Bleach World

Объявление

Ролевая Bleach World считается закрытой.

От администрации Bleach World новый проект:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Четвёртый отряд | Палата №1


Четвёртый отряд | Палата №1

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Хэй могла бы возразить капитану восьмого отряда. Сказать, что жизнь одного шинигами не значит совершенно ничего. Особенно, если это жизнь шинигами второго отряда. Каждый день, поднимаясь с постели, шиноби готовы погибнуть по первому приказу. Смерть каждого из них ценна только в достижении цели. Она не может позволить себе расслабиться до того, как смерти её подчиненных, погибших по её приказу, не будут оправданы.
- У меня нет доказательств невинности вайзардов. У меня есть основания для обвинения ныне погибшего капитана кидо-взвода, - каждое слово давалось ей с трудом. Сперва сражение, а потом переход через Руконгай вымотали Хэй, но прежде чем она позволит себе провалится в бессознательное состояние, ей нужно убедиться, что расследование не встанет из-за её ранения. - Второй отряд вёл в 13-ом районе личное расследование, касающееся гибели третьего офицера второго отряда. Тело Кейджина было обнаружило вчера в отдалении от места гибели парламентеров, но у меня были основании считать, что он отправился в Руконгай на поиски убийцы.
Рассказ в красках был бы лучшим вариантом. Только так можно было бы передать всю глубину её привязанности к офицеру, которого Хэй знала много лет. Тенсо был странным шинигами, незаурядным мужчиной и довольно сложным подчиненным. В то время как она отдала приказ вернуться в отряд, Кэйджин зачем-то пошёл в Руконгай. Прямое нарушение приказа могло быть связано только и исключительно с какими-то беспрецедентными обстоятельствами. Может быть, он что-то видел или за кем-то следил. "Теперь, когда мертвы и жертва, и убийца, мы никогда не узнаем правды".
- Собирая улики на месте преступления, мы почувствовали приближение двух обладателей рейяцу - Суу-тайчо сопровождала Оторибаши Роуза. На капитане не было хаори и она скрывала уровень своей рейяцу. Учитывая, что рядом с телом Кэйджина был обнаружен след маленькой ноги - такой могла оставить женщина небольшого роста или ребенок, - а на теле Кэйджина не было следов насильственной смерти, мною было принято решение проследить на Суу-тайчо, - Хэйджин жадно облизнула пересыхающие губы. Говорить коротко было тяжело. Разумеется, многое могла подтвердить Иши, но профессиональная привычка требовала излагать события как можно более информативно.
- Когда капитан кидо-взвода начала проводить какой-то ритуал, я вмешалась. Воспользовавшись тем, что эта часть Руконгайя оцеплена как зона ведущегося расследования, я попыталась задержать Суу-тайчо. Мой офицер Иши Анзу, захватив улики и вайзарда, покинула место событий. Позже между мной и капитаном кидо-взвода завязался бой, по итогу которого она уничтожила себя какой-то очень разрушительной техникой, - воспоминания по-прежнему были не связанными, но если бы потребовалась, Хэй могла восстановить весь их поединок по секундам. Если потребовалось, она бы сказала, что спровоцировала Майо. Она обязательно это сделает в своём личном отчете капитану второго отряда. Но сейчас эта информация лишняя.
- Мне достоверно известно о её нежелании быть задержанной и о том, что Тенcо был убить кидо. Я уверена, что главнокомандующий не отдавал приказа Суу-тайчо находиться в Руконгайе без сопровождения лейтенанта. Я уверена, допрос Роуза не выявит воспоминаний об этой встрече. Его память, скорее всего, была стерта память так же, как и у всех вайзардов. Я проверила показания Маширо и Кенсея. Нашла место, где они пришли в себя. Там есть следы, ведущие в сторону Сейрейтея, но нет тех, которые вели бы из Руконгайя, - ещё одна пауза. Именно Майо убила парламентеров, в этом Хэйджин была уверена. Именно она убила её подчиненных - это лейтенант знала наверняка. И всё равно... желания оправдать вайзардав в ней не было. Хэй не доверяла тем, кого волновали только и исключительно их жизни.
- У Майо был мотив и возможность. Она амбициозна и явно не желала отдавать своё место вайзарду. Как капитан кидо-взвода, она знала запретные техники, позволяющие стирать память и перемещаться в пространстве. Но и у вайзардов есть Хачиген. Он также мог всё это знать, - взгляд Хэй до этого обращенный в себя, сфокусировался на лице капитана восьмого отряда. - Чтобы узнать убийцу, вам нужно сравнить слепок остаточной рейяцу на телах погибших со слепком рейяцу Суу, но даже так мы не сможем достоверно утверждать, что действия Суу-тайчо не навязаны ей кем-то извне.

+2

22

Итак.
Капитан Суу Маё мертва и побеседовать с ней уже не получится. Очень жаль, учитывая тот факт, что все предположения и утверждения, высказываемые Хейджин-сан, так или иначе направлены против капитана Кидо-взвода. Или теперь правильнее говорить “бывшего” капитана?
Тенсо Кейджин убит. Роджуро Оторибаши потерял память, как и остальные вайзарды, находящиеся под опекой Ретсу-сан. Единственное, что есть у следствия (к которому Шунсуй пока что торжественно отнес одного себя, даром, что не ведал особо о делах второго отряда) на данный момент – показания Хейджин-сан. Правда еще оставалась воронка от Итто Касо и где-то находящаяся Иши Анзу. В принципе неплохо, особенно учитывая, что Яма-джи привык доверять Омницукидо. И есть за что. Вряд ли второй отряд вдруг решит придать Готей в полном составе и дружно сфабриковать улики.
- Очень жаль, но мы никогда уже не узнаем о мотивах Суу-сан. Но вам поверят, Хейджин-сан. То, что вы сейчас сказали, подтвердится. Я более чем уверен. На своем веку я повидал множество подобных дел. И, в большинстве случаев, вину возлагают на того, кто уже не отвертится. А мертвые способностью вертеться, да и вообще двигаться и заступаться за себя, к несчастью или к счастью, не обладают.
Капитан спокойно улыбнулся и снял шляпу с головы, помяв ее пальцами. Обернувшись, он громко заметил, что где-то обронил свое любимое кимоно и его лицо приняло глубоко печальное выражение. Шунсуй натянуто рассмеялся и заикнулся, почувствовав, что рейацу Ретсу-сан пришло в движение. Не получить бы в лоб за проявленный непрофессионализм и косвенное недоверие к работе четвертого отряда.
- Ваши показания очень ценны, Хейджин-сан, поэтому я бы желал настоять на том, чтобы вы приняли помощь врачей. Капитан Унохана очень расстроится, если узнает, что я довел вас до смерти расспросами прямо на территории ее резиденции. Вы ведь не хотите, чтобы Унохана-тайчо  расстраивалась? Лично я - нет.
Киораку заметил в отдалении кого-то из членов четвертого отряда и поманил пальцем.
- И примите мои соболезнования в связи с кончиной Тенсо-сана и других бойцов вашей группы. Будьте уверены, их смерти не будут напрасными.
Капитан восьмого отряда вздохнул в энный раз и, вновь нахлобучив шляпу на голову, спрятал руки в рукава хаори, прислушиваясь к топоту приближающихся шинигами-медиков. Во всех этих делах ему более чем хотелось в наибольшей степени сохранять нейтралитет. Но проблемы имеют обыкновение находить его сами, поэтому Шунсуй все чаще находил себя куда-то спешащим или перед кем-то отчитывающимся. Он все еще поеживался при воспоминании о драке с Яма-джи во время памятного вторжения риока в Сейрейтей. Дед наверняка все еще имеет зуб на них с Джуширо, уж слишком фривольно они поступили тогда. Но как можно было отказать принцессе Йоруичи? Ведь даже старик Укитаке внезапно выздоровел, узнав, что надо срочно отвесить основным законам Готея душевного пинка. Весь клан Кучики в полном составе не здоровался с Шунсуем ровно месяц и четырнадцать дней, не смотря даже на то, насколько больший пинок законам Готея вышел у Соуске-сана.

+5

23

Хэйджин с удивлением посмотрела на капитана Киораку и усмехнулась. "Неужели я похожа на ту, которая ищет себе оправдание?" - подумала девушка, направив свой взгляд глубоко в себя. "Жалкое зрелище, хотя он, конечно, не имел в виду ничего такого", - ей не было дела до обвинений, к тому же она сильно сомневалась, что Готей-13 осудит во время военного положения лейтенанта. За ней, быть может, будут следить, её жизнь станет подвергаться чаще опасностям, но суда, смертной казни или даже разжалования Хэй не боялась. Это было высокомерно, но Ко и сама неплохо знала механизмы Готея, наблюдая за ними изнутри.
- Вы хороший капитан, Киораку-тайчо, - заметила девушка с улыбкой, - но я не боюсь обвинений. Этой лицемерной твари стоило "нечаянно" свернуть шею ещё в Академии. Жаль, что не нашлось повода, но это уже в прошлом, - её слова, как ни странно, не были пропитаны былой ненавистью. Стоило осознать смерть Маё и на душе появилось что-то вроде сожаления. Хэй никогда не любила эту женщину, но она была куском её прошлого. Во многом забавным куском - соперником, которого Хэй так и не переиграла.
- Многие могут подтвердить вражду между нами. У меня были причины её ненавидеть, но её убила не я и расследование без труда это докажет. Максимум за что меня могут судить - это нападение на капитана, но показания Иши подтвердят, что все мои действия соответствовали уставу, - в голосе девушки звучала ирония. Даже если бы она захотела себя обвинить, этого бы не получилось
- Суу-тайчо убила себя сама. Я лейтенант второго отряда. Кидо-техника, уничтожившая капитана, мне не по зубам. - "Единственное... я могла бы обвинить вайзардов, свалив убийство Маё на Хачигана", - в массе недоговорок, полуправды  предательства мысли начинали работать иначе. Хэй не хотела возвращения вайзардов, она им не верила и знала, как их можно подставить, но никогда не сделает этого. Её понятия справедливости и Готея претили подобным средствам.
- Киораку-тайчо, почему вы верите вайзардам? Даже если они никого не убивали, - "Погибнуть в СС только для того, чтобы доказать неправоту Готея, слишком глупо, хотя я не отрицаю возможность предательства в их рядах. За свою жизнь я ни раз видела до чего может довести излишняя идеалистичность", - эта ситуация показывает, что Готей не готов их принять, а вайзарды не готовы стать частью Готея, - их поведение, их обвинения, их нежелание понимать и оказать помощь… Нет, вайзарды никогда не станут их полноценными товарищами. "Из разбитой пиалы, саке вновь не выпить".
- Киораку-тайчо, я верю, что вы искренне скорбите за гибель моих подчиненных и тех несчастных, которые были выбраны парламентерами. Вайзардам всё равно. Они будут отстаивать и бороться только за свои жизни, - то столкновение с Маширо, быть может, чему-то и научило девушку, но Хэй сильно в этом сомневалась. Она видела, что вайзарды дружны между собой и поддерживают друг друга, и это было их слабостью. Ни один из них не будет готов пожертвовать чем-то ради Готея. Ни один из них ничего ради Готея не сделает.
- Я не буду выгораживать вайзардов своими показаниями. Если хотите их защитить, действуйте. Как вы правильно сказали, мёртвым уже не отвертеться, - было горько от того, что правда навсегда останется неизвестной и единственным способом как-то прийти к решению - это найти компромисс. Готею нужны были вайзарды, чтобы победить Айзена, но что будет дальше? Не предадут ли они Готей после победы? "Я полагаю Суу думала также. Она была амбициозна и горда, но радела за Готей. Ей было жалко потерять своё место, но она была уверена в своей правоте. Подставляя вайзардов она считала, что делает Готею услугу и я не могу сказать, что совсем с ней не согласна".
- Пусть уже лечат, - пробормотала девушка, когда почувствовала, что дальнейшее продолжение разговора слишком похоже на глупое самоубийство. Она никогда не любила докторов и больничные палаты. Если бы было возможно, Хэй ни за что бы сюда не пришла. - Передайте им, что у меня много дел и мне не хотелось бы здесь задержаться, - Хэйджин, наконец, прикрыла глаза, позволяя тьме полностью завладеть её вниманием. Тот стержень, который позволял держаться ей в сознании - необходимость выдать информацию, - себя исчерпал и ранения взяли вверх.

оофтопик: Раз Ханатаро не спешит мне на помощь, бухаюсь в обморок, давая возможность Унохане-тайчо и Киораку-тайчо поиграть между собой. Да и правдоподобней так. Если понадобятся мои посты – скажите)
зы. Киораку-тайчо, вы просто шикарны!) Мне очень понравилось играть с вами и я надеюсь, что как-нибудь ещё представится такая возможность))

+2

24

----->  Второй отряд | Тюремный блок

Торопливость есть разная. Например, когда захлестывает дневная суета, и хочется что бы у тебя выросло еще две или три дополнительных пар рук, дабы успеть управиться с суматошным ворохом срочных дел. Или торопливость от нехватки времени - утекли часы, словно капли в песок, упустил момент и сейчас стараешься нагнать его из последних сил. А бывает торопливость такая, когда ты ничего не ожидал, и ничего не делал, а просто опоздал. Хотя медлительность в этом случае - преступление.
Мелькают под соломенным варадзи крыши, улицы, цепляют за щеки облака. Капитан четвертого отряда сейчас торопиться, поэтому не идет чинно, опустив долу глубокие глаза с затаенной лукавинкой, а летит в Шимпо, отталкиваясь от воздуха. Позади остался тюремный корпус, и территория второго отряда, промелькнула пагода третьего и их плац, по которому старательными муравьями сновали фигурки рядовых. Наверняка они и не заметили, кто промелькнул в стремительном беге над их головами.
Унохану Рецу не любила торопливости и суеты, но как никто другой знала когда нельзя медлить, а когда время подождет.
Двери в отряд распахиваются перед ней, трогает обоняние знакомый запах чистоты и лекарств. Такой специфический запах, который кажется столь раздражительным для непривыкших, и практически не заметен ей.
- Куда направили Кеораку-тайчо и Хейджин-фукутайчо? - интересуется она у подбежавшей девочки-офицера. Дежурная торопливо объясняет. Унохана мягко улыбается - она не прерывает, внимательно слушая, и понимая что раз есть время на разговоры, пусть даже самые суетные, то великой опасности нет. Ведь будь ситуация критической, ее бы встретили уже на главных воротах и сейчас вели в нужную палату. Значит, Исанэ справилась.
Рецу прикрывает глаза, ловя знакомую рейацу. Два огонька вместе трепещут - она идет в их сторону. Огонек Хэйджин совсем слабый, едва теплиться, но отчаянно карабкается, пыхтит и раскидывается исками, словно уже прогоревшее, но никак не желающее гаснуть огниво. Огонек Шинсуя... ровный, сильный. Веет спокойствием. Рядом - мелкая суета из огоньков ее отряда. Улыбка на мягких губах становится шире.
- Доброго дня. Необычное зрелище - увидеть вас, Кеораку-сан в моих палатах, - она застывает в дверях, рассматривая старого друга. Вчера у них с Джуширо вышел странный разговор, что больше взволновал и оставил песок сомнения в душе, чем помог разобрать паруса мыслей и выплыть из потоков неизвестности. - Вижу, вы позаботились о Хэйджин-сан?
Она приближается, кивая почтительно расступившейся и уступившей ей место лечащей бригаде, проводя ладонью над бессознательным лейтенантом. Странный жест, словно она погладила невидимую кошку, на самом деле - проверила степень повреждения. Между темными бровями залегла глубокая складка - ее подозрения подтвердились полностью. Хэйджин все же использовала Банкай. Тяжело вздохнув, Рецу создает бабочку, вызывая третьего офицера Ясочику. Техники Исанэ при таких ранениях не слишком эффективны, а с такой ситуацией нужен контроль кого-то из вышестоящих. Унохана берет девушку за раненую руку, рассматривая порез и ее лицо темнеет с каждой минутой.
- Ох уж эта молодежь, - сокрушенно вздыхает она, возвращая внимание к Шинсую, - так легко обнажаю мечи и сразу до последнего раскрытия. Придется мне после выписки Хэйджин-сан выписать ей направление к Куротсучи-тайчо с просьбой запечатать ее Зампакто в первой  ступени. У него слишком опасные свойства для своего носителя, а потерять еще одного старшего офицера... - она делает многозначительную паузу и ловко подхватив под локоток Кеораку, уводит его прочь из палаты, как только вызванная бригада появляется и приступает к своей работе. Тонкой улыбкой она провожает серьезного третьего офицера. "Я рассчитываю на вас" - сквозит в ней.
Она не идет в свой кабинет, увлекая Шинсуя на открытую террасу, что соединяет палаты и выходит во двор. На это несколько причин. Одна из них - и он, и она любят свежий воздух.

0

25

Шунсуй мягко улыбнулся, вслушиваясь в слова Хейджин о вайзардах и о вражде с Суу Маё. Глазами он видел перед собой лейтенанта второго отряда, но, стоило их прикрыть, как воображение рисовало перед ним капитана Сой Фон. Бойцы второго отряда, более чем любого другого, были похожи друг на друга.
- Почему я верю вайзардам? Хороший вопрос. С годами начинаешь больше полагаться на опыт, чем на интуицию. И что-то мне подсказывает, вайзарды бы не стали бы рыть себе могилу, объявляя Готею войну на чужой территории, - Киораку отвел взгляд в сторону, скрывшись под козырьком верной соломенной шляпы, и тихо усмехнулся, - А вот готов ли Готей их принять или нет… Мне кажется, то, что они появились здесь, хоть что-то а значит. Не стоит относиться к ним так враждебно, Хейджин-сан. Если бы вам дали возможность узнать их получше вы бы сейчас не судили столь предвзято.
Шунсуй, со своей стороны, имел смелость считать, что обвинение против вайзардов было лишь результатом хорошо спланированного заговора. Вины их самих в деле о пустификации было столько же, сколько вины подопытных мышей в экспериментах, над ними проводившихся. Совет сорока шести судил слишком поспешно да и сам Киораку до сих пор корил себя за то, что не заметил чего-то неладного в тот день. Вайзарды держались друг за друга понимая, что им больше не на кого надеяться, кроме как на себя.
Вайзарды не предавали Готей. Это Готей предал Вайзардов.
- Не беспокойтесь, Хейджин-сан. Я сделаю все возможное, чтобы вайзардов не оклеветали вновь.
Шунсуй осторожно придержал Хейджин за локоть, видя как силы окончательно оставляют девушку. Шинигами четвертого отряда принимают эстафету.
Будто ненароком, мужчина поворачивается спиной к дверям, откуда через мгновение должна появиться Рецу. И лишь когда за его спиной раздается ее голос, Шунсуй оборачивается, а на лице его играет удивленная улыбка.
- О, Унохана-сан, обворожительны, как всегда! – Киораку приподнимает шляпу в приветственном жесте, еще сильнее смягчая улыбку на лице, - Со своей стороны я сделал все что мог. Но, вряд ли мои действия возымеют большую пользу, чем своевременная помощь членов вашего отряда.
Шунсуй мельком бросает взгляд на едва заметный жест собеседницы, отмечая про себя, как изменилось ее лицо. Ему хочется верить, что Хейджин смогла рассчитать свои силы.
- Ах, вы так правы, Унохана-сан, так правы! – Шунсуй почесал затылок, виновато рассмеявшись и приняв такой вид, будто это он был виноват в подобных свойствах банкая Хейджин, - Стоило еще давно об этом подумать! И…
Киораку заикнулся, почувствовав, что пришло время прекратить раскланиваться и заняться делом. Вздохнув, он не противится намерениям Рецу увести его из палаты и лишь подгребает следом, виновато улыбаясь глядящим им в след медикам, словно извиняясь за то, что ему не удалось с ними со всеми как следует попрощаться.
- Хороший сегодня день, не правда ли? – теплый ветерок мягко касается лица и играет в волосах. Киораку мелко вздыхает, понимая, что продвижение в деле досталось дорогой ценой и день лишь с большой натяжкой можно назвать хорошим, - Очень жаль, что нельзя провести его иначе, кроме как занимаясь столь неприятными делами. В любом случае, я рад, что вы пришли, Рецу-сан.
Шунсуй избегает смотреть собеседнице в глаза. Унохана была той женщиной, которая совершенно не вписывалась в его представления и вызывала благоговейный трепет. Он прекрасно знал, что, несмотря на их схожее положение и возраст, она могла легко подавить его одним только своим рейацу. И, когда Рецу была спокойна и этого давления не ощущалось, появлялось странное чувство, будто стоишь перед воротами, едва сдерживающими бушующий горный поток. И сейчас Шунсуй, прислушавшись, мог явственно ощутить отголоски этого потока.
- Я как раз прогуливался по Руконгаю, не далее как полчаса назад. И то место, где мне посчастливилось обнаружить Хейджин-сан, пожалуй, является ключом ко всей сложившейся ситуации, - Киораку делает жест рукой, будто указывая собеседнице на то место, где складывалась в кучу эта самая ситуация, -  Я бы даже сказал – нам лучше сейчас находиться там, а не здесь.
Снова та самая мягкая улыбка на лице. Шунсуй хочет сорваться в шумпо, бежать скорее в Руконгай, дабы не дать развеяться рейацу Суу Маё. Но он лишь неподвижно стоит на дощатом полу террасы и лишь полы хаори чуть заметно дышат вместе с легким восточным ветерком. Будто вся легкость его характера развеялась по дороге из палаты.
- Но я бы хотел сперва послушать вас, - Киораку все же переводит взгляд в сторону собеседницы, но избегает глаз, остановив взгляд на ее губах, - Тенсо Кенджин. Вы можете сказать, кем он был убит?

0

26

Лицо человека - это книга. Не важно, как хорошо владеет собой он - знающий все равно прочтет необходимое. Книга ведь может говорить не только своими страницами, но и обложкой, названием, толщиной. Например, семья Кучики. За свой век Унохана видела множество представителей этого клана - старая книга в красивой обложке со схожим названием. Ее текст ровен, гладок, каллиграфичен и, как и полагается странным произведениям - непонятен. Название ничего не скажет о содержании, обложка обманет своей строгостью. Двое последних глав были не похожи на предыдущих. Один был слишком мягок, второй в силу юности - безрассуден. Мальчишки - что с них взять? Дед нынешнего главы клана был чудесным человеком, с которым она провела немало часов за чайными беседами. Дед деда был строг, но тогда и времена были куда суровей, а традиции почитались до последней буквы. Меняются времена, меняются нравы... И даже традиционная книга становится стилизацией.
Но есть книги старые, любимые, зачитанные до истертых страниц. Их открываешь снова и снова, находя что-то новое и вспоминая старое. У нее было две любимых книги - Укитаке Дууширо и Кеораку Шинсуй. Обложка одного была светлой и чистой, второго - пестрой и яркой. Книга Дууширо напоминала ей истории болезни, отчего-то записанные вперемешку со старым романом, а книга Шинсуя - цветистые высказывания философа, перечитавшего старых сказок про аякаши и демонов. Она была веселой и беззаботной, эта книга. Но только на первый взгляд. Ведь веселье демонов всегда людские проблемы...
Унохана внимательно смотрит на друга, что сейчас так старательно прячет от нее свой взгляд и вздыхает - со вчерашней беседы прошло много времени для переосмысления ситуации, и похоже с новыми деталями они оба лишь сильнее запутались.
- Хорошие дни хороши тем, что как их не проведи, все равно будет легкость на душе, - она опускается на колени, садясь на нагретые доски веранды и по-ребячьи похлопывая рядом с собой, как будто бы забыла о солидности. - У меня тяжело на сердце со вчерашнего дня, и твои мысли мрачны как гроза в горах. Так можно ли назвать этот день хорошим, Шинсуй?
Беспокоится... Унохана погладила кончик косы, щекоча подушечки пальцев кисточкой волос. На гладком лице отразилась задумчивость - странным ей казалось то, что все дороги, словно сотню лет назад, привели в Руконгай. Там потерялись и погибли шинигами-встречающие, там вайзарды потеряли память, прежде чем найтись разведкой, там погиб офицер второго отряда и была ранена Хейджин, туда стремиться Шинсуй, словно боится, что улики будут уничтожены... Капитан прикрывает глаза, ловя отголоски рейацу - в Сейрентее сложно ориентироваться - слишком много огоньков, можно узнать лишь тех, кто ближе всего к тебе. Она обдумывает, кому можно отправить бабочку с вопросами, и в тоже время думает, как лучше передать Кеораку то, что узнала во втором отряде она.
- Я сейчас была в Тюремном блоке второго отряда, - она расправляет складки на хакама, словно не слышала пожелания капитана восьмого отряда. - Ядомару-кун в полном порядке, так же как и остальные. Все, кроме Хирако-куна... он как всегда слишком резок и нетерпим. Я буду составлять жалобу на тех, кто отдал распоряжение забрать его из госпиталя - с такими ранами нельзя транспортировать больного, иначе они непременно раскроются, и станет еще хуже, чем было, - она озабоченно поджимает губы и хмурит брови. - Надеюсь, что его дух будет достаточно сильным и справится...
Беспокойство Кеораку понятно ей. Более того - если бы не было тех, кому можно было бы доверять, если бы ситуация была хоть немногим столь же хаотична, как в момент вторжения реока, она бы сама пошла проверить свои собственные догадки, как сделала это с Советом 46, где встретила предателя Айзена Соуске. Но сейчас другой случай.
- Я могу сказать лишь то, что он был убит, - синие глаза похожи на омуты. - Мертвые не говорят имя своего убийцы, и его отражение не остается в зрачке их глаз. Если нет ран, где могла бы остаться рейацу, нет и улик. Его убило кидо - сложное и страшное. Его остатки я сняла с тела и передала в двенадцатый отряд - думаю, они смогут подробней сказать о том, что это была за техника. Следовало изначально отдать тело им, но Хейджин-сан лично попросила меня провести обследование, когда отправилась в Руконгай искать убийцу своего друга. С ней вроде бы должен был быть еще один офицер? Или я что-то путаю?
Тонкие черные брови складываются в хмурую линию. Интересно, что рассказывает другим ее лицо? Для кого оно раскрытая книга, а для кого - непонятная рукопись? И насколько сильно отпечаталась ее душа со всеми тревогами на белой бумаге ее обложке, которую видят все остальные?..

0

27

Шунсуй неловко опустился на дощатый пол, завалившись назад и опершись на локти. Спокойный голос собеседницы словно одернул его, и мужчина осадил самого себя, щелбаном сбив шляпу глубоко на лицо, закрыв его почти до подбородка. На мгновение к нему пришла одинокая мысль о том, что мертвые уже никуда не убегут. Так зачем торопиться из-за них, после сотен лет неспешного существования?
На лице капитана появилась улыбка.
- Что ж, не буду навязывать вам свое мнение, Рецу-сан. Пожалуй, мне стоит лишь согласиться.
Унохана напоминает ему о Лизе. Действительно, со всей этой суетой он и забыл о ней. Хорошо, что с ней все в порядке. Однако, Шунсуй не чувствовал, что стоит повидаться со старыми знакомыми. Он все еще не был в себе уверен и побаивался этой встречи. Ведь и он тоже подписался под приговором вынесенным вайзардам.
- Жалобу? О, право, не стоит этого делать. Я уверен, что пустой внутри Хирако-сана не даст ему так просто отойти от дел, - стоило только подумать о том, что неотложных дел не существует, как Киораку захлестнула безмятежность. Он прикрыл глаза, все равно не видя перед собой ничего кроме хрустящих полей соломенной шляпы,  - Да и вообще – Хирако-сан крепок, как и положено капитану. Сравните эти раны с теми, что он получил сто лет назад. Как вам кажется – серьезнее ли они?
Шунсуй наклонил голову так, что смог одним глазком поглядеть на собеседницу. Действительно ли она беспокоится о Шинджи? Или это лишь проявление профессионализма? Как знать.
- Кидо, значит. Как по-вашему, капитан Маё могла его состряпать? - как бы между прочим сказано. Шунсуй окончательно развалился на веранде, закинув ногу на ногу. Теперь он снова ничего не видел из-за шляпы. Только лишь, прикрыв веки, синеватое свечение, исходившее от Уноханы, - Нет, вы ничего не путаете. С ней была Анзу-сан, которая в данный момент где-то бегает по Сейрейтею. Мне бы было тоже очень интересно с ней поболтать.
Киораку вздохнул, открыв глаза и принявшись буравить взглядом соломенный козырек, съехавший на лоб. Отсюда он мог спокойно вести беседу с Рецу, не боясь утонуть в ее глазах. Она всегда была для него закрытой книгой. В глазах женщины можно прочесть многое – мягкие тени, раскрывающие душу; неожиданный блеск, выдающий сердце; немой укор, легкая дрожь, ведомая разумом. Но в глазах Рецу была пропасть, необъятная, затягивающая во тьму. Без оттенков, без играющих бликов. Сплошная темная синева, в клетке угольно черных ресниц. Шунсуй боялся потерять себя, поймав этот взгляд.
На губы наползла мягкая улыбка, и капитан сдвинул шляпу глубже на лицо так, что она, казалось, вот-вот упадет ему на грудь, держась на голове каким-то неведомым образом.
-  Скажите, Рецу-сан, что вы мне ответите, если я скажу, что в убийствах замешан один из капитанов Готея? Мне кажется, что лишь у меня одного это знание вызывает сильнейшее дежа вю или вам тоже слышится что-то знакомое? Все так просто на первый взгляд, но, в этот раз, я не хочу выставлять себя таким же дураком, как сотню лет назад. Пока Хейджин-сан отдыхает, мы могли бы побеседовать с Анзу-сан. Найти ее и побеседовать. Или подождать, пока она сама нас не найдет. Или просто отдохнуть. Знаете, пожалуй, мы могли бы прекрасно провести здесь время на секундочку забыв обо всей этой глупой суете.
Киораку будто врос в землю. Он не знал, что еще сказать. Ему казалось, что время замедлило бег и сжалось в точку. Но он боялся рассказать об этом собеседнице. Боялся, что она сейчас думает о том же. Ведь нет ничего страшнее единомыслия, когда другие заканчивают фразу за тебя, и ты бросаешься вперед, срываясь с обрыва. Шунсуй большим пальцем уперся в козырек шляпы и поднял ее повыше, задвинув на макушку. В карих глазах отражались десять веков. И все вокруг казалось не стоящим усилий.

...

Я даже боюсь извиняться...

Отредактировано Shunsui Kyouraku (2012-04-26 19:33:45)

0

28

Смотря на танцующие в послеполуденных лучах пылинки, Унохана думала о том, что время на редкость непостоянная вещь.  Его течение то быстрее, то медленнее. Иногда оно похоже на все сметающую волну, а иногда на заросшее тиной и камышами болото с черной застоявшейся водой. Недалее как вчера виделась она со старым другом. С момента разговора прошло немного времени, но вот случилось за него много больше. Выросла и тревога.
Это чувство неправильности происходящего, которое посетило ее в камере Хирако-куна. Странное, которое не выразишь словами. Когда мир вокруг тебя: события, в которых ты принимаешь участие, люди, с которыми встречаешься - кажутся неправильными. Ее тревожила схожесть ситуации с вайзардами с событиями столетней давности. Ее тревожило, что в этой истории были замешаны вновь, одни и те же лица. Ее тревожило, что окончание этой истории, может статься еще печальней, чем принятое в прошлом.
- Вы знаете, отчего умирают шинигами, Кеораку-сан? - спрашивает она, не глядя в сторону старого друга. Ровный синий взгляд устремлен в неведомую даль, что начинается где-то в тени, которую отбрасывает стена отряда на траву во внутреннем дворе, - Не от ранений и потери сил. Любую рану можно вылечить, потерю рейацу можно восполнить. Шинигами умирают в том случае, если их воля к жизни оказалась недостаточной.
Все верно. Пойти на поправку или же уйти в небытие, становясь частью круга перерождения, решать только самим шинигами. Это то, что она не способна дать им, ее слабость и ее несовершенство - она не может вернуть тому, кому незачем больше жить, волю к жизни, стремление идти дальше и бороться. Она лечит тело, но раненая душа должна исцелиться самостоятельно.
- Что вы подразумеваете, говоря это? - она изучает собственные руки, осмысливая услышанное, прежде чем дать однозначный ответ. Сейчас ее слова могу значить слишком много, так же как могут исказить восприятие и привести к неверному решению.
- Можете рассказать мне, почему вы упомянули сейчас капитана Кидо взвода Суу Маё, и почему считаете возможным ее причастность к происшедшему? - Унохана разворачивается лицом к собеседнику, наклоняя голову на бок. По губам ее скользит вежливая улыбка с недобрым оттенком. Обвинения не были произнесены вслух, но знающие о чем речь, и знающие друг друга поймут и так, с полуслова, с полунамека. - Положение сейчас странное. Вы не одиноки в своих чувствах по этому поводу - мне кажется, что мы словно спим, и видим дурной сон, о том, что было столетие назад. Но может быть это наша плата за совершенные ошибки? И в этот раз ошибки не должны допустить мы, приняв новое решение и исправив старое?
Капитан чуть хмурится, не видя лица старого друга. Что ж, у каждого свой способ защиты. Ее защита это спокойствие, а Шинсуя - соломенная шляпа, да цветастое кимоно... Не велика разница.
- Анзу? - она задумчиво смотрит вверх, на пересекающиеся под кровлей веранды балки, - У нас в госпитале сейчас находится девушка-офицер с таким именем. Иши Анзу. Поступила с полным истощением, сейчас приходит в себя, отдыхая. Ты имел в виду ее?

0

29

Штаб-квартира 13-го отряда===========>

В дверь палаты негромко постучались, затем она отворилась и в проем заглянул беловолосый шинигами.
- Здравствуйте, Унохана-тайчо. Прошу простить мне мою бестактность, но дежурные сказали, что я смогу найти Вас здесь, - Укитаке коротко поклонился женщине. Он всегда был рад видеть ее. Не смотря на то, что обычно причины его появления в стенах четвертого отряда сложно было назвать радостными, да и сейчас привели его сюда дела. Но все же, Рецу была для него как лучик солнца, разгоняющий тучи на небе. Впрочем, не только она.
- Киораку-тайчо, и ты здравствуй. Надеюсь, не ранен? - Джууширо с тревогой посмотрел на друга. Не то, чтобы за него необходимо было беспокоиться, Шунсуй - не тот, кто станет понапрасну рисковать жизнью, как своей, так и чужой. Но и не беспокоиться капитан Тринадцатого отряда не мог.
И все-таки, это место навевало не самые приятные воспоминания. Укитаке не любил запах лекарств. Не потому, что считал его неприятным - запах как запах. Но потому, что запах этот преследовал Джууширо всю его жизнь. Запах лекарств и эти стены, куда он попадал время от времени, когда приступ не удавалось снять своими силами, или когда эти приступы становились настолько частыми, что он не мог больше выполнять свою повседневную работу. Болезнь шла с ним рядом, рука об руку, всю его жизнь. С одной стороны, Укитаке проклинал ее, а с другой... С другой стороны он понимал, что не будь этой болезни, он, возможно, не любил бы жизнь так, как любит сейчас. Не умел бы так наслаждаться каждым мигом... Он смирился со своей болезнью, своей сутью, и даже привык. Но были и моменты, когда он ненавидел ее лютой ненавистью. Как в ту ночь, когда не стало Кайена. Не стало именно потому, что Укитаке не смог вовремя прийти ему на помощь...
Вот и сейчас это чувство в груди. То ли от слишком быстрой ходьбы, то ли от всех волнений сегодняшнего дня... Джууширо с трудом подавил кашель, надеясь, что этот момент окажется незамеченным. Впрочем, сейчас ему повезло - с более тяжелым приступом одной только силой воли было не справиться.
- Унохана-тайчо, я хотел побеседовать с Вами, да и с Киораку-тайчо тоже, раз уж он оказался здесь, - Джууширо кивнул другу, - но я, кажется, помешал. Наверное, стоит прийти чуть позже...

Отредактировано Ukitake Jyuushiro (2012-05-30 00:50:19)

0

30

Разговор о былом тревожит заросшие раны. Говорят, что время лечит. Правда это, или просто присказка, чтобы облегчить боль, не так уж и важно. Для шинигами, чей век так долог, время и боль всего лишь неразлучные спутники, что тихо бредут по дороге от прошлого в будущее, поддерживая друг друга. Неважно, сколько прошло времени, память о пережитой боли не пройдет. Неважно, как была сильна боль, со временем она утихнет, а если и не утихнет - станет привычной.

Унохана Рецу устало смотрела в глаза старого друга, и думала о том, что никто из них, несмотря на прожитые годы не способен ни забыть боль, ни пережить время. Как бы они не старались идти с ним в ногу, оно все равно бежит вперед, обгоняя их.  Дети, что растут сейчас, не видевшие ужасов прошлых веков, не пережившие войны, но уже узнавшие вкус предательства, тоже не способны догнать время. Они считают, что идут с ним вровень, что являются его олицетворением, но это не так. Они лишь дети, которые своими чистыми, невинными глазами смотрят на раскрывающийся перед ними мир, и пытаются понять его правду и ложь.
Но, настоящая правда этого мира в том, что ее не существует.

- Не кажется ли тебе, что решение, которое примем мы, не так уж  и важно на самом деле?
- Мы с тобой снова делаем эту ошибку, - устало говорит она, закрывая глаза. - Мы пытаемся увидеть правду в картине окружающей нас реальности, но скажи, сколько раз эта реальность оказывалась ложью?
- Красивая ложь, в которую хочется верить не менее правдива, а ужасная правда, вызывающая отторжение, не менее ненастоящая, верно?

Бесконечный разговор. Они говорили долго. Мерно взвешивали слова и обменивались ими, словно делились сладостями во время чаепития. Бросали вопросы, словно камни в омут и пытались увидеть следствия из них. Спорили, спорили, спорили... Их разговор был пустым. Дежурный шинигами-медик, посланный проверить состояние шиноби сообщил, что Иши Анзу еще не пришла в себя, а состояние ее лейтенанта слишком тяжелое, к тому же, по словам Кеораку становилось ясно, что она передала все, что могла.
И, разумеется, они думали, как им поступить дальше. Им двоим предстояла нелегкая задачи - отправится к главнокомандующему и сообщить о невиновности вайзардов, доказательством которой является предательство и смерть одно из капитанов Сейрейтея. Пусть Кидо-взвод - это не Готей 13, но они часть одно системы. Которая породила второго предателя всего за один год.
Унохана опустила голову.
Система, которая порождает чудовищ подобных Айзену. Система, толкающая на саморазрушение. Система, которая призвана сохранять равновесие, не оборачиваясь на жертвы. Система, которой они присягнули и оставались верны вопреки своей совести. Это была та тема, о которой они не говорили. Понятно было и без слов -  если во имя целостности организации, во имя сохранения равновесия приходится чем-то жертвовать и лгать, рано или поздно найдутся пострадавшие от этой лжи, решившие открыть миру правду.
Но, правды не существует.

- С сенсеем могу поговорить я, - она хмурилась. - Возможно, так будет лучше, и мне удастся убедить его. Почему ты хочешь сделать это в этот раз, Шинсуй? - синие глаза наконец поймали взгляд скрытый соломенной шляпой. И увидели улыбку.
- Почему бы нет? - капитан восьмого отряда поднялся, придерживая нагадзюбан на плечах. Он взялся за отгораживающую веранду от комнаты створку. - В конце-концов, это можем сделать только мы. Эти ребята уже очень самостоятельные, и наша ошибка будет ошибкой лишь старых дураков, которые ничего не знают о сегодняшнем дне. И знаешь, Рецу-сан... если это будет правильным, я не боюсь выглядеть старым дураком. Даже в глазах Нанао-чан.

Она не успела ответить. Растерялась на секунду, подыскивая слова, а в это время сёдзе перед Кеораку открылось, пропуская последнего их их тройки. Того, за которого она всегда волновалась сильнее всего. Не по причине терзавшей его болезни, а из-за того, что среди них двоих, Укитаке был тем, кто острее всех воспринимал несправедливость. Ответственность за других - вот бремя, которое он добровольно возложил на свои плечи.

- Джууширо, - темные брови чуть сдвинулись, собирая на лбу хмурую складку, - тебе не следовало подниматься с постели. К тому же, Кеораку-сан уже уходит.
Она скосила глаза на капитана восьмого отряда. Он снова скрывал свои глаза под шляпой, но губы его по-прежнему улыбались...
- Вечно ты слишком переживаешь, Укитаке, - Кеораку обошел друга, заходя ему за спину и легко хлопнув по плечу, - Знаешь, от беспокойства появляются лишние морщины. До скорого, Рецу-чан.
И махнув на прощание цветным рукавом, он скрылся за перегородкой. Унохана только вздохнула. Возможно, время и боль существуют неразрывно, и не способны излечить друг друга. Так же, возможно, вещи бесконечно меняются, следуя за временем. Но все же, она точно знала, что есть вещи, что остаются неизменными. Вещи и люди. Такие вещи, как правда и ложь, такие люди, как Кеораку и она. По губам капитана четвертого скользнула улыбка. Та самая, загадочная, смысл которой не могли разгадать на протяжении многих веков. Все еще улыбаясь, Унохана повернулась к капитану триннадцатого отряда, поднимая взгляд.

- О чем ты хотел поговорить с нами, Джууширо?

Кеораку Шинсуй --------- > Кабинет Ямамото

+2

31

Игровое время: 27 Октября 15.00-18.00
Погода: Ясно. Без осадков.
Влажность 51%, температура +15°...+17°, ветер Восточный 4.5 м/с.

0

32

Ветер шелестит в листве и развевает волосы, щебечут птицы... Здесь тихо и спокойно, и хочется думать о чем угодно, только не о проблемах и, тем более, не о болезни... Даже предательский комок в груди отступает...
"Эх, Унохана-сан... Не могу же я всю свою жизнь провести в постели!" - в очередной раз подумал беловолосый капитан. Сколько раз он слышал от нее эти слова? Сколько раз отвечал, что все хорошо? Не сосчитать. Он старался жить так же, как остальные. Да, болезнь не могла не вносить свои коррективы, но то, насколько эти коррективы будут значимы, он старался решать сам. А Рецу - она всегда беспокоится, потому что не может иначе.
- Не хмурься, Унохана-сан, - улыбнулся Джууширо, - мне нет нужды сейчас оставаться в постели, да и дела не сделаются сами, пока я буду отдыхать, - не смотря на наличие в Тринадцатом отряде аж целых двух третьих офицеров, жаждущих помочь капитану во всем, что только потребутся, Укитаке не хотел сваливать на них всю работу. Они еще настолько молоды... Так к чему заваливать юных шинигами скучной бумажной работой, которую Джууширо вполне может сделать сам...
- До встречи, Шунсуй-сан. Рад был увидеть тебя, - кивнул другу Укитаке. Ему показалось, что Рецу как-то слишком быстро свернула разговор. Уж не из-за его ли прихода... Хотя, вероятно все-таки показалось. У друзей не было друг от друга секретов.
- Рецу-сан, я помешал вам? - все же, не очень красиво с его стороны было прийти вот так вот, без предупреждения, и теперь беловолосый капитан виновато смотрел на Унохану, - я тут на несколько часов, - он рассеянно почесал затылок, - выпал из происходящего... Есть ли новости о вайзардах?
Джууширо весьма и весьма сомнительно отнесся к идее о виновности бывших капитанов и лейтенантов Готей в недавнем происшествии. Слишком уж много несостыковок, и подозрительного - тоже много. В любом случае прежде, чем судить кого-то, а уж тем более выносить обвинение и приговор, нужно докопаться до истины...

Отредактировано Ukitake Jyuushiro (2012-06-26 23:05:43)

0

33

Цветочный аромат плыл по воздуху, мешаясь с запахом пыли и солнца. Глаза все еще помнили пестрое колыхание яркого кимоно. Застилающее взор великолепие, праздничная краска и позолота, за блеском которой невозможно рассмотреть самого человека - в этом был весь Кеораку.  Рецу отпустила взгляд, рассматривая полированную гладкость доски на том месте веранды, где несколько минут назад сидел Шинсуй. Он всегда напоминал ей повозку с цветами, что катится по улице во время фестиваля, услаждая взор. Ты видишь пёструю яркость лент и пышную красоту цветов, запах курений и благовоний оглушает, дурманя. Повозка плывет сквозь людское море под приветственные возгласы и восторженные крики, но никто не видит старого возницу, который управляет этой повозкой, скрытый за расписным щитом и цветочной кущей. И никто не задумывается о его существовании, ведь смотреть на праздничное великолепие в разы приятней.
Наши глаза никогда не говорят нам правды, обманывая и даря ложное впечатление об окружающем мире. Тот, у кого большое сердце и сильный дух, способен узнать и обойти ложь своих глаз. Таким человеком был Джууширо. Возможно, именно поэтому он стал другом Шунсуя - первым и единственным. Потому что был первым, кого не обманули праздничные цветы и пьянящий аромат...
Унохана подняла темные, влажные глаза на своего друга и коснулась ладонью нагретой доски рядом с собой в приглашающем жесте.
- Садись, Джууширо. В ногах нет правды, а разговор который мы вели с Шинсуем знаком тебе и не нов. В конце концов, - она задумчиво потянула фразу, смотря в сторону, словно увлекшись пролетавшей мимо мошкой, - эта тема волнует всех нас.
Она не стала акцентировать внимание на отговорке и не стала более сетовать на своего непослушного пациента. Для всех бывают исключения из правил, у всех есть сердечные слабости. Поэтому она, такая строгая и непреклонная с другими пациентами, подчас жестокая в стремлении сделать так, как будет лучше для других, даже если они не желают этого, сдавалась и отступала перед молчаливой просьбой этих карих глаз.
- В этом мире не так много важных вещей, которые можно пропустить, - она не удержалась от маленькой шпильки и сложила руки на коленях. - Ты не пропустил ничего важного, а о судьбоносных событиях сенсей имеет обыкновение оповещать нас заранее, собирая всех в месте, - она вновь прикрыла  глаза, расслаблено вдыхая нагретый полднем воздух, в котором уже начала появляться вечерняя прохлада, предвещая приход ночи. - Что могло измениться? Все по-прежнему напоминает висящий на верхней ветви спелый фрукт. Принять решение забираться за ним на верхушку, ломая ветви и царапая руки, или потрясти дерево, чтобы он упал в ладони, нужно сейчас, но садовник медлит, так же как и мы. Солнце клониться к вечеру, а фрукт висит на ветви, - она грустно улыбнулась. - И закончиться это тем, что фрукт упадет на землю и разобьется ночью, тогда когда садовник будет спать.

0

34

День уже давно перевалил за свою середину, и клонился теперь к вечеру. Это было еще почти незаметно, лишь небольшая нотка прохлады ощущается в летнем воздухе, наполненном запахом цветов и трав.
Рецу... Она не ругается, не корит его за то, что поднялся с постели. За то, что в этот солнечный день пришел к ней не за очередной порцией лекарства, а поговорить. Укитаке не любил, когда кто-то чрезмерно беспокоился о нем. Да и просто беспокоился - тоже. Не такие чувства должен вызывать капитан Готея. Все-таки, не смотря на свою болезнь, Укитаке смог стать одним из сильнейших шинигами, и не утратил этой позиции до сих пор. Наоборот, подкрепив ее грузом прожитых лет. Он никогда не позволял себе пренебрегать обязанностями капитана, ссылаясь на болезнь. Разве что, собрания иногда пропускал, да и то только рутинные, не несущие чего-то особо важного.
Женщина пригласила его сесть рядом, он повиновался. Досчатый пол терассы оказался совсем теплым. Осень уже вступила в свои права, но все еще радует такими днями... И говорить хотелось о чем угодно, только не о делах и проблемах. Но таковы будни капитанов - они не оставляют времени для праздных разговоров.
"Не так много? Возможно, это зависит от того, какие вещи стоит считать важными, а какие нет? Что может быть действительно важным для сообщества душ? И о всех ли судьбоносных событиях можно знать заранее? Нередко они приходят нежданно, и от того тяжелее их последствия..."
- А еще может случится так, что пока садовник будет раздумывать, прибегут соседские мальчишки, перелезут через забор и залезут на дерево. А потом будут радостно наслаждаться вкусом свежего фрукта и своей озорной выходки, - Укитаке улыбнулся, вспоминая о том, что было почти две тысячи лет назад. казалось бы, давно... Но с другой стороны - словно вчера.
- И все-таки, Унохана-сан, - лицо Джууширо вновь стало серьезным, - меня действительно не было на территории Готея некоторое время, и я не знаю, что происходило здесь в последние часы, - а в том, что не все было гладко, беловолосый капитан был уверен. В конце концов, Шунсуя нечасто можно было увидеть в госпитале без определенной причины, а ранен он явно не был.
Укитаке хотел сказать что-то еще, но привычное, а от того еще более ненавистное ощущение в груди вновь дало о себе знать. На этот раз приступ оказался сильнее, и мужчина закашлялся, прикрыв рот рукой, - "Почему именно сейчас?", -  Джууширо не хотелось, чтобы эта женщина беспокоилась о нем.

Отредактировано Ukitake Jyuushiro (2012-07-05 09:36:39)

0

35

По нагретым доскам ползала мошка. Деловито перебирая лапками, она искала что-то, перебигая по своим важным делам маленького существа, совершенно не обращая внимания на двух стариков с молодыми лицами, что сейчас говорили на веранде, плетя слова в паутину. Для этой мошки паутина была большой неприятностью, грозящей смертьльной опастностью, для этих больших, странных существ - всего лишь развлечением. Мошка переползла на другую половину доски и расправила крылья, улетая прочь. Ей нужно было торопиться, ведь теплых дней становилось все меньше, и ее жизнь подходила к концу. Все было так, как заложено природой - приближалась зима...

В тени навеса глаза Унохана казались почти черными - она слушала друга, но взгляд ее следил за улетающей мошкой. Интересно, будь срок жизни шинигами так же короток, как срок жизни жука, которому отпущено всего одно лето, были бы они такими же как сейчас? Вернее всего нет - когда твоя жизнь считается не веками, а днями, глупые войны из-за непонятных идеалов отходят на второй план, не остается времени на трату времени. Выжить и оставить после себя потомство - нехитрая простота жизни. Но у шинигами слишком много свободного времени и очень длинная жизнь...
- Наши ребятишки последний раз перелетели через забор на пушечном ядре, - женщина внимательно посмотрела на капитана, пытаясь оценить насколько он серьезен, и не является ли очередное иносказание шуткой. Укитаке, в отличии от Шинсуя редко сводил серьезный разговор к шуткам, скорее наоборт. Рецу тонко улыбнулась, прикрывая глаза. - Переполох который они вызвали разбудил и сторожа, и его собак, и пока они гонялись за детьми, плод сорвала дочь сторожа. Вот только плод оказался гнилым внутри.

Гладкое лицо словно потемнело, от нехороших воспоминаний. Случай с Кучики Рукией доставил немало проблем, и особенно за девушку переживал в тот раз именно Джууширо, ведь она была членом его отряда. Кеорку в тот раз поддержал друга, а она осталась в стороне, решив разрешить собственные вопросы самостоятельно. Но кто же знал, что ответом станет настолько ужасающая правда? Айзен Соуске, предатель Айзен Соуске - плоды того, что он посеял они собирают до сих пор. Маленькие пальцы задумчио перебирали складки одежды, когда она поджав губы, в задумчивости наблюдала за серьезным лицом своего друга. Слова стоило подбирать с острожностью, но ее ответ был прерван кашлем. Темные брови сошлись на переносице. Женщина-капитан легко поднялась на ноги, и зашла за спину друга, наклоном головы прилекая внимание:
- Ты себя плохо чувствуешь, Джууширо, - мягким, не позволяющим возражений тоном, произнесла она, поджимая губы. - Сейчас вечереет, и становиться все прохладней, поэтому нам лучше пройти в мой кабинет. Там я дам тебе лекарство, и расскажу все, что знаю.

Она пошла по веранде вперед, показывая дорогу. Так будет ближе, чем если идти через палаты. Так ненужные глаза не увидят их, а в ее кабинете... очень тихо. Там можно будет спокойно поговорить не опасаясь случайных, ненужнх слушателей.

Штаб-квартира 4-ого отряда | Кабинет капитана

0

36

"Да, переполох вышел знатный", - Укитаке про себя улыбнулся, вспоминая о том, что произошло во время пребывания в Сейретеи риока с огненно-рыжими волосами и его друзей. Приступ кашля уже прошел, но капитан тринадцатого отряда все еще тяжело дышал - легкие не желали сразу же возвращаться к прежнему, обычному режиму своей деятельности. Ничего необычного, так было каждый раз. И сейчас Джууширо привычным движением стер кровь, стекающую тонкой струйкой с губ. И так же привычно попытался сделать этот жест наименее заметным. Впрочем, от кого скрывать здесь? Рецу все равно все видит. И все понимает. Не в первый раз, и не в последний.
"Плохо себя чувствую? Да разве это - плохо, Рецу-сан? Нет, все хорошо. Я жив, я здесь, и я разговариваю с тобой. А плохо - это когда на твоих глазах кто-то умирает, а ты ничего не можешь сделать. Тогда - плохо. Ну, да ты сама знаешь, Рецу-сан" - Укитаке все-таки улыбнулся, хоть и не очень-то весело. Вечерней прохлады он не замечал и, если быть честным, абсолютно не хотел уходить с залитой солнцем, напоминавшим о прошедшем лете, веранды в кабинет. От пения птиц и аромата цветов - в помещение, насквозь пропитанное официальностью, где стол занимают ровные стопки бумаг и пахнет свежими чернилами. И вот сейчас почему-то совсем не хотелось уходить. Но разве можно спорить с Уноханой-тайчо? Особенно тогда, когда она просит так. И мужчина соглашается, и кивает.
- Хорошо, Унохана-сан. Если ты считаешь, что так будет лучше... - и вновь улыбка. Беловолосый капитан поднимается на ноги и уходит вслед за женщиной.

=====> Штаб-квартира 4-го отряда | Кабинет капитана

Отредактировано Ukitake Jyuushiro (2012-07-20 01:30:04)

0

37

Игровое время: 27 Октября 18.00-21.00
Погода: Ясно.
Влажность 50%, температура +15°...+17°, ветер Восточный 3 м/с.

0

38

К сожалению, по итогу полученных ран, лейтенант 2-го отряда Хэйджин Ко скончалась, более не приходя в сознание.

0


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Четвёртый отряд | Палата №1