Bleach World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Четвёртый отряд | Палата №1


Четвёртый отряд | Палата №1

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Палата-реанимации: больничная кровать окружена приборами контролирующими различные показатели от уровня рейацу, до простого сердцебиения. Небольшое окно располагается высоко от пола и зарешечено. Комната окружена двойным барьером - от проникновения снаружи и от воздействия изнутри. У дверей охрана.

0

2

----------------- > Первый отряд | Кабинет Ямамото

Отряд встретил ее привычной атмосферой - тишина помещений, слаженная работа сотрудников, запах лекарст и смерти. Разговор с сенсеем оставил отпечаток незавершенности - словно что-то все равно ускользнуло от ее спокойного взора, скрывшись в сумерках наступившей ночи. Но это вопросы не первостепенной важности. Подходя к своему кабинету она уже знала, что сдержанное волнение и суета в помещениях вызваны не просто так. Потмоу что атмосфера немного, но отличалась от привычной, а это значило, что раненых уже доставили.
Зайти к себе, буквально на несколько минут, чтобы успокоиться. Прикрыв глаза она ловила отголоски рейацу, определяя ее владельцев. К Исанэ зашла сестра, это было неожиданно и в тоже время ожидаемо. Но, если сразу, как она появилась в отряде никто не бежл в кабинет со всех ног, значитэто было не срочно. И потом - практически все может подождать. Сейчас важнее другое.

Палата встретила тишиной и тяжелым дыханием, мерно капало лекарство в капельницу.
- Давно не виделись, Хирако-сан, - она чуть улыбнулась, склоняясь над постелью, - Вы плохо выглядите.

0

3

Хирако Синдзиhttp://ipicture.ru/uploads/101022/KuXzCr1tb1.jpg

Улицы Руконгая

Неуклюжесть команды медиков могла даже позабавить Хирако, если бы не он лежал на носилках, которые горе-шинигами пытались нормально дотащить до Сейрейтея. То ли представители четвертого отряда специально то и дело дергали свою ношу, то ли дело было в их неопытности. Но улыбаться, обычно легкого на это дело Синдзи, отчего-то не тянуло совсем. Вайзард мог лишь быть куклой в руках мучителей, и покрепче сжимать зубы, дабы не застонать. Блондину думалось, что если шинигами проявят еще больше заботы о нем, то он просто-напросто помрет, не доходя до своей палаты. Похоже, единственным выходом было только уснуть.… Но блаженное забвение к бывшему капитану могло придти лишь от болевого шока. К сожалению, подобное состояние не стремилось захватить сознание повелителя маски.
Через некоторое время, которое показалось Хирако вечностью, группа шинигами, наконец, добралась до врат. Блондин набрался сил, приподнять голову и оглядеться. Махина врат, перед которыми стоял могучий страж. Синдзи отметил, что Кьёраку, который сопровождал группу – успел потеряться за время пути.
Наверное, пошел ловить кого-то из наших… – подумалось лидеру повелителей маски. - Ну и словили же мы геморроя на свои задницы. Я так и знал, что связываться с шинигами – плохая идея. Теперь они на нас всех собак повесят.
Подобные невеселые размышления, наконец, помогли разуму вайзарда расслабиться. Его веки плотно закрылись, а грудь стала ровно вздыматься. Синдзи уснул. Нельзя сказать, что ему что-либо снилось, но когда его носилки с легким ударом поставили на деревянный пол и он распахнул свои глаза, на душе было спокойно. Правда, такое состояние продлилось недолго. Вслед за пробуждением – пришла боль, а с ней и воспоминания, и мысли о минувшем дне.
Медики четвертого отряда разувались, дабы войти в госпиталь. Хирако осмотрелся вокруг. Боль в груди тут же отдалась с такой силой, что молодой, с виду, человек громко втянул воздух, от чего вокруг засуетилась команда носильщиков. Жужжащие, как мухи над… Над чем-то сладким, они принялись всячески осматривать больного, выспрашивать что-то непонятное, забрасывая блондина какими-то терминами.
Результатом всего этого стало то – что Синдзи в очередной раз отрубился. И прошло совсем немного времени, когда снова пришлось очнуться от легкого укола, когда капельницу соединили с веной. Но когда у уставшего от безумств этого дня, Хирако, хватило сил разлепить веки, то палата была пуста. А жаль. Возможно, это была какая-нибудь очаровательная нээ-сан, которая могла составить компанию больному преступнику в легкой беседе о том, как каждый провел сегодняшний день. Вот вайзарда, например, обвинили в чем-то несуразном, а после этого, чуть не убили… Дважды.
В подобных праздных раздумьях, бывший капитан пятого, провел не долго. Легкий шелест донесся до ушей, скрытых под прямо лежащими волосами. Это был звук, с которым открываются створки седзё. В проходе стояла Унохана. Она подошла к постели больного и, склонившись над ней, с улыбкой обратилась к нему.
Хирако попытался приподняться и ответить на приветственную гримасу женщины своей фирменной. Но как только он слегка напрягся, тело в очередной раз пронзила сильная боль, а легкая улыбка превратилась в страдальческую гримасу. Голова недошинигами упала обратно на подушки.
- Да… Давно это было, Рецу. Прости, что без подарка – Отшутился Синдзи, после чего закрыл глаза и приподнял уголок губ в легкой усмешке. – Выглядел бы лучше, если бы вы учили своих горилл разговаривать, прежде чем идти с шашкой на голо. Мое состояние настолько плохое, что понадобилось твое вмешательство, или ты просто соскучилась по мне? - В тоне больного послышались плаксивые нотки. - И сколько раз я тебе говорил, просто Синдзи. Мы ведь оба капитаны. По-крайней мере были, когда-то оба.

Отредактировано Иные (2010-10-22 20:20:36)

+3

4

В сгущающейся ночной мгле сглаживается все - предметы, мысли, воспоминания, улыбки, лица... Унохана не зажигала лишних светильником - лунный неверный свет, просачиваясь сквозь зарешеченное высокое окошко, выхватывал из темноты предметы и очертания, но не позволял смотреть, а значит видеть. Не к чему смотреть на истинную суть вещей, если разум твой погружен в сомнения и вопросы. А то, что лежащий на кровати и пытающийся улыбаться мужчина сомневался, и пытался что-то понять для себя, найдя ответы на свои загадки в прошедшем дне и в ней, сомневаться не приходилось. Вот только у нее тоже не было ответов, и она тоже хотела знать. Унохана поправила одеяло и сложила руки в рукавах.

- Столько времени прошло, а вы все продолжаете ребячиться, - в синих, полночных глазах плещется безмятежность, а бледные губы поджаты. Она не винила вайзардов, она скорбела об утрате товарищей, ей претило недоверие, что высказалось с первой же минуты тем, кто назвал себя союзниками и предложил помощь, на самом деле крича о своей нужде в ней. Но с приходом вайзардов пришла война и кто-то был в ней виновен, она хотела знать кто. Женщина вздохнула и прикрыла глаза, складывая губы в привычную полуулыбку, от которой у большинства шинигами Готея шел мороз по коже, - Разве так стоит обращаться к своему семпаю? Я ведь могу принять вашу фамильярность по своему, - как именно по своему, она умолчала, про себя подумав о том, как бы отреагировал на такую постановку вопроса Шинсуй. Особенно учитывая то, что даже он не обращался к ней по имени.
Капитан четвертого отряда всегда напоминала озеро - большое, спокойное, чьи воды лишь колышутся под порывами ветра. Поверхность воды идет рябью, но темная глубина неизведанна и спокойна. Вот только что скрывают под собой эти темные воды? Об этом знала лишь сама Унохана Рецу, но она никогда не приоткрывала завесы тайны, а лишь улыбалась. Так же как и сейчас.

- Вам повезло. Снова, и это не смотря на присущее вам безрассудство, от которого вы как вижу не избавились даже проведя столетие в мире живых. Ваше состояние действительно тяжелое, - в ее спокойном голосе отчетливо слышались ледяные нотки. Унохана задумчиво переводила взгляд с приборов на пациента, чуть нахмурив брови при очередной попытке подняться. Вопрос, ее интересующий она задаст чуть позже, - Именно поэтому вам лучше лежать спокойно, иначе мне придется принять меры. Они пойдут вам же на пользу, но мне бы не хотелось поступать так, ведь это будет явно против вашей воли, - улыбающаяся женщина ласково погладила кромку одеяла, как никогда похожая на заботливую мать. Лунные блики плясали по светлой ткани хаори придавая ей серебристое, белое свечение, перепрыгивали на светлую ткань больничного белья, рисовали тени на лице больного.

- Расскажите мне, что произошло, Хирако-сан, - Унохана смотрела прямо, не отводя взгляда. В чем-то пытливо, словно ответы были написаны на лице вайзарда. Слишком много неясного, слишком много событий. Чаша ее сознания переполнена и льется через край, она не может остановить поток своих мыслей и найти верный ответ сама, поэтому она спросит, - Расскажите мне, а я отвечу на ваши вопросы.

0

5

Получив очередной заряд боли после последний попытки состроить улыбку, Синдзи лежал не шевелясь, ожидая ответа задумчивой Уноханы, которая местами переливалась бело-серебряным оттенком, благодаря лунному свету, жалобно просачивающемуся через окно. Полностью лицо капитана четвёртого отряда созерцать возможности не было, лишь некоторые очертания, что возможно даже к лучшему.
- Я никогда не изменюсь...думаю тебе то уж об этом известно - промолвил осторожно блондин, дабы не получить ещё один приступ боли, которая вроде как только начала стихать. Находится в одной комнате с Рецу, оказалось совершенно не так легко как кажется. Этот взгляд, голос, выражение лица, отражение её глаз, они словно давили на вайзарда, создавалось даже ощущение, что он на пытках, и из него пытаются вытянуть какую-то сверхсекретную информацию воспользовавшись моральным давлением. Тем не менее, своего волнения блондин старался не выставлять напоказ, да и собственно сделать это в его состоянии было задачей не из лёгких. - Ааа...забудь... - ответил лидер вайзардов, на вопрос о фамильярности. Лучше я думаю не продолжать эту тему, во благо своего же здоровья...
- Как я уже и говорил, меня наврятли что то может поменять - Хирако приподнял уголок губ, дабы стараясь хоть немного разрядить установившуюся атмосферу. И то, что я здесь вовсе не моя вина...просто некоторым вашим товарищам определённо не хватает манер - взгляд бывшего капитана пятого отряда так же пал на приборы контролирующие его жизненные показатели, - Жить то я надеюсь буду? Кстати если вы будете так добры и пришлёте ко мне какую ни будь симпатичную медсестру, то я обещаю, что буду вести себя хорошо - в очередной раз попытался отшутиться Синдзи, хотя судя по выражению лица Уноханы, все его старания были впустую, в тоже время зная Рецу это вовсе не удивительно, тем не менее, хоть на несколько секунд, но это всё же позволяло вайзарду немного расслабиться.
- Всё что случилось тебе смогут рассказать лейтенанты нескольких отрядов, я полностью посвятил их в произошедшее, после чего я столкнулся с этим здоровяком, собственно в последствии чего сейчас тут и нахожусь - Хирако совершенно нехотя об этом сказал, дабы вспоминать вчерашний день вновь желания он не питал, договорив он медленно отвернул голову от Уноханы, сконцентрировав свой взгляд на стене, после чего печальным голосом добавил, Сейчас меня интересует лишь одно...как мои товарищи? - В голосе лидера вайзардов чувствовалось не поддельная боль и печаль, он понимал, что совершенно не для этого привёл сюда своих друзей, и несмотря на то, что решалось всё коллективно, а он лишь формальный лидер, вина за произошедшее здесь не давала ему покоя, и он считал виноватым во всём этом только себя. После чего вайзард отбиваясь от этих мрачных мыслей, тяжело вздохнул и медленно прикрыл глаза, ожидая ответа капитана четвёртого отряда.

+1

6

Капитану четвертого отряда Унохане Рецу от лейтенанта второго отряда Хэйджин Ко:
Прошу вас лично проследить за вскрытием тела третьего офицера второго отряда Тенсо Кейджина и как можно скорее сделать заключение о его гибели. Мне нужна любая информация, которая могла бы навести на мысль об убийце.

0

7

Отчего так многие не любят ночь? Отчего дети бояться темноты и плачут, взывая к родителям? Отчего все ужасы приписывают ночному времени? Наверное, от того, что в отсутствии солнечного света гаснут наши надежды, а сердца сами слабеют, открывая двери силам зла. Однако, Унохана любила ночь. Темнота скрывала все - выражение глаз, сложенные в полуулыбке губы, положение изящных рук, сложенных перед собой в широких рукавах, но самое главное не позволяла никому знать ее истинных чувств. Залитый ярким лунным светом вайзард выглядел рядом слишком контрастно - белое и темное, словно природа сама решила расставить акценты. Однако, нет четкого определения Зла и Добра, а так же не всегда белое - это белое, а черное это черное. Об этом она сегодня уже говорила. Со старыми друзьями, с сенсеем... У нее было многое, что она не хотела терять и не многое, что было дорого. Она ценила неизменность и постоянство, в вечные уклад вещей, гармонию - вещи, что нарушали привычный ход вещей были непривычными, беспокойными, противоестественным. Два прошедших года была именно такими - сплошь состоящими из разрушения. Реока, ворвавшись в пределы Сообщества Душ, словно нарушили какие-то священные законы, не прописные истины, из-за чего все пошло прахом. Они принесли с собой войну. Хоть и не они были первопричиной, не с них все началось, они стали катализатором, тем что сорвало корки со старых ран, выпуская гной и кровь наружу. И теперь нужно столько сил, чтобы залечиться... А учитель считает, что проще прижечь рану каленым железом. Женщина поджала губы - ее взгляд стал острым и холодным, а лицо отрешенным, словно молящихся со старых фресок.

- О да... - наверное именно таким голосом говорят далекие звезды. Нежным и равнодушным, - Острая нехватка хорошего воспитания является одной из причин того, что встречи становятся невыносимыми. Даже если вы не видели друг друга целое столетье. "Вы", Хирако-сан, а не "ты". Не вынуждайте меня воспитывать вас словно и правда неразумного мальчишку.

Она видела, что бывшему сослуживцу и возможному врагу, а быть может соратнику, не по себе. Эти нелепые попытки отшутиться, напряженные улыбки. Такое чувство, что перед собой он видел не ее, а ядовитую змею, или палача с полным набором для пыток. Впрочем, неизведанность того, что ждет тебя впереди, того что случилось с теми, кто доверил тебе свою жизнь и впрямь похожа на пытку.

Щеки коснулось что-то легкое и сухое. Адская Бабочка, вестник богов Смерти. Лиловые, полночные глаза чуть скосились в сторону, а черная бровь приподнялась. Переносчица информации приняла приглашение и села на плечо, передавая известия. Опять не радостные, впрочем это уже не удивляло и не расстраивало. Капитан четвертого отряда попыталась вспомнить третьего офицера второго отряда, но не смогла. Наверняка еще один мальчишка, что ушел на войну и погиб красивой смертью, защищая чьи-то идеалы. Великая глупость всех войн…

- Вы сейчас под моей юрисдикцией, - Унохана тонко улыбнулась и взмахом руки отпустила адскую бабочку. Этим она займется, но позже, а потом поговорит серьезно с Хейджин-сан. Капитан подошла ближе к изголовью кровати, так чтобы лежащий на ней вайзард мог видеть ее целиком, а не только омытым луной силуэтом. Слишком яркими пятнами ложились лунные блики, слишком глубокие тени пролегли на ее лице, превращая его в черно-белую, погребальную маску. Она постоянно имела дело со смертью и привыкла к ней, пропахлась ей и приняла ее как неизбежное, но в тоже время никогда не приводила ее в качестве последнего аргумента. Бледные губы дрогнули снова, разбивая лунный мираж и возвращая в палату прежнюю, мягко улыбающуюся женщину, - Пока вы желаете жить, вы не умрете, Хирако-сан. Это же касается всех шинигами, и... - она чуть помедлила с ответом, словно бы подбирала слова, - ваших товарищей. Они живы и сейчас находятся во втором отряде. О их здоровье не стоит волноваться сильно, - маленькая ручка невесомо легла на высокий лоб мужчины, словно проверяя температуру, - так, что это может повредить самим вам. Каждому из них будет оказана достойная медицинская помощь, - ее голос звучал тихо и успокаивающе, - Все хорошо, вам не зачем себя винить.

+1

8

Ответ капитана четвёртого отряда последовал через некоторое время, с небольшой паузой, словно она перерабатывала полученную информацию. На самом же деле Унохана-сан просто витала в своих мыслях, и это можно было понять, созерцая её, хоть и не полностью видное лицо. Ответ был довольно равнодушным, что впрочем, вполне соответствовало стилю Рецу, и другого ожидать от неё и не приходилось.
- Так уж и быть, Унохана-сан, но вы ведь и сами понимаете, что воспитывать меня это пустая трата времени. Если уж холлоуфикация не смогла меня поменять, то вам это, скорее всего и вовсе не под силу. - На лице вайзарда проскочила его лёгкая ехидная улыбка.
Немного погодя в комнате оказалась адская бабочка, которая села на плечо капитана четвёртого отряда, передав ему какую то информацию. Хирако понимал, что если в такое время был отправлен посыльный богов смерти, значит, случилось что-то очень серьёзное, и непременно касающееся главного врача Общества Душ. После получения всех необходимых данных, Унохана немного задумалась и, судя по всему распланировав свои дальнейшие действия, приблизилась и склонилась над вайзардом, прислонив свою прохладную нежную руку к его лбу, словно заботящаяся мать, меряющая температуру своего ребёнка. Сейчас Синдзи впервые за всё время её пребывания, мог всмотреться в лицо, на первый взгляд бесчувственного сурового капитана, поначалу это казалось по настоящему устрашающе, но совсем немного погодя её лицо приняло очень приятные очертания, и на душе как то даже полегчало.
- Что же, если это говорите вы, значит я полагаю мне на самом деле не о чем беспокоиться. - Лицо и голос вайзарда явно давали понять, что сейчас он абсолютно серьёзен. - Но, тем не менее, в этом есть и немалая часть моей вины... - лицо Хирако немного опечалилось, ...я знал, что ненужно нам возвращаться в Общество Душ, но, несмотря не на что, всё таки пошёл сюда, и это как я и думал, оказалось ошибкой. - Лидер вайзардов не хотел какой-либо жалости, или чего-то подобного, он был уверен в своём решении, и эта была его ноша, с которой он должен был справиться сам.
- Я полагаю, вам необходимо идти Унохана-сан...

0

9

Женщина смотрела на лежащего на больничной койке мужчину. Соратника, друга, товарища, врага? Из великого множества вариантов правильный лишь один. Нелегкий выбор, который она не будет делать до тех пор пока в мозаике ее реальности не станет меньше белых пятен. Хотя место, в котором жили шинигами и называлось Обителью Душ, обычно политика Готея-13 не вдавалась в такие тонкости как составляющая самой души. Существовал свод законов и правил, существовали традиции, существовало черное и бело - Пустые и Шинигами. Враг был всегда известен четко, он не требовал обозначение, не требовалось мотивов для того, чтобы покарать его, и с ударом духовного меча отнять его жизнь. Это не считалось убийством, ведь удар зампакто освобождает плененную собственными горестями и печалями душу, но... пролитую кровь не оправдать никакими словами и ни какими мотивами, а убийство останется убийством, как его не назови. Не важна форма, важно лишь содержание, а оно многие века оставалось неизменным... Многие века... до тех пока их собственная уверенность в себе не обернулась против них, превращая соратников во врагов.

- Ну что вы, Хирако-сан, я верю в ваши способности. Вы были таким  способным мальчиком, такая высокая обучаемость, - на ее лице столь же фальшивая улыбка как и на лице вайзарда. Они оба делают хорошую мину при плохой игру, стараясь отшутиться и оттянуть время. Вот только времени уже не осталось... - Ваш выпуск подавал такие надежды...
Разбитые и растоптанные. Поколение, что почти одновременно вышло из стен Академии и надело форму шинигами, принеся клятвы служить Сообществу Душ верой и правдой было сильным. Они были талантливыми, смелыми, честными. Хирако Синдзи, Саругаки Хиори, Мугурума Кенсей, Айкава Лав, Оторибаши Роз... Дети Готея, его надежда на будущее, та самая свежая кровь, которой так не хватало. Это был сильный удар, впрочем рана что нанес Айзен была еще глубже. Она привыкла к потерям и никогда не жалела о прошлом, однако этих детей ей было жаль, так же как и других - совсем юных. Поколение, что пришло на смену утраченному, выращенное Сообществом душ в своих глубинах для защиты себя. Абараи Ренджи и Кучики Рукия. Кира Изуру, Хинамори Момо, Хисаги Шухей - смогут ли они оправиться от полученных ран, чтобы снова подняться на ноги и дальше идти в перед? Должны. Потому что сила в вечном движении, потому что засомневавшись и остановившись, ты перестаешь замечать ход времени и оно поедает тебя.

- Я не узнаю вас, Хирако-сан, - когда она говорила таким голосом, хорошо знающие ее сослуживцы прятались по углам. То легкое неудовольствие, чуть повышенный тон, что практически не отличался от ее обычного. - Ваши ли слова я слышу, и вообще - вы ли это? Вы слышали про то, что сомневающееся сердце - слабо? Сейчас не время поддаваться слабости. Вы воин и мужчина, так ведите себя соответственно. И потом, - она чуть смягчилась, улыбнувшись, - Разве не все мы совершаем ошибки, следуя выбранному пути? Но ... - она погладила кончик косы, - Это ведь ваш путь, и вы сами приняли решение идти им. Своим путем.
После короткого молчания она заговорила снова.
- Я могу побыть с вами еще немного, - у нее действительно было много дел, а день уже давно закончился. Но… оставлять их на утро было трусостью, - И я хочу, чтобы вы мне сами рассказали, что действительно случилось в 13-ом районе Руконгая, где была назначена встреча.

Движение - это жизнь, остановка смерть. Мы все беспрерывно катимся по выбранной нами дороге, и никто не может сказать, кто виновен в тех ошибках, что случаются на этом пути. Неправы мы сами или неверна сама дорога? Не так важно... Говорят, что Судьба похожа на колесо, а мы - спицы в этом колесе. Мы вращаем колесо Судьбы своей силой... искренне веря в то, что наши действия никак не связаны, с силой вращающегося колеса.

+1

10

Прекрасные, восхитительные и просто желанные девушки, разодетые по последнему писку моды, которая была против любого посягательства на прекрасное, как то длинные юбки, скрывающие стройные ножки, или закрытые кофточки, скрывающие притягательное декольте, вряд ли любили хандрящих мужчин. Что уж говорить, в обществе столь милых созданий никак нельзя впадать в уныние - это неизбежно нагонит тоску на них. И никакими фальшивыми улыбками не откупишься, да и даже самые остроумные шутки будут казаться пресными, как если бы обезьянка снова забыла добавить соль в кастрюлю. А это, надо сказать, такая отвратная субстанция получается! Слипшаяся, безвкусная, мерзкая на вид... Становиться чем-то подобным наш вайзард никак не желал, тем более в его обществе находилась одна дама, пусть далеко и не милая невинная девчушечка с румяными щеками. А от одного воспоминания о стряпне Хиори просто бросало в дрожь похуже огромной раны, которую еще не так давно оставил на нем Кенпачи. К слову, Хирако никогда не изменит своего мнения относительно него - свинья свиньей, даже сто лет назад он был настоящей занозой в заднице, а теперь стал персональным геморроем самого вайзарда. Что, правда, хуже - ситуация, в которую он вляпался, словно наступил на случайное дер... совсем новой туфлей, или же его будущий шрам во весь торс - он никак не знал. С другой стороны, женщины крайне ценят боевые раны, а с другой он был совсем не уверен, относится ли его случай к возможному интересу. Но как бы он не гадал, пока его рана приносит только ужасную боль и только остатки приличия, тем более в обществе грозного семпая, удерживали его от кривляний и прочих нелицеприятных гримас.
Что нашло на бравого лидера вайзарда? Он и сам не знал. Определенно не вдохновение при виде решеток и полумрака комнаты, да и не в своем положении, о котором всерьез стоило задуматься. Он отдавал себе отчет в том, что дедуля Ямамото всегда найдет виновного, даже если виновный таковым и не является. Да что уж там, это отличительная черта трибунала данного заведения. Будучи капитаном, конечно, ему не приходилось в полной мере оценивать работу судебной власти, но вот, скажем, лет сто назад на собственной шкуре ощутил все прелести истины в высшей инстанции. И стоит ли уж говорить, как он был рад снова удостоиться такой чести. Как в мерзкой вонючей жиже искупался. Не мудрено, что его и не без того порезанную грудь разрывала та самая вина, которая с непринужденной улыбкой, подобной той улыбке, которую он увидел на прощание от своего смазливого лейтенанта, села на его, к слову, хрупкие плечи. Все-таки он никогда не сможет так просто выбросить из своего темного чулана глубоко внутри это ошибочное решение, против которого всегда была обезьянка. И уж тем более будет трудно посмотреть ей в глаза, если... если они останутся живы. Впрочем, слова Уноханы лишь на пару грамм облегчили его персональный груз - все живы или хотя бы относительно. Но вопрос времени остается открытым.
- В самом деле~, - неожиданно протянул в своей обычной манере Хирако, добавив в тон довольно искренние нотки сарказма. - Кажется, из-за Кенпачи я не только получил новый шрам, но и хорошо приложился головой о камень. Унохана-сан, вам стоит проверить, нет ли у меня шишки.
Кривить губы в усмешке не было никакого желания. Однако уголки губ по привычке дернулись, что никак не придало Шинджи шарма. Скорее наоборот - гримаса измученного и загнанного зверя, кем он никогда не желал быть.
- Не помню я, черт возьми, ничерта не помню, - с легким недовольством подумал вайзард, не решаясь озвучить данный ответ в присутствии Уноханы. Вместо этого он замолчал, погрузившись в свои размышления на данный счет, никак не в силах избавиться от премерзкого ощущения, что руки к этому приложил Айзен. Хирако бы даже передернуло, если бы боль не давала о себе знать при каждом вздохе и выдохе.
- Кто знает? - пространно ответил он. - Я не помню, как я вышел из сэйкамона и почему оказался вдали от назначенного места. Не меньше вашего жажду узнать.

+1

11

В медленном течении проходит жизнь, словно река свои темные воды, неся куда-то вдаль события, людей, судьбы... Этот поток велик и нет преграды, что могла бы встать у него на пути. Однако, даже в самых тихих реках встречаются свои буруны, когда поток заходит за поток, и бурлящая, клокочущая вода с яростным криком сметает все на своем пути, кружа в водовороте листья, мелкие камешки и упавшие в воду ветки. Сейчас они, как эти ветки, попали в водоворот событий и не в силах ни понять, что происходит, ни противостоять силе, их захватившей. Силе той самой могучей реки, имя которой Рок. Обычно, это явление возникает естественно, как после века сытого лета приходит холодная зима с лютым морозом, однако... есть случаи, когда кто-то кидает в воду камни, разбивая спокойное водное зеркало. И тогда, порядок нарушается.

Складывая услышанные до этого факты, выводы из разговоров, и то что услышала она сейчас, Унохана не сомневалась в том, что водоворот в который они угодили не был стихийным явлением. Его сотворила чья-то умелая рука.

Черные бровки чуть сошлись к переносице, обозначая легкую складку. Она молчала, давая вайзарду сказать все что он хотел, собраться с какими-то мыслями, принять решение. Маленькая ладонь механически гладит край белого одеяла. Полу шутку, подкрепленную болезненной гримасой, она оставила без внимания. В конце концов, он не ребенок уже, а значит, отдает отчет и в своих словах, и в своих поступках. Тем более что положение, в которое попали Служители Маски, было более чем щекотливым и шатким. Зато теперь, она была абсолютно уверенна в их невиновности. Кажется, в генсее бы сказали, что они стали "жертвой обстоятельств". Часть картины выглянула из океана непросветной мглы, но вот целое осталось сокрытым. Женщина вздохнула - в ее голове снова теснилось слишком много мыслей. Но, теперь было ясно одно - в тринадцатом районе происходит что-то, что должно быть сокрыто от чужих глаз. Именно от него, словно от эпицентра были разбросаны вайзарды, именно там было найдено тело офицера второго отряда, что вел расследование. Отсутствие памяти у Хирако и других вайзардов, отсутствие очевидцев - что же происходит в той холмистой местности с редкими лесами, о чем не должна знать ни одна живая душа?

- Если совершить в сенкаймоне какое-то действие, будь то выброс рейацу или физическое воздействие, пространственно-временная ось может сдвинуться, - она чуть прикрыла глаза и, сдвинув край одеяла, села на кровать, - Когда мы переходим из одного мира в другой, мы помним об этом. Я бы сказала, что в том, что вы вышли не в том месте, в котором собирались, нет ничего необычного, но вам знакомо это свойство сенкаймона. Куда страннее потеря памяти. Остальные ваши спутники сказали тоже самое. Вы совсем ничего не помните?

+1

12

Вы скажете, что дети - цветы жизни. Да как бы не так. Смотришь на одного - очаровательный малыш с честным и невинным взглядом, шальные и непослушные белокурые кудряшки, спокойное выражение лица и обезоруживающая улыбка, способная даже самую железную леди на неосознанное умиление. Но как чудо откроет свой ротик и повернет в нем острым язычком, окажется, что детская непосредственность иногда бывает куда уязвляющей, чем самый ядовитый сарказм. А другие дети либо паиньки, либо драчуны, да хулиганы. Хирако же можно было отнести к неудавшимся подрастающим Альфонсам, которые плюются на уроках жеванной бумажкой через трубочку в глупых однокашников. Но даже таким детям перед сном читают сказки. О благородных рыцарях и прекрасных принцессах, о доблести, о глупости, о морали и прочей мудрости.
Конечно, вайзард давно вышел из того возраста, когда шалости прощали или по крайней мере предавали санкциям, сводившимся к порке розгами по оголенной юной попке. Однако Унохана, о возрасте которой лучше не говорить вслух даже если ее нет поблизости, была иного мнения. Во всяком случае Шинджи чудилась в ее голосе именно та материнская забота, с которой растят детей и с которой в последствии уже далеко не маленькое дитя остается несмышленым ребенком, будь он хоть трижды уважаемый капитан Готеи-13! От такого отношения невольно становилось неуютно - что-то в этом было довольно смущающим. Хотя бы потому, что речь Рецу больше напоминала не изложение теории произошедшего, а сказку на ночь с отдельными пояснениями для самых несообразительных. Хирако, конечно, блондин, но не был Вандервайсом.
От не совсем приятных ощущений вайзард невольно поежился и тут же поморщился от резкой боли, моментально пронзившей все его естество.
- Абсолютно, - он тяжко выдохнул, осторожно положив ладонь на грудь. - Но вы же понимаете, Унохана-сан, что столь неправдоподобная история не будет исчерпывающей для Сообщества душ.
Хирако язвительно усмехнулся, намекая тем самым на произошедшее сто лет назад. Он не мог ожидать от Совета сорока шести или от самого сотайчо справедливого разбирательства. Не потому, что был предвзят, хотя и это имело место быть. В столь консервативном месте, где почитаются законы и слово трибунала, не может измениться устрой. Даже спустя сто лет - по сути это ничтожное количество лет.
- Тогда ваш труд по спасению моей персоны был напрасным, - пресно закончил свою мысль вайзард. В самом деле, он бы предпочел умереть в бою, нежели по приговору старых маразматиков, уважение которым было равно нулю. Он знал, что его товарищи бы предпочли умереть так же, если бы был выбор. Но озвучить эту мысль вдогонку другой он не осмелился. Хирако как никто другой понимал, что не имеет права говорить за них после всего того, что случилось.
Внезапно ощущение детской беззащитности перед всем остальным тяжелой мантией накрыло вайзарда. Он был уязвлен, бессилен против системы, в которой снова оказался. И грудь ныла не только из-за раны, но и из-за понимания всей ситуации.
- И не говорите мне, что это не так. В прошлый раз нам не пришлось ждать приговора.

Отредактировано Hirako Shinji (2011-01-09 00:29:18)

+2

13

Последний год, начиная от вторжения реока, до сообщения о том, что сорваны переговоры с вайзардами, а посланные на встречу либо мертвы, либо пропали без вести, она словно провела под тяжелой водой. Чуть холодная, она давила на грудь, мешала движениям, убаюкивала мерным шелестом волн. И этой воде не было ни конца не края. Пытаясь выплыть, она опускалась все ниже и ниже, в пустую темную глубину, с каждым порывам ощущая всю тщетность своих действий. Наверное, так называется Отчаянье. Наверное, проживи она меньше, ей стало бы страшно. Синий взгляд печален, но при этом в нем ничего нельзя прочесть. Словно вода, что наполняет ее душу, заполнила глазницы, скрывая от всех остальных мысли, чувства, само настоящее. Она была не против того мнения, что складывалось о ней, и не спешила с действиями. Потому что когда прожил так долго - появляются узы и обязанности. Потому что общественное мнение, даже при его отсутствии держит. Потому что на слаба в своих привязанностях. Потому что эти белые стены и души, что живут в них настолько дороги ей, что за своей любовью она не может пойти против решений старого учителя. Наверное, именно поэтому ей не выплыть из воды - она не покинет свой корабль если он начнет тонуть. Она уйдет вместе с ним.

- Спасение жизни не может быть напрасным, - она уходит от ответа, и ложит руку на израненную грудь. Смотреть как Хирако каждый раз морщится от боли выше ее сил. Маленькую ладонь окутывает зеленый свет, - Но вам ли не знать, что есть раны, которые очень сложно залечить...
Легкая пульсация силы в ее пальцах - словно она держит в руках чье-то сердце. Чаще всего так и было. И сейчас... своими словами она могла причинить боль этому мужчине, который хоть и вырос, но так и остался сущим ребенком, могла - сделать рану еще глубже, могла - сказать просто правда и оставить наедине со своими мыслями, отдавая право делать выбор, а могла - подарить надежду и утешение. Вот только было ли это честно с ее стороны?

- Вы знаете, что совет Сорока Шести был истреблен год назад предателем Айзеном Соуске? - ее голос тих и ровен, словно речь идет о чем-то незначительном. А ведь только подумать, каким шоком все казалось тогда. Смерть шести судей и сорока старейшин, на которых держалось само Сообщество, казалось чем-то невозможным. Тем, чего не могло случиться. Можно было даже решить, что все произошедшее сон, но оказалось, что сном была такая привычная до этого реальность... Все перевернулось словно по старой присказке о человеке, которому снилось что он бабочка, и о бабочке, которой снилось что она человек. Реальность вдруг оказалась не такой однозначной, не такой постоянной, не такой привычной. И тогда ее душу заполнила вода.
- Больше некому выносить вам приговор. Вашу судьбу решат капитаны и соо-тайчо. Однако, - все же надежда. Это бесчестно, но сейчас женщина улыбалась, залечивая глубокую рану на чужой груди. Такую глубокую, что доставала до самого сердца, - Ни я, ни Кеораку-тайчо, ни Укитаке-тайчо, не считаем вас виновными. А еще...сенсей изменил первоначальный приказ. Вы понимаете, что это значит?

+1

14

Будь Морфей женщиной, Хирако бы не раздумывая и с блаженной улыбкой на лице утонул в ее объятиях, ведомый сладкой песнью ее ласкового голоса. Она явилась бы ему чудесным видением, его персональной Сиреной и он бы неизбежно разбился о скалы.
Но какими бы сладкими не были мечты Морфей оставался и был мужчиной, поэтому Шинджи отчаянно цеплялся за реальность, борясь с истомой, вызванной теплом и утомленностью, свалившейся на его плечи так же, как и забота об обезьянке. А та еще и ножки свои свесила, не потрудившись скинуть вьетнамки, отчего те в опасной близости с его лицом просто... были. Обманчиво мягкий голос Уноханы нагонял сон, ввиду чего веки бравого вайзарда тяжелели и то и дело норовили закрыться. Согласитесь, не очень способствует активной работе мозга и полному вниманию ко всему происходящему. Может, именно поэтому мужчине почудилось, что в серебристом свете луны перед ним стоит вовсе не капитан четвертого отряда, а та самая его Сирена, призванная погубить его? Ее пленительный взгляд завлекает в вязкие сети, в которых можно утопнуть, как в болоте. А в полумраке лицо кажется таинственным и невероятно притягательным, словно те стройные ножки красавицы, на которые не так давно Хирако засмотрелся и напрочь позабыл о мороженом, струйками стекающим по его пальцам и запястью вниз, пачкая своей липкой субстанцией совсем новую белую рубашку. Хотя черт с ней, с рубашкой, когда есть такое!
От мимолетной мысли о прекрасном на лице могло бы появиться выражение, которое всегда неизменно бесило обезьянку и за которое вайзард исправно получал свой традиционный поцелуй с подошвой, а то и чего еще похлеще. Но вместо этого он лишь тряхнул головой, прогоняя воистину странное наваждение. Он едва не потерял ниточку разговора - очень важного для него самого. Трезво мыслить становилось не так-то просто, словно дурман заполнил всю черепную коробку.
Думать о боли, не сравнимой с физической, Шинджи не желал. У него было время для зализывания этой раны. Жить дальше оказалось куда проще, чем просто убиваться произошедшем. Но Унохана была права, о чем он промолчал. Единственное, в чем сам он сомневался - будет ли она снова кровоточить? Его никогда не покидало это чувство пустоты внутри, некое безразличие к будущему. Сто лет назад он четко видел перед собой, что его ждет и чего он сам хочет, а, главное, каким видит его. Ныне же все сводилось в обычному существованию вдали от глаз своих палачей.
- Капитаны и сотайчо..., - тихо повторил вайзард, с сомнением посмотрев в глаза своей мнимой Сирены. Ему было плевать на Совет Сорока шести, но легкое, почти невесомое облегчение все же распространилось внутри, словно надежда на спасение и правда была. Никто из них не хотел оправдания и возвращения в Сейретей. Хотя может быть это была только поверхность, однако на это надеяться Хирако не наивный дурак. - Прекрасно понимаю, Унохана-сан~ И вы, как и я, понимаете, что радоваться рано.
Был ли Хирако пессимистом? Разве что внешне.

0

15

Причины произошедшего обычно ищут только дети - с живым любопытством они смотрят на мир, пытаясь понять его, докопаться до истоков, разобраться. Взрослым причины уже не столь важны - они привыкли опираться на факты и пытаться исправить уже произошедшее. Но сейчас они так же наивны и беспомощны как дети - в своем невежестве они растеряны и поэтому не могут сложить привычные картинку, чтобы заняться решением проблемы. С широко раскрытыми глазами они смотрят и смотрят на мир вокруг, пытаясь понять, что же не так? В чем была ошибка? с чего все началось? Кто виноват? Вопросы остаются без ответа, потому что собственное сознание редко дает ответ.  Сегодня она задала столько вопросов - и себе и другим.. И столько же много вопросов задали ей. Она не могла на них ответить, но была по своему рада - ведь начав задавать вопросы, они стали сильными. Потому что тот кто ищет ответ рано или поздно его получит. А знать правду порой так необходимо. И лучше узнать ее , пока еще не стало слишком поздно. Рецу хмурится, но лишь на секунду, тут же скрывая легкое недовольство за улыбкой.

- Хирако-сан, - она убирает руки и гасит Кидо. Сил потрачено за сегодня достаточно. Она устала. Не только физически, но больше - морально. Жизнь бывшего капитана в безопасности - она сделала все необходимое, и даже больше - не просто остановила кровь, стягивая между собой поврежденные ткани, но и восстановила в них токи рейацу, давая возможность восстанавливаться самостоятельно. А с такой рейацу как у вайзарда восстановление не должно занять много времени. Возможно, к полудню он будет уже полностью здоров, - Вы не видите причин нам доверять и это правильно, и я не прошу слепо верить в мои слова, так же как и не хочу вселять ложную надежду. Возможно, то что я сейчас скажу - зря, но сейчас важнее всего понять что же произошло с вами, вашими спутниками, куда и почему исчез целый отряд. Исчез без следа, - и что убило этого мальчика из второго отряда. И ответ на этот вопрос она может дать если осмотрит тело. Прямо сейчас. Она отворачивается и смотрит на стену, словно ползущие по ней тени способны дать ответ. Но тени - это тени. Они только похожи на письмена и знаки, но еще больше - на ночных призраков, которые любят пугать неосторожных и слабых сердцем. А призраки никогда не дают ответов.

- Вам следует отдохнуть, - когда она поворачивает голову, уже на выходе из палаты, стоя в дверях на границе света и тени, к лежащему на койке мужчине ее глаз не видно, - Слабость тела порождает слабость души. Сейчас вы ранены и тело ваше слабо - не самое лучшее время для размышлений и принятия решений. Я приду позже. И тогда мы вновь поговорим.

--------------------> Четвертый отряд

Отредактировано Unohana Retsu (2011-04-12 11:08:11)

0

16

Сейчас вы ранены и тело ваше слабо - не самое лучшее время для размышлений и принятия решений. Я приду позже. И тогда мы вновь поговорим.
К черту.. К черту все, он боле не желал ничего слушать. Такая женщина, как Унохана была великолепным слушателем. Чутким, добрым, готовым подбодрить, однако чрезмерная доброта просто бесила его. Не всегда можно облегчить боль словами. Она это прекрасно знала. Бывшая со-тайчо ретировалась из палаты, оставив его с теми же неприятными и довольно таки чувствительными мыслями о жизни и смерти. О самом понятии бытия и об их предназначении. Был бы он тогдашним шинигами, возможно он бы сейчас плюнул на все и слез с кровати, превозмогая боль. Рассудок был бы полностью независим от пустого, которого он обуздывал всякий раз, когда являл на лице маску. Мощная сила и владение серо, которое почти сразу же начало раздирать его на тренировках и попытках усмирить внутреннее чудовище. Конечно же, сила пустого давно была оседланна им же самим, подобно другим его товарищам "по несчастью". Все они - рассчитывали на его благоразумие. Он не подумал о том, чтобы использовать в битве свой занпакто. Наиболее целостно, чтобы сбить  с толку Кенпачи. Но с другой стороны, если бы он и потянул этого мощного типа, навряд ли бы к нему на помощь не подоспели офицеры отряда, а то и других, хотя, насколько он успел тогда заметить, кроме самого огромного мыжчины были только члены его отряда.
И что теперь.. Интересно, что с моими везунчиками.. Думаю, на них оторвались меньше и все кости целы. Если так, то это будет для меня большей удачей.. Чертов Сейретей, и что ж дома не сиделось.

Зубы скрипнули от натуги. Он едва шевельнул конечностью, пытаясь сменить положение. Не то чтобы у него было шило в одном месте, но лежать спокойно на спине он просто так не мог. Ко всему еще стоит приплюсовать горячее жжение в районе груди и торса, где с приличной скоростью сраставились мягкие ткани кожи и под ней, почти раздробленные на куски кости. Спина неощутимо покалывала, но это было ничто, по сравнению с той болью, что трясла его сознание спереди. Весь верх будто отрафировался, нестабильно напоминая своему хозяину, что худшее позади, только вот стенания наконец смогли сорваться с губ. Слишком невыносимо находиться в полной тишине. Мысли, снедавшие его наедине с самим собой грызли его, не давая покоя. А еще душевные метания.
Теперь мое тело испорчено зазубринами этого.. Чертов Зараки..
Сделав попытку немного переместиться к краю кровати, он сдержал вой, который так и рвался из глотки. Терпи, казак, атаманом будешь.. Может, когда нибудь, вот только сам Шинджи для себя решил, что шайки вайзардов для подсобления ему вполне хватит. Только бы было еще кому подсоблять.

Сознание медленно кануло в лету. Мужчина беспокойно колотился и ерзал в судорогах, собирая простыню в кулак. Горло жгло, будто туда запихнули раскаленную кочергу. Кадык застрял и почти не двигался, а губы раскрылись и высохли. Он не мог глотать, ощущая невыновимое жжение постепенно затягивающихся рубцов. Слишком тяжело это терпеть. Сликшом невыносимо лежать и ничего не делать. Счет времени куда-то провалился. Хирако изогнулся и зашипел, скрежетнув зубами, которые, казалось, заскрошатся в еще одной такой попытке. Но эта пытка продолжалась еще несколько минут. Час.. Два, может больше. Он жмурил глаза, стараясь уснуть. Лицо покрылось испариной, а дыхание отяжелело.
Чертова.. Мразь... Когда же это кончится..
Еще минута. Секунды тянутся, словно вечность. Вздорнув руку к теплящейся на груди "царапине", блондин горестно усмехнулся. Щеки стали алыми от прилива крови. Температура поднялась, а шаги у дверей, которых Шинджи не слышал несколько секунд назад, стали явственнее.
- Хирако Шинджи, вас переводят в карцер второго отряда. Прошу встать и следовать за нами.
Он чувствовал, что сейчас взорвется. Неужели этот ублюдок не видит, что его сейчас вывернет наизнанку. Но с другой стороны, он больше не мог это выносить. Может сейчас он увидит своих подопечных и ему станет легче. Он виноват, что все так вышло.
Крякнув, мужчина приподнялся с перин и с тем же трудом встал на ноги, колени которых тут же затряслись и потребовали вернуть владельца на ложе. Кровь отошла от лица, а под руку его взял амбал в черной форме.

Второй отряд | Тюремный блок

Отредактировано Shinji Hirako (2011-07-01 18:02:04)

+1

17

Игровое время: 27 Октября 12.00-15.00
Погода: Облаков наблюдаться сегодня не будет, день будет ясным. Без осадков.
Влажность 51%, температура +17°...+17°, ветер Восточный 6,3 м/с.

0

18

---13 Район Руконгая--->

Быстро, но не торопясь. Осторожно, стараясь не разбить, но без промедления, отточенными и скупыми движениями. Легкая как пушинка, но тяжкая и драгоценная ноша. Так близко и так далеко.
Белоснежные и холодные стены Сейретея мелькали перед глазами точно так же, как несколько минут назад мелькали дощатые домики Руконгая, одинаковые словно братья. Шунсуй был напряжен и взгляд его будто застыл в одной точке. Пол шага вперед. Чуточку приподняться на пальцах. Слегка задержать дыхание. Шунпо.
Сотня метров. Снова сотня. И еще одна. Пальцы сжались на рукаве косоде Хейджин, словно пытаясь запомнить это ощущение. Ткань, тонкая как нить, на которой держится жизнь. Каждый шаг мог прервать жизнь девушки, поэтому Киораку будто шел на цыпочках, тратя драгоценные секунды, вместо того чтобы рвануться вперед и в два шага покрыть расстояние до спасительных сводов госпиталя четвертого отряда. Раненная лейтенант могла не выдержать такого рывка.
Еще шаг. Кажется, удивленные лица каких-то шинигами, встреченных по пути. Киораку был так сосредоточен что не заметил, как по дороге потерял любимое розовое кимоно.
- Держитесь, Хейджин-сан, мы уже почти пришли.
Остановиться, только чтобы сорваться вновь. Камни мостовой; черепичная крыша; тонкая ветка сакуры, надломившаяся сразу после того, как тяжелый груз исчез; водная гладь пруда, снова камни. Капитан на секунду оглянулся на мирно покоящийся за поясом умирающей хозяйки Шуккетсу.
Верно, ты тоже постарался. Или же благодаря тебе она все еще дышит?
От предвзятого мнения никуда не денешься. Этот меч сейчас как схваченные вайзарды – виновен и не виновен одновременно. Их рано судить. Хейджин Ко должна жить чтобы могли жить семеро преданных Сейрейтеем солдат и поэтому Киораку не станет делать ошибок.
Тихий двор госпиталя едва ли потревожил легкий шорох. Бредущие по своим делам сотрудники с удивлением оборачивались, случайно, краем глаза углядев какое-то движение неподалеку от себя.
Словно диковинный цветок, на гладком как стол каменном полу, расцвели и закружились в танце белые и черные нотки. Первым снегом на него опустилось белоснежное хаори. Черной печатью на снег лег молчаливый символ силы и вечной, непоколебимой преданности своему делу. Черный ромб. Восьмой отряд Готея.
Киораку слегка присел, бережно подхватывая Хейджин. Взгляд его, спокойный и холодный, поднялся на собравшихся шинигами четвертого отряда из тени, созданной полой верной соломенной шляпы.
- Добрый день, господа. У нас раненые.
И, словно ставя точку и придавая весомости словам капитана, каменный пол вокруг возникших из воздуха гостей треснул и вздыбился, на почти пол метра поднявшись вверх в форме лепестков. Киораку вздохнул, выпустив сдерживаемое рейацу. Тяжело было двигаться, сдерживая каждый шаг в десятки раз. Но он рассчитал все правильно. Хейджин-сан была жива. Путь через весь город не лишил ее жизни. А значит надежда еще есть.

Отредактировано Shunsui Kyouraku (2012-02-17 16:55:30)

+3

19

Сказать, что она чувствовала себя плохо - ничего не сказать. Её тело буквально разламывалось от боли и перегрузок. Хэй могла частично отключиться от этих ощущений - дело профессиональной привычки, в конце концов, но работало оно не полностью и приводило к тому, что весь путь с Руконгайя до Сейрейтея превратился в одно большое смазанное пятно. Дома, леса, дороги разноцветной каруселью проносились мимо, не давая ни одной ассоциации, а Хэй всегда была горда своей зрительной памятью. Она открывала глаза, желая перекинуться с Киораку парой слов, и снова впадала в беспамятный бред, где закатный мир лейтенанта заменили кошмары - куски сегодняшней битвы, академия, встреча с Тайрой и первые годы службы смешались в одно не перевариваемое месиво, вынуждающее Хэй каждый раз с ужасом просыпаться.
Думала ли она, что может не пережить этот стремительный переход? Несмотря на то, что в ней существовала незыблемая вера в собственную жизнь, наравне с ней жила рациональность, буквально требующей прямо сейчас остановить капитана и выложить ему подробности сражения. "Смогу ли я?" - в горле пересохло. Ей снилось, что она начинала разговор, но в следующий момент девушка вздрагивала и открывала глаза. Несмотря на титанические усилия между двумя шагами вспышкам девушка не смогла проговорить ни одного чёткого слова, а её попытки, скорее всего, со стороны выглядели как болезненный бред.
В конце концов, Хэйджин сдалась, приберегая силы перед больницей. Когда-нибудь же это бегство должно кончиться, решила она, и в следующий раз перед её глазами появились белые стены Сейрейтея. Лейтенант второго отряда всегда была рада возвращаться «домой», но сейчас эта радость была приукрашена особым чувством – успела, выжила.
- Киораку-тайчо, - заговорила Хэйджин, уже находясь в коридорах четвёртого отряда. «Ненавижу это место», - вяло подумала девушка, внутренне вздрагивая от отвращения. – «Здесь всегда пахнет только болезнью, кровью и смертью», - она жестом остановила подоспевших медсестер, крепко вцепившись в рукав капитанского хаори. Никто не сможет ей гарантировать, что она выживет, поэтому до того, как эти сердобольные мученики ею займутся, Хэй должна рассказать о том, что произошло в тринадцатом районе Руконгайя.
– Не уходите пока. Мне нужно доложить. Кроме меня никто не знает, - девушка спешила и предложения вырывались вместе с короткими болезненными выдохами. – Это информация не для рядовых и низшего офицерского состава. До того… как все узнают, нужно принять решение… обвинение против вайзардов… - пришлось прикусить себе язык и нетерпеливо уставиться в лицо капитану – Хэй не жаждала справедливости, она хотела порядка, поэтому не могла допустить, чтобы какие-то слухи пошли до того, как Готей-13 примет решение.

оффтопик

о распрекрасный Киораку-сан, мне очень очень очень стыдно за свою задержку)

Отредактировано Heijin Ko (2012-03-02 04:14:18)

+2

20

Многие недооценивали четвертый отряд. И делали это зря. Не все ситуации решаются силой оружия. Отчасти или полностью. И на этот раз шинигами четвертого отряда отнеслись к своей работе со всей серьезностью и усердием. Однако, как только Киораку собрался передать Хейджин в руки подоспевших врачей, девушка запротестовала, отмахнувшись от помощи. Шунсуй с удивлением поглядел на нее, чувствуя, что ее силы на исходе. Хотя и сам капитан желал как можно скорее узнать о событиях, произошедших в Руконгайе он, все же, беспокоился о возможных последствиях такого решительного неповиновения
- На вашем месте я бы не стал отказываться от помощи, Хейджин-сан, вы могли бы… - Киораку печально поглядел на собеседницу, осознав, что убеждения не помогут, и, со вздохом, добавил – Я вас слушаю.
Шунсуй полуприкрыв глаза посмотрел на со стороны наблюдавших за ними с Хейджин офицеров четвертого отряда, которые тут же испарились за углом, правильно расценив этот взгляд.
- Не торопитесь, Хейджин-сан. С этим делом, конечно, не следует медлить, но не забывайте, что я привел вас сюда, чтобы вам смогли оказать помощь, а не чтобы вы погибли, из последних сил рапортуя о происшествии, - Киораку опустил взгляд на девушку, виновато пожав плечами, - Не нужно в красках описывать ситуацию. Мне достаточно быть уверенным, что вы сможете подтвердить невиновность вайзардов. Или наоборот.
Против силы слова капитана идти тяжело, особенно в случае если капитанов несколько. Шунсуй надеялся, что оставшийся в Руконгайе лейтенант Кидо-взвода сможет правильно настроить барьер и рейацу, оставшееся после применения Итто касо не развеется по ветру. В таком случае, приведя туда других капитанов, Киораку сможет сделать теорию железной. Это в случае, если найдутся желающие опровергнуть слова Хейджин-сан.

0


Вы здесь » Bleach World » Seireitei » Четвёртый отряд | Палата №1