалась и ее уверенность с том, что и дальше все будет идти так же. "Кто-нибудь...помогите." А легкие продолжали захлебываться в жидким кислороде, который наполнял ее изнутри - вспоминались разные картины. Вот за ней пришли в Каракуру во второй раз. Пришел этот же самый белый лис - так же положил руку на голову и успокоил запутанные мысли, а потом стало тихо на душе и спокойно. Так тихо, словно ничего и не было... Только чьи-то теплые пальцы, мягко прочесывающие ее волосы. А потом она увидела Ичиго... Он был здесь, в Лас-Ночес, с ней. На ее стороне... Да, точно. Все правильно... Ичиго сейчас в Каракуре, но он с ней. Она это точно знала.

Серые глаза не секунду расширились и в следующую секунду потускнели, застывая стеклом.

- Мне не страшно, Ичимару-сан, - веки на секунду прикрывают ее глаза. Монохромный мертвый мир слишком глубоко поселился в ее душе. Жить без эмоций и чувств, жить пустотой внутри себя - это правильно, потому что не причиняет боли и дарит покой. Поэтому Иноэ так сторонится ярких вещей - солнце теплое, солнце рыжие и волосы Куросаки-куна тоже рыжие, Гримджоу тоже теплый и живой, и похож на летнее небо  - громко кричит и всегда ругается... Они с Куросаки-куном так похожи. Рыжее солнце и голубое небо - если смотреть на них, то можно вспомнить и тогда ей снова будет больно, тогда она снова будет горько плакать... Поэтому испугалась Октаву - его волосы были такими яркими и красивыми, что показались ей живыми, - Но я не успела выполнить просьбу Айзена-сама и помочь Октава Эспада. Мы разговаривали о том, что я должна делать до того как вы пришли... - теперь и на Сзаэля смотрела кукла с пустыми глазами. Та девушка, которую он видел, когда Иноэ только зашла в лабораторию, снова заснула в ней. На самом дне ее сердца. - Мне очень жаль.

Легкий поклон, а свет в лаборатории все так же светел. Глазам больно. Она хотела скорее уйти отсюда. Уйти к себе в комнату и обнимая колени, ждать пока придет Улькиорра. Чтобы спросить его что делать, если в сердце поселилась Пустота, но оно в се равно продолжает болеть...

0


Вы здесь » Bleach World » Las Noches » Лаборатория